Катерина Ромм – Одна из них (страница 33)
– Приятно познакомиться, – улыбнулась Ника.
После своего перевоплощения, больше не опасаясь быть узнанной и в то же время освободившись от сомнительного маскарада, она почувствовала себя гораздо спокойнее. Её новая внешность явно нравилась ей больше, чем настоящая.
– Давай я помогу убрать?
– Да ну что ты, я сам. – Всё ещё заворожённо поглядывая на Веронику, Кенжел достал веник.
– Я тоже могу подмести, – настаивала девушка.
– Вот, держи совок. Уберём вместе.
Стоя в стороне, Алишер наблюдал, как они неумело собирают осколки. Не то чтобы он сам был профессионалом по подметанию полов, но у этих двоих получалось как-то особенно неловко. Обычно самодовольный, Кенжел казался смущённым, а Вероника так покраснела, что было видно даже сквозь фальшивый загар.
– Я бы тебя ни в жизнь не узнал на улице, – между делом заметил Кенжел.
– Спасибо, – она улыбнулась.
«Спасибо»? Разве это был комплимент? Алишер усмехнулся и снова занялся чаем. Но даже отвернувшись, он всё равно слышал каждое их слово. И чувствовал себя – внезапно – третьим лишним.
– Я не знаю, есть ли у нас ещё одна большая ваза…
– А зачем цветы? – спросила вдруг Вероника, и братья поняли, что забыли ей объяснить.
Кенжел замялся и посмотрел на Алишера, но тот только головой покачал. Он своё дело сделал – и умывает руки!
– Кхм, мы слышали, что у тебя было… был день рождения, ну и вот, Ника… хотим вручить тебе этот замечательный букет, чтобы и ты так же цвела, и улыбалась, и знала, что… есть и другие люди, кроме тебя и твоей мамы, которые теперь всегда будут помнить о твоём дне рождения. Мне жаль, что в этом году ты празднуешь с опозданием, но ведь лучше поздно, чем никогда! – Закончив свою маленькую речь, Кенжел сделал шаг навстречу Веронике и неловко вручил букет.
– А здесь – торт, – добавил Алишер, указывая на коробку с ленточкой.
Вероника смотрела на братьев, и глаза ее опять были на мокром месте. Она попыталась что-то сказать, всхлипнула и поспешно вскинула руку, чтобы смахнуть слёзы со щёк. Нежно прижимая к себе букет, девушка благодарно кивнула и выскочила из комнаты. Кенжел задумчиво глядел ей вслед.
– Ты какой-то странный сегодня, – заметил Алишер. – А знаешь, Нике, наверное, ещё никогда не дарили цветов.
Кенжел кивнул.
– Да, я, когда их покупал, сразу почувствовал: это так странно – о ком-то заботиться. Я, конечно, думал, что она обрадуется, но совсем не ожидал… Ты видел её лицо? С Джоан никогда такого не бывало.
Алишер усмехнулся.
– Ну, Джоан абсолютно другой человек. Кстати, о Джоан: она кое-что обнаружила…
Он рассказал Кенжелу о метке на шее, и брат не просто возмутился – он пришёл в ярость. Алишер его понимал. Увечья, пытки и полицейский произвол казались обоим варварским пережитком давнего прошлого, в худшем случае – начала века. Что ж, они заблуждались.
Кенжел, однако, не удивился, что Джоан разбиралась в таких вещах. Не глядя на Алишера, методично ссыпая осколки вазы в мусорную корзину, он коротко рассказал брату, как когда-то признался Джоан, что мечтает стать пилотом. Она тогда перестала с ним общаться – спокойно, без истерик, просто взяла и перестала. Кенжел не понял, в чём дело, и ей пришлось растолковать: дорога в лётную школу закрыта для тех, кто дружит с «неблагонадёжными». Неписаное правило. Кенжел ответил Джоан, что отношения с ней для него важнее, чем карьера, и тот счастливый вечер они провели вместе. Но он стал последним – начиная со следующего дня она больше не открывала ему дверь и не отвечала на звонки и письма. И Кенжел стал пилотом, а Джоан, после того как её не приняли ни в один колледж, – парикмахером. Об этом случайно узнал Алишер, столкнувшись с ней на улице полгода назад.
В душе ругая себя за то, что он не догадался обо всём раньше, Алишер мрачно резал торт. В этот момент в кухню вернулась Вероника. Она уже пришла в себя и старательно улыбалась, делая вид, что вовсе не плакала.
– Я нашла одну подходящую вазу в гостиной, – сказала она братьям. – Правда, она немного необычной формы…
Кенжел вскинул брови и посмотрел на Алишера.
– Э-э… вполне возможно, что за вазу ты приняла один из отцовских призов, – пробормотал Алишер. – Пойду посмотрю.
Миновав два просторных коридора и комнату отдыха – в этой квартире легко бы заблудился любой неподготовленный посетитель, не умеющий отличать юг от севера по рисунку на обоях, – Алишер добрался до гостиной и действительно обнаружил там симпатичную, совершенно незнакомую ему вазу. Он пожал плечами. В этом не было ничего странного – вещи появлялись и исчезали в их доме без какого-либо участия с его стороны.
На кухне он застал брата и Веронику за разговором о работе. Девушка при этом держала широкую ладонь Кенжела и разглядывала длинный шрам. Это означало, что уже рассказана история о том, как юные и бесстрашные Кенжел и Ирка решили стать кровными братьями и вместе покорять небеса Соединённой Федерации, уже упомянута суровая лётная школа с ежедневными тренировками и изнурительными экзаменами, и теперь Кенжел описывает красоты предрассветного неба. Ника смотрела на него, затаив дыхание и позабыв, что сжимает его ладонь. И в этом тоже не было ничего странного. Даже принцесса – прежде всего девушка.
Не обращая на них внимания, Алишер сунул цветы в вазу и сел за стол.
– А что делает ваше подразделение? – спросила Вероника. Появление Алишера спугнуло её, и она выпустила руку Кенжела.
Тот привычно начал объяснять:
– Существует несколько так называемых пространственных переходов, соединяющих Федерацию с Землёй, и мы отвечаем за обеспечение безопасности на маршруте между двумя измерениями, двумя мирами. Есть штаб – он следит за проходом воздушных судов, выдаёт разрешения, – а мы контролируем, чтобы маршруты были свободны, сопровождаем важные грузы, патрулируем города с воздуха и так далее.
Алишер сделал глоток, думая о своём. Вероника опустила глаза и заворожённо водила ложкой по блюдцу.
– Что-то не так? – спросил Кенжел.
– Да нет, – она пожала плечами. – Просто сложно представить, как можно построить такие коридоры между мирами. Моя мама никогда не могла мне этого объяснить. Она говорила, Линчев создал устройство, которое поддерживает эту связь. Но что значит
– Линчев был гениальный биофизик и инженер, – заметил Кенжел. – Его генератор работает, используя потоковое взаимодействие частиц. Линчев же не прорубил эти переходы, как окно, – они уже были, а он просто научился сохранять энергию и расширил коридоры настолько, чтобы они могли пропускать воздушные суда. Я не знаю, как это точно работает, понятное дело. Это секретная информация, и нам всё равно не понять. Тут надо в науках разбираться.
Алишер отставил чашку и внимательно посмотрел на Нику, потом на Кенжела.
– Ты хочешь сказать, что связь Федерации с Землёй обеспечивает один-единственный генератор? И ты знаешь, где он?
– Конечно не знаю, – усмехнулся Кенжел. – Хотя есть догадки. У нас, кстати…
– А что будет, – перебил Алишер, – если он выйдет из строя?
– Ну, это не так просто.
– Что, если кто-то ему в этом поможет? – настаивал Алишер.
Кенжел явно растерялся.
– Но… кому это нужно?
– Даже не знаю… – протянул Алишер и многозначительно покосился на Веронику.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, на что он намекает. А потом девушка просияла, распрямила плечи. Подалась вперёд и накрыла своей маленькой ладонью бледный тонкий шрам на руке Кенжела.
– У тебя свои мечты, а у меня – свои, – тихо сказала она.
– До-о-оброе утро! Подъём! Просыпайтесь, сони! – каждое слово сопровождалось оглушительным ударом деревянной ложки по алюминиевой кастрюле. Раскрасневшаяся, с растрёпанными кудрями, Гиория забралась на пень в самом сердце лагеря ливьер и звонила подъём. – Кассандра, ты чего за мерла? Ты же только два круга сделала!
– Три… круга… – Кассандра выползла из-за ближайшей палатки. Она держалась за бока и тяжело дышала, в висках ломило. Гиория издевалась над ней, не иначе! – Я не могу… больше!
Не переставая греметь кастрюлей, Гиория крикнула в ответ что-то неразборчивое. Кассандра, не обращая на неё внимания, осела на землю. Её мутило. Всю неделю она плохо спала – часами ворочалась на тонком матрасике и пыталась плотнее завернуться в плед, не в силах согреться в промозглой палатке; плохо ела, медленно привыкая ко вкусу трав, которые ливьеры выращивали на своих огородах; и плохо, очень плохо находила общий язык с Гиорией. Пару дней назад Кассандра захотела присоединиться к программе подготовки ливьер, и сегодня ей нужно было сдать норму по бегу. Но Гиория нарочно заставляла её повторять круги при малейшей оплошности: «Кто так машет руками?», «Не скачи, беги ровно»… «Какая разница? – возмущалась Кассандра. – Главное, чтобы я делала это быстро, разве нет?»
– Хватит уже. Иди на завтрак, – сказала Ляля Бимбикен, останавливаясь перед согнувшейся в три погибели Кассандрой. Она-то, конечно, была свежа, как утренняя роза, облачена в безупречно чистую форму, волосы собраны в тугой высокий хвост.
Кассандра уже усвоила, что оправдываться перед Лялей бесполезно. Игнорируя покалывание под рёбрами, она выпрямилась и направилась в душ. Она знала, что Гиория смотрит ей вслед, но не обернулась.