Катерина Райдер – Последняя дочь. Книга первая. (страница 1)
Катерина Райдер
Последняя дочь. Книга первая.
Пролог
Мрачный подвал в промышленной части города был насквозь пропитан сыростью лондонских туманов. Единственный галогеновый светильник, раскачиваясь на ржавых цепях, издавал противный скрип и раздражающе мигал из-за нестабильности напряжения в старой проводке. Всюду снующие крысы, запах тлена и плесени, стук воды о бетонную твердь – действующий на нервы и вводящий в транс одновременно.
В центре помещения прямо под лампой стоял добротный деревянный стул с широкими подлокотниками. На нём сидела девушка возрастом чуть за двадцать, связанная по рукам и ногам. Её не́когда белоснежная майка была испачкана кровью. На плечах виднелась замысловатая паутина ссадин и синяков, а голова безвольно болталась, как если бы пленница оказалась мертва.
Кем была та несчастная и какие повороты судьбы привели её в это гиблое подземелье?..
Я! На чёртовом стуле в отныне ненавистной мне Англии с её вечными дождями, дрянными традициями чаепития, чопорными людьми и, как оказалось, отнюдь не «бессмертной» королевой, сидела я!
Но чтобы узнать, какого хрена тут произошло и чей разменной монетой я стала, вам придётся вернуться к началу.
Глава 1
Семнадцать…
Помните ли вы свои семнадцать лет? Наверняка мир представлялся таким необъятным. Планов было на двести жизней вперёд, но юное сердце пылало уверенностью, что всё успеется в срок. Каждая неудача казалась глобальной. Любое достижение – незначительным. Наставления родителей – глупыми. А вот советы друзей – неоспоримыми. Если вражда – никаких компромиссов! Если любовь, то одна и на всю жизнь…
В семнадцать перед нами открыта масса дверей. Мы молоды, амбициозны, наверняка знаем, чего хотим или отчаянно создаём видимость этого, чтобы взрослые не цеплялись – им ведь нас не понять. Голова забита вечеринками; распродажами; грядущими экзаменами; парнем, сидящим через парту; историями в соцсетях малознакомой девицы, которую ради счастья подруги полагается яростно ненавидеть. И знаете, это нормально! Так и должно быть, и было… до определённого момента. Пока одно единственное слово не разрушило мой славный семнадцатилетний мир, – развод.
Всё началось с того, что однажды мой отец, без каких-либо видимых причин, собрал вещи и ушёл. Мама ничего не могла объяснить, она лишь безутешно рыдала, изредка перешёптываясь с кем-то по телефону. Иногда приходила ко мне в комнату, стояла призраком в дверях, затем начинала сбивчиво извиняться не весь за что, снова ревела, и так по кругу…
В полном неведении прошло несколько дней. А когда папа приехал забрать свои архитекторские проекты, родители сообщили, что разводятся. Это известие перевернуло мой мир вверх тормашками. Я была не в силах осознать произошедшее! Что случилось? Почему вдруг развод? А самое главное, как я могла такое пропустить? Мама и папа всегда были для меня образцом идеальных отношений. Они прожили вместе около двадцати лет, но со стороны выглядели подростками в разгар активных ухаживаний. Я не могу вспомнить ни одной ссоры. За ужином вместо серьёзных разговоров о работе или моей успеваемости, родители дурачились словно дети. За завтраком обнимались, мешая друг другу пить кофе. Вечерами отец часто играл на гитаре песню, под которую они с мамой танцевали на свадьбе. И каждый раз, когда Джеймс Крофт уезжал в командировки, глаза его жены блестели от слёз. Отсюда вытекает вполне логичный вопрос: что могло пойти «не так» у двух людей, влюблённых друг в друга до одури?
Дальше – хуже.
Не прошло и недели, как мама объявила о нашем переезде. И нет, это была не просто смена района, а настоящее бегство в забытую богом глушь, где-то в лесах Вирджинии! Не посоветовавшись со мной, она уволилась с работы, закрыла все банковские счета, выставила дом на продажу и забрала документы из школы, причём всего за неделю до начала учебного года! Более того, потребовала удалить все профили в социальных сетях, сменила нам обеим телефонные номера и строго-настрого запретила рассказывать кому бы то ни было, куда мы переезжаем. Хотя, название городка, где мать решила начать жизнь с чистого листа, не говорило мне ровным счётом ничего. Только после скандала удалось выяснить, что оканчивать школу мне предстоит в местечке, где она провела свою юность, а жить мы будем на ферме у бабушки. К слову, я видела Мэри Войт последний раз лет десять назад. Она недолюбливала отца, поэтому отношения с мамой у них были натянутые. И вот теперь, мне предстояло оставить любимый Финикс и отправиться месить грязь в унылое захолустье, которому на карте нашей страны даже отдельного флажка не присвоили! Чудненько!
Собранные чемоданы стояли возле входной двери, служа мрачным напоминанием о том, что моя счастливая жизнь подошла к концу. Всю мебель в доме небрежно накрыли старыми простынями, а дорогие моему сердцу воспоминания, упаковали в коробки с наклейками: «Осторожно, хрупкое».
Окинув взглядом спальню, которая верой и правдой служила мне целых семнадцать лет, я тяжело вздохнула. Плотные фиолетовые портьеры были задёрнуты, но солнечный свет настойчиво пробивался внутрь, словно насмехаясь надо мной.
Я отчётливо помню тот день, когда мы выбирали эти шторы в торговом центре на Пятой авеню. Мама просила меня поскорее определиться с оттенком, но мы с отцом были заняты более важным делом – вели стратегический бой декоративными подушками. Из-за чего, кстати, чуть не схлопотали выговор от менеджера торгового зала.
Я очень любила отца. Он был для меня всем! Мы понимали друг друга с полуслова и никогда не ссорились. Папа мог определить моё настроение по одному взгляду, умел заставить улыбнуться, даже когда хотелось плакать. Я была его маленькой принцессой, а он моим добрым волшебником, способным превратить самый обычный день в незабываемое приключение. Так больно осознавать, что больше не будет утренних встреч, его устаревших, но всё равно смешных шуток, совместных походов в тир, китайской еды, которую мы ели втихаря от мамы на скамейке в парке, велосипедных прогулок, фисташкового мороженого за просмотром телевизора и тёплых объятий перед сном.
В комнату вошла мать, тихо сообщив, что нас ожидает такси.
– Мам, – простонала я, глядя в её потухшие глаза, – почему мы не можем остаться?
– Кейтлин, дорогая, я понимаю, тебе нелегко переезжать в последний учебный год. Но надеюсь, и ты поймёшь меня. Пусть не сегодня. Позже. Когда повзрослеешь.
– Дело не в школе, просто я не могу понять, зачем нам уезжать в Блэкфорт? Да, у вас с папой не всё гладко, но нет таких трудностей, с которыми человек не может справиться. Разве это не твои слова?
Я смотрела на неё, уставшую, сгоревшую буквально за пару недель, искренне сопереживая, однако дурацкий переезд жутко злил и заставлял вести себя ровно наоборот.
– Милая, я не могу… Просто не могу здесь оставаться, – еле слышно произнесла мама, разбивая моё сочувствие вдребезги.
– Ты не можешь, а мне, значит, из-за этого приходится тащиться на другой конец страны! Тебе не кажется это несправедливым?
– Вирджиния не так уж далеко, да и бабушка будет рада…
– Перестань! Мы не поехали туда даже на похороны дедушки! К тому же ты всегда говорила, что ненавидишь Вирджинию. Поэтому мам, хватит дурить, это всего лишь развод…
Мама не ответила. За окном раздался автомобильный гудок, пронзительный и неприятный до желудочных колик. Я замерла в ожидании решения, от которого зависела вся моя дальнейшая жизнь. Ладони начали потеть, а сердце забилось в горле так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть и стошнит.
– Пожалуйста… – едва слышно простонала я, пытаясь ухватиться за последнюю возможность повлиять на ход событий.
Напрасно. Мать лишь отрицательно покачала головой и указала на чемодан, стоявший возле кровати.
– Я возьму этот и те, что внизу, а ты бери свой рюкзак.
– Это нечестно! – в отчаянии взвизгнула я. – Ты ведёшь себя хуже подростка…
– Кейт, – жёстко одёрнула мать, смерив меня строгим взглядом, – ты ещё слишком молода, чтобы осуждать мой выбор!
– Я не осуждаю, просто… – попыталась было оправдаться я, но Сандра Крофт (а теперь я буду называть её только так, не иначе) не позволила мне закончить.
– Хватит! Тема закрыта. Мы едем в Вирджинию. Точка. И поторопись. Я не намерена оплачивать таксисту время, потраченное на ожидание!
С этими словами Сандра вышла из комнаты, оставив меня стоять в оцепенении – я просто не могла пошевелиться. Казалось, будто эти несколько секунд способны повлиять на ситуацию или хотя бы помочь мне принять её. Но с каждым вздохом, становилось лишь хуже. Я злилась на маму, ругала себя, и до слёз была обижена на отца, который, несомненно, знал о планах бывшей жены, но по какой-то причине не вмешался, не спас свою маленькую принцессу от страшного королевства под названием «Вирджиния». Видимо, утратил магические способности в тот момент, когда поставил подпись на документе о расторжении брака.
На протяжении всего пути до аэропорта меня одолевало чувство абсолютной беспомощности. А когда самолёт оторвался от взлётной полосы, оно загудело в ушах турбинами. Я наблюдала, как огромные небоскрёбы моего родного Финикса постепенно превращались в крошечные точки, город становился размером с ладонь, а облака, словно назло, скрывали его от моего взора, не позволяя должным образом проститься.