Катерина Райдер – Кровь и молоко (страница 35)
Глава 34
Ещё не было и девяти утра, а Амелия и мистер Гудмен уже покидали здание суда. Джентльмен сжимал в руках ордер на обыск квартиры Даниэля Байрона, добиться которого почти не составило труда. Говард без опаски за собственную репутацию рассказала судье Одли все детали её взаимоотношений с Байроном-старшим и его сыном. Как выяснилось, Даниэль скрыл от следствия письмо, написанное Питером, дабы не компрометировать его в глазах коллег, и разумеется, умолчал о ссоре. Каждый из этих фактов на фоне истории Томаса Уэбстера ставили под сомнение благочестивость именитого семейства. К тому же судья Одли, к великой удаче Амелии, всегда недолюбливал Питера Байрона и посему с лёгкостью пошёл навстречу. Тем более что исповедь леди показалась ему вполне убедительной и уж если не подтверждала вину Даниэля, то ставила под сомнение его профессионализм и компетенцию.
– И что дальше? – запахивая ворот пальто, спросила адвоката Говард.
Сегодня было особенно сыро и холодно. Порывистый ветер то и дело подхватывал мусор да обрывки газетных листов, гоняя их по улицам.
– После ланча мы обыщем квартиру Байрона и его кабинет на предмет сокрытых улик. А дальше будем действовать по ситуации. Судья Одли расположен к вам, Амелия, так что постарайтесь не делать глупостей, предоставьте всю работу мне. Возвращайтесь в поместье, к тому же завтра похороны вашего мужа.
– Похороны подонка! – с отвращением поправила Гудмена леди.
– Как бы там ни было, похоронить Байрона ваша прямая обязанность перед Всевышним. Не стоит сеять сомнение в сердцах присяжных.
– Я понимаю, – тягостно вздохнула Говард. – Но завтра слушание о причастности к делу Томаса, я должна присутствовать в суде!
– Хм, – Джеймс задумался, подняв взгляд к хмурому небу, затянутому сердитыми тучами. – Слушание назначено на восемь утра. А похороны?
– В три.
– Тогда, возможно, вам стоит остаться в Лондоне, и, даст Бог, домой вы вернётесь уже с Томасом.
Леди невольно улыбнулась, её глаза зажглись восторженным предвкушением.
– Было бы прекрасно!
Они ещё немного постояли молча, наблюдая за лениво проезжающими экипажами и немногочисленными прохожими – никто не хотел покидать свои дома в такую погоду. А затем Амелия ненавязчиво поинтересовалась:
– Мистер Гудмен, а мой роман? Он ведь больше не является уликой по делу, могу ли я забрать его?
Джеймс растерянно пожал плечами, поправляя на голове цилиндр, который так и норовил съехать набок из-за ветра.
– Думаю, в этом нет ничего предосудительного. Я заберу.
– Нет, что вы, не хочу обременять вас такими глупостями. Тем более что мне как раз по пути. Я сама зайду в Скотланд-Ярд и потребую у Даниэля рукопись.
– Не самая удачная идея, после того как вы дали против него показания, – неодобрительно нахмурился Гудмен.
– Но ведь он пока не в курсе, – обворожительно улыбнулась Амелия.
– И всё же, быть может, я сопровожу вас?
– Джеймс, – леди звонко рассмеялась. – Вы думаете, я не в состоянии постоять за себя?
– Напротив, – мягко улыбнулся Гудмен, – я переживаю за детектива Байрона.
– Обещаю, я и пальцем его не трону! – учтиво поклонившись, Говард легко сбежала по ступенькам, словно её подхватил на руки сам ветер.
– Постарайтесь с ним не разговаривать о деле! Байрон не должен знать, что готовится обыск.
– Обещаю, – кивнула Амелия и уже через несколько секунд скрылась за поворотом.
Они столкнулись прямо в приёмной. Байрон отдавал какие-то распоряжения инспектору, но, заметив супругу своего отца, сразу же прекратил разговор, медленно двинувшись ей навстречу. Говард досадливо нахмурилась, но взгляд не отвела, дабы не вызывать подозрений.
– Чем обязан? – холодно отозвался Даниэль, учтиво поклонившись.
Леди, следуя этикету, слегка присела и натянуто улыбнулась.
– Я хотела забрать свою рукопись, она ведь больше не является уликой.
Байрон звучно хмыкнул, посмотрел по сторонам и, взяв Говард под локоть, отвёл в сторону.
– Амелия, – поучительным тоном заговорил детектив, – ты отныне носишь мою фамилию, нравится тебе это или нет, и должна считаться с моим мнением.
– Прошу прощения… – не улавливая сути, сконфуженно нахмурилась леди.
– Ты не можешь больше писать, – строго заявил Даниэль.
– То есть? – Амелия дёрнула рукой, сбрасывая неугодное прикосновение, и чуть отошла назад.
– Женщинам семьи Байрон не пристало слыть бульварными писаками! Я не позволю порочить своё имя! Так что прошу, выбрось эти глупости из головы и возвращайся домой. Как там, к слову, подготовка к похоронам отца?
Наглость детектива настолько поразила Амелию, что первые несколько секунд леди была не в силах даже пошевелиться. Она просто смотрела на мужчину, судорожно хлопая ресницами, обескураженная, потрясённая, оскорблённая.
– Не смог посадить меня в тюрьму, нашёл иной способ отыграться? – спустя некоторое время сквозь зубы процедила Говард.
– Я умоляю тебя, – снисходительно усмехнулся детектив. – Спроси любого джентльмена в Лондоне, и он скажет, что писательство не то ремесло, коим должна владеть женщина.
– А чем, по-твоему, должна владеть женщина?
– Вышиванием, игрой на фортепиано? – явно потешаясь, отмахнулся Байрон.
Амелия чуть было не задохнулась от гневного возмущения.
– Судя по всему, дрожайший пасынок, – колко цепляя языком последнее слово, ответила Говард, – в вашей семье единственное уместное ремесло – это беспрекословное подчинение. Интересно, покойная миссис Байрон была в курсе, скольких женщин насильно подкладывал под себя твой отец?
Не стерпев столь оскорбительного обвинения, исполненный ярости Даниэль потерял контроль и хлёстко ударил леди по щеке. Амелия, вскрикнув, попятилась назад. Несколько инспекторов обратили к паре взоры. Воцарилась гробовая тишина.
Байрон замер, трясясь то ли от шока, то ли от взбунтовавшихся эмоций. Его глаза заблестели, точно стеклянные, губы нервно задрожали, челюсть заходила ходуном.
– Амелия… – осознав содеянное, Даниэль шагнул было вперёд, чтобы взять девушку за руку, но Говард резко отпрянула.
– Не смей! Не смей прикасаться ко мне! – воскликнула она. – Ты весь в своего отца! От кончиков волос до подошвы туфель. Даже твой пиджак смердит подлостью!
– Прости меня, я… – растерянно затараторил детектив, не ведая, куда деть себя от стыда.
– Давай опустим никому не нужные извинения! – ядовито прошипела Амелия. – Я всё равно не верю в их искренность! Не ты ли на приёме у Алана Линча, после того как я уехала, красноречиво разглагольствовал о моей павшей натуре? Избалованная вниманием блудница? Кажется, так ты назвал меня в тот вечер?
– Я был пьян… – потрясённо пробормотал Байрон.
– Наивно было полагать, что я об этом не узнаю! В Лондоне и у стен есть уши, – снисходительно улыбнулась Амелия и, проведя пальцами по раскрасневшейся щеке, обратилась к стоящему подле инспектору. – Будьте так любезны, мне бы стакан воды да зеркало.
Опешивший полицейский с опаской посмотрел на детектива. Даниэль согласно кивнул и отвернулся.
– Отведите её в мой кабинет, – сухо отозвался мужчина, более не смотря на леди. – Я вас там не потревожу.
Через пару минут Амелию проводили на второй этаж. Закрыв за инспектором дверь, леди сначала направилась к висевшему на стене зеркалу, чтобы удостовериться в отсутствии синяков. Краснота ещё не спала, но это было дело времени. Детектив приложился не сильно. Зато знатно скомпрометировал себя в глазах сослуживцев.
Поправив шляпку и расправив ворот пальто, Говард подошла к письменному столу. Она не собиралась покидать участок без рукописи и наверняка знала, что Даниэль хранит её где-то среди бумаг. Отыскать роман труда не составило. Он лежал в верхнем ящике. Прихватив стопку исписанных чернилами листов, Амелия с гордо поднятой головой вышла в коридор и покинула Скотланд-Ярд.
Буквально через пару часов Даниэля Байрона ожидало самое большое унижение в жизни. Обыск и возможный арест по обвинению в убийстве собственного отца, в случае если подозрения Говард и мистера Гудмена подтвердятся.
Глава 35
Гробовщики несли на плечах богато украшенный гроб, боязливо ступая по сырой земле средь могильных крестов. Чёрный бархат обрамлял ажурными рюшами плотно прилегающую крышку, на которой лежали тёмно-бордовые розы, почти такие же, как на свадебном торте Амелии. Вслед за почившим следовало не много людей. Священник в траурной рясе. Вдова, которую за руку поддерживал высокий темноволосый джентльмен во фраке угольного цвета. Белокурый ангел со своим женихом, молодым юношей. Приятной наружности господин в шерстяном пальто, державший под мышкой свежий выпуск газеты. Скромно одетая мисс средних лет, посвятившая всю свою молодость услужению некогда знатного печатника. Двое мужчин – извозчиков, что привезли собравшихся на кладбище, и престарелый адвокат, отказавшийся даже близко подходить к сыну своего бывшего клиента.
На похороны Питера Байрона не приехали ни коллеги, ни старые знакомые. Весть о том, что судья оказался насильником, шантажистом и изувером, быстро облетела Лондон. И так же быстро распространилась новость, что его убийцей оказался собственный сын.
У Амелии в ушах до сих пор звенел истошный вопль детектива, потрясший всех присутствующих в зале суда, в тот самый миг, когда с Томаса Рэнделла были сняты кандалы, а самого Даниэля взяли под стражу его же подчинённые.