Катерина Райдер – Кровь и молоко (страница 20)
– Один танец, – сдалась невеста.
– О большем и просить вас не смею, – довольно улыбнулся американец.
Томас молча повёл девушку через толпу, поближе к музыкантам, где помимо них танцевало ещё несколько пар. Чарующие звуки скрипки и фортепиано обняли волнительной мелодией. Мужчина встал напротив своей дамы и учтиво ей поклонился. Амелия присела в лёгком реверансе. Их руки соприкоснулись, сердце девушки тут же отозвалось множеством чувственных ударов.
Рэнделл оказался прекрасным партнёром. Его поступь была легка, движения чёткие, но не резкие. Джентльмен умело отсчитывал шаги, прекрасно чувствовал музыку и ни разу не сбился с ритма.
– Вы знаете, миссис Байрон, я должен вам признаться… – при очередном сближении виновато сказал Томас.
– В чём именно, мой друг? – намеренно подчеркивая последние слова, усмехнулась Амелия.
– Вам совершенно не к лицу белый цвет, – горько заключил джентльмен, при этом тягостно вздохнув.
– Неужели? – удивлённо моргнула Говард, обходя партнёра справа, словно случайно касаясь его плеча своим, пусть танец и не предполагал столь интимного сближения.
– Увы. Я ведь занимаюсь тканями, если помните, и кое-что в этом ведаю, – на этот раз Рэнделл прикоснулся к девушке против правил танца. – Впрочем, только что меня посетила одна занятная теория…
– Не терпится услышать.
– Возможно, белый не красит вас оттого, что надет не по случаю.
– Невестам полагается надевать белое, – уверенно парировала леди.
Томас вновь завлекающе провёл пальцами по запястью партнёрши, будоража её самые смелые фантазии.
– Не думаю, что это слово уместно в данной ситуации. Я видел вас в церкви, я чувствовал вас. Вы были на грани отчаянья. И прошу, не нужно притворства, я не пытаюсь уличить вас в слабости, я хочу помочь.
Рэнделл вынужденно отступил на шаг назад. На сей раз Говард обошла его слева, пытаясь попутно собраться с мыслями. Слова джентльмена резанули по сердцу раскалённым кинжалом. Отголоски подавленной ярости прыснули точно кровь по белоснежным простыням, расползаясь уродливыми пятнами. К лицу прилил жар.
– Вы весьма проницательны, – с неким пренебрежением заметила Амелия, ловя взгляд Рэнделла, ставший холодным, но не по отношению к ней.
– Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, любит женщина своего мужа или нет, – спокойно ответил он. – Тем более такая женщина, как вы.
Очередной поворот, танец почти подошёл к концу, но у пары ещё оставалось несколько секунд.
– Вишнёвый… – дерзко беря леди за руку, преждевременно прекращая движение, заявил мужчина. – Ваш цвет вишнёвый, не плоский красный или вульгарно бордовый, а именно вишнёвый, как терпкое вино или кровь.
– Интересный выбор… – задумчиво ответила Амелия, растерянно оглядываясь по сторонам.
– Так вы объясните мне, что здесь происходит? – настойчиво требуя внимания партнёрши, Томас шагнул ближе, тем самым нарушив все мыслимые и немыслимые грани приличия.
Амелия взволнованно на него посмотрела. Приоткрытые губы затрепетали, выпуская на волю воздух. Он задрожал между партнёрами почти слышимой трелью.
Хотела ли она открыться ему, довериться? Была ли готова поступиться собственными принципами – проявить слабость, попросить о помощи, принять её? А главное, имело ли сие смысл?
– Не здесь, – переходя почти на шёпот, наконец кивнула леди. – Позади дома есть небольшой сад. Идите по выложенной мрамором дорожке до самого конца. Там наткнётесь на беседку. Я приду через полчаса…
Рэнделл утвердительно кивнул, затем беззаботно улыбнулся, будто и не было сего разговора, и, поблагодарив невесту за танец, торопливо покинул зал.
Глава 20
В сумерках давно заброшенный сад выглядел особенно мрачно. Ветви деревьев, в которых путался лунный свет, нависали над поросшей сорняками землёй когтистыми лапами невиданных чудовищ. Откуда-то из кустов выпорхнула птица и взмыла в небеса с пронзительным криком. Амелия вздрогнула и остановилась, прижав ладонь к груди.
Её сердце стучало столь громко, что казалось, ещё немного – и разобьётся о рёбра. Дыхание сбилось. Руки дрожали. Чудилось, будто весь мир зашёлся бешеной пляской, намереваясь свести леди с ума. Образы, вспышки, искажённые лица гостей, скалящиеся в улыбке, отвешивающие невесте и её новоиспечённому супругу благостные пожелания.
Шлейф подвенечного платья зацепился за терновник. Говард дёрнулась, пытаясь шагнуть вперёд. Послышался тихий треск. На ветке остался лоскут кружева. Амелия шумно выдохнула и прикрыла глаза рукой. Пульс никак не унимался… Девушка не привыкла к подобной буре эмоций и была совершенно обескуражена, не ведая, как совладать с самой собой.
– Амелия, это вы? – из глубины сада послышался мягкий голос, сравнимый разве что с мелодичными переливами виолончели, чувственными, глубокими, искренними в своей грусти.
Под ботинками джентльмена захрустела листва. Леди обратила взор к укрытой тенью аллее. Несколько слишком долгих секунд, и она увидела его… Томас Рэнделл, таинственный иностранец, пленивший гордячку с первой встречи. Отчего же Амелия осознала это только сейчас, когда уже ничего не изменить?..
– Вы здесь… – тихо прошелестели губы. Говард горько усмехнулась тому, как нежно прозвучал её голос, и, сделав глубокий вдох, заговорила более твёрдо. – Вы хотели знать мотивы моего замужества? Что же, я удовлетворю ваше любопытство, но поклянитесь, что о деталях нашего разговора никто не узнает.
Американец задумчиво нахмурился, делая шаг навстречу собеседнице. Окинул взглядом её побледневшее от волнения лицо, приметил лёгкую дрожь, точно от озноба, а затем протянул вперёд руку, глядя в глаза требовательно, решительно, но без осуждения.
– Я даю вам слово, мисс Говард. Ваша исповедь останется при мне, похороненной под сердцем. Никто не посмеет на неё покуситься! Идёмте, в беседке можно присесть и поговорить.
Амелия ненадолго задержала взгляд на ладони джентльмена, скользнула им по линии жизни, здоровья, любви… охватила длинные пальцы, лишённые трудовых мозолей. Как, должно быть, ласково Томас прикасается ими к женскому телу…
– У нас не так много времени, – скорбно выдохнула невеста и крайне нерешительно коснулась руки американца, вздрогнув.
Трепет… Амелия чувствовала трепет. Именно он терзал её каждый раз при мысли о Томасе Рэнделле. Оборотная сторона страха, обнажённого, откровенного, терзающего душу множеством страстей, бурей чувств и многоликостью сомнений.
Рэнделл осторожно сжал самые кончики пальцев девушки, наблюдая за ней исподтишка, опасаясь спугнуть или оскорбить.
– Всё хорошо, вам не нужно меня бояться, – вкрадчиво прошептал мужчина, и Амелия, заглянув ему в глаза, улыбнулась так естественно, что у Томаса перехватило дыхание.
– Я боюсь не вас, Том, а тех чувств, что вы во мне пробуждаете… – взволнованно ответила Говард, делая скромный шаг вперёд.
Томас ощутимее обхватил женскую руку и, преодолевая расстояние, которое больше был не в силах терпеть, прижал ладонь Амелии к своей груди. Их взоры сплелись воедино. Время замерло в проникновенном единении душ. В глазах обоих дикой орхидеей распустилось томительное вожделение.
– Он заставил вас, – убеждённо кивнул американец, склоняясь к лицу Амелии.
– У меня не было выбора, моя семья лишилась всех своих активов. Я должна была спасти хотя бы сестру… – вымученно прошептала леди, невольно подавшись вперёд, ловя дыхание джентльмена губами.
– Почему вы не пришли ко мне, Амелия? Почему не послушали своё сердце?
– Потому что оно молчало… – печально улыбнулась Говард, вопросительно вскинув бровь.
– Разве? – еле слышно произнёс мужчина, обнимая тонкий стан сильнее, словно пытаясь поглотить девушку собственным телом.
Амелия трагично всхлипнула, прикрыв глаза. Неожиданный порыв ветра обрушился на молодых людей свежестью ночи, но легче не стало, тело и разум пылали охваченные пламенем желания.
Рэнделл наклонился ещё ниже, касаясь носом волос девушки, шумно втягивая в себя воздух, пьянея от аромата лавандового масла и сладости мускуса. Амелия сжала плечи мужчины пальцами и склонила голову набок, вытягивая изящную шею. Губы американца тотчас припали к усеянной мелкими мурашками коже. Тишину потревожил сладостный стон.
– Бежим со мной, – поцелуи джентльмена с каждым ударом сердца становились всё более настойчивыми, жадными. Чтобы не сойти с ума от постыдного возбуждения, Амелия до боли закусила губы.
– Куда же вы хотите бежать? – задыхалась словами она.
– В Америку. Там Байрон никто!
– Но ваш бизнес… – чувствуя невообразимую слабость в ногах, Амелия просела, но Томас, ощутив её падение, предотвратил несчастье, ловко подхватив леди на руки, заглядывая в карие глаза с нескрываемым обожанием.
– Это не важно! Больше ничего не важно… – ответил мужчина, и в тот же миг его губы накрыли уста Говард безудержным поцелуем, всеобъемлющим, отчаянным, полным обнажённой страсти.
Небеса упали на землю, а земля оказалась над головой, сверкая мириадами звёзд, что растерялись и зависли на середине. Реальность стремительно искажалась под чувственными ласками. Желание обладать друг другом острой стрелой пронзило обоих, объявляя о своей безоговорочной победе над разумом. Амелия запустила пальцы в волнистые локоны американца, такие мягкие и приятные на ощупь. Со всей страстностью Томас терзал девичьи губы, словно в этом поцелуе была сокрыта тайна мироздания, и если отстраниться, не погрузиться глубже, произойдёт непоправимое.