Катерина Райдер – Кровь и молоко (страница 19)
– Я, Амелия Говард, вручаю тебе, Питер, это кольцо в знак вечной любви и верности. Клянусь любить тебя, уважать, делить с тобой все свои горести и радости. Пока смерть не разлучит нас…
Кольцо без камней сверкнуло на испещрённой морщинами руке. Судья торжествующе улыбнулся и в упор посмотрел на невесту, пусть и не видел её глаз.
– Властью, наложенной на меня самой королевой Англии и Отцом нашим, Господом Богом, я объявляю вас мужем и женой.
Церковь взорвалась аплодисментами, гости почти синхронно встали на ноги, а судья потянулся к Амелии, дабы откинуть с её лица вуаль.
– Можете поцеловать невесту, – прибавил священник и у теперь уже миссис Байрон свело желудок. Но когда её супруг смог воочию узреть миловидные черты, леди улыбалась, словно и вправду была счастлива. Потрясающая сила духа, блестящая игра. Победа гордости над разбитым сердцем!
Судья шагнул вперёд, наклонился к жене и оставил очень скромный поцелуй на её щеке, похотливо при этом прошептав:
– Сегодня ты станешь моей!
Амелия улыбнулась её шире, имитируя радость, ответив столь же тихо:
– Не убивши медведя, не сули шкуры…
Байрон саркастично усмехнулся. Его склонность к насилию лишь сильнее подогревалась протестами Амелии. Возможно, эта женщина пленила его именно своей непокорностью и крутым нравом. Он не хотел её любви, не грезил об уважении. Судья желал подчинения, власти, только они удовлетворяли его потребности, только этим кормились стареющие, как и сам мужчина, демоны.
– Друзья мои, – раскинув руки, обратился к собравшимся Байрон. – Надеюсь, вы присоединитесь к нам за праздничным столом! Мы будем ждать вас через два часа в доме невесты. Ой, простите мою забывчивость, в доме моего достопочтенного тестя, Джорджа Говарда.
Амелия медленно развернулась, впервые посмотрев на людей, ставших свидетелями вовсе не бракосочетания, а вопиющей несправедливости, вымогательства и шантажа. У неё не было цели отыскать в толпе кого-либо, но взгляд сам собой столкнулся с джентльменом, что был гораздо выше остальных.
Что-то кольнуло в груди, сначала почти незаметно. Но вскоре ощущения стали весьма болезненные. Амелия чуть нахмурилась. Затем закусила нижнюю губу, напоминая себе, что обязана улыбаться, и её лицо вновь окрасило притворство.
Томас Рэнделл, напротив, не пытался скрыть своих чувств. Он смотрел на Амелию исполненным печали взглядом, утопающим в непонимании происходящего. Джентльмен определённо был уверен, что церемония являла собой нечто постановочное. Лживостью и лицемерием в церкви пропахло всё, даже ряса священника. И пусть ему не довелось узнать мисс Говард как следует, всё же американец свято верил, что этот брак состоялся против её воли.
Амелии показалось, будто бы они с Рэнделлом смотрели друг на друга целую вечность. Странно, но его безмолвная поддержка смогла ненадолго облегчить ноющую боль под рёбрами.
Перед тем как судья взял законную супругу за руку и повёл её по проходу, Томас успел произнести одними губами:
– Мне жаль…
– Мне тоже, – беззвучно ответила Амелия и, отведя взгляд, пошла подле мужа к экипажу.
Впереди их ждал банкет, танцы и брачная ночь, на которую у новоиспечённой миссис Байрон были особые планы.
Глава 19
– Ты мало улыбаешься, – приобняв супругу за талию, шепнул судья, наблюдая за уже изрядно опьяневшими гостями.
– Прошу прощения? – Амелия бросила на Байрона презрительный взгляд, иронично усмехнувшись. – Я Амелия Говард, мне не пристало улыбаться всем без разбора, в угоду лицемерной вежливости.
– Ты, моя дорогая, Амелия Байрон и будешь делать то, что тебе велит муж, – сощурив глаза, надменно прохрипел судья.
Амелия пренебрежительно рассмеялась, отчего джентльмена передёрнуло, ведь он не привык к неповиновению.
– Я согласилась выйти за вас, но не давала обещаний стать прислужницей. Не моя вина, что вы отчего-то решили, будто бы свадьба превратит меня в младшую сестру, смеющуюся над глупыми шутками дурочку.
– Ты поклялась перед Богом и людьми почитать и уважать меня! – раздражённо выплюнул судья, но тотчас расплылся в притворной улыбке, потому как мимо прошёл Джордж Гамильтон-Гордон со своей супругой, действующий премьер-министр Великобритании.
Амелия последовала примеру мужа, учтиво кивнула, поприветствовав высокопоставленных гостей.
– Не смейте приводить в качестве довода наши свадебные клятвы! Исходя из них, вы должны любить меня, так что мы квиты.
Байрон недовольно скривился, но отвечать ничего не стал, так как из толпы к паре подошёл юный Чарльз Уитмор.
– Мисс Говард, – начал было юноша, но тут же осёкся. – Прошу прощения, миссис Байрон…
Молодой человек с опаской глянул на судью, но тот, кажется, и не заметил его оплошности, выглядывая кого-то из господ в толпе.
– Я оставлю вас ненадолго, дорогая, – словно отмахиваясь от неугодного общества, Байрон поспешил нагнать премьер-министра и присоединиться к беседе политиков высшего эшелона.
– Отлично, – с очевидным облегчением выдохнул Чарльз, глядя на Амелию жалостливо.
– В чём дело? – насторожилась Говард.
– Я хотел выказать вам своё почтение, – Уитмор шагнул вперёд и, взяв Амелию за руку, прильнул к её пальцам губами, слишком настойчиво. – Я в долгу перед вами.
– Постойте, Чарльз, о чём вы говорите? – Говард аккуратно отняла руку, отступив на шаг назад.
– Со всем уважением, миссис Байрон, – поморщился юноша, словно ему было неприятно обращаться к леди по новой фамилии. – Я молод, но далеко не глуп, и вижу, знаю, что вы сделали для нас с Мэри…
– Позвольте узнать, что именно? – всё ещё не понимая смысла речей джентльмена, уточнила Говард.
– Мой отец отозвал помолвку после разговора с судьёй. Затем вновь дал своё благословение, а вы обручились с Байроном, – Чарльз опустил голову, глядя себе под ноги, и горько прошептал: – Вы вернули мне возлюбленную ценой собственного счастья. Простите меня…
– Тише, – теперь уже леди шагнула к молодому человеку и взяла его за руку. – Не стоит говорить об этом вслух. Судья крайне несдержанный человек. Бог весть что он решит сделать, если узнает, что вы посягнули на его доброе имя.
– Доброе имя, – брезгливо выплюнул джентльмен. Затем глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль, и заглянул Амелии в глаза. – Просто знайте, я готов на всё, чтобы отплатить вам за эту жертву…
Амелия тепло улыбнулась и чуть сильнее сжала холодную ладонь юноши в своей руке.
– Тогда вот вам повеление, милый Чарльз: сделайте мою сестру счастливой.
Уитмор не успел ответить, так как разговор был внезапно прерван.
– Миссис Байрон? – по плечам леди прошла щекочущая волна возбуждения, выписывая на коже загадочные узоры, вызванные мягкостью американского акцента.
– Пойду к своей невесте, – тихонько шепнул Чарльз и тотчас затерялся в толпе.
Говард медленно обернулась, в мгновение ока попадая в томный плен чувственного и мягкого взора голубых глаз. Томас смотрел на неё пристально, но в то же время ненавязчиво. Его взгляд не вызывал желания отвернуться, напротив, в нём хотелось утонуть, как в сладком дурмане опиума, который уже давно выветрился из сознания леди.
– Мистер Рэнделл, – с трепетным придыханием откликнулась Амелия, но кланяться не стала, чем вызвала на губах джентльмена задорную ухмылку.
– Томас, – чуть опустив подбородок, произнёс мужчина. – Или вы забыли?..
– Не забыла, – сдержанно ответила Говард. – Только, боюсь, теперь это не совсем уместно.
– Бросьте, Амелия, я думал, для вас не существует правил, – дразня, кивнул американец. Говард улыбнулась, неосознанно облизнув губы.
Рэнделл, как всегда, выглядел безупречно. Высок, статен, до неприличия обаятелен. Он вызывал у Амелии неоднозначные чувства, которым она не могла дать чёткого определения. Но тем сильнее играл интерес, который, стоит заметить, был взаимным.
– Вы окажете мне честь? – джентльмен скользнул взглядом по фигуре невесты, лукаво сощурив глаза.
– Что я могу для вас сделать? – вкрадчиво отозвалась Амелия, ловя себя на мысли, что безотрывно смотрела на губы собеседника. В бездонном море его глаз вспыхнуло предвкушение.
– Не знаю, как в Англии, но в Америке нет ничего зазорного, если добрый друг пригласит невесту на танец…
– Навряд ли мы являемся добрыми друзьями, мистер Рэнделл, – ответила Амелия, значительно тише прежнего, словно в её словах был скрыт тайный смысл.
Томас многозначительно вскинул бровь. Его улыбка вдруг стала особенно загадочной. Мужчина протянул даме руку, заговорив тихо, вкрадчиво, почти шёпотом:
– Всего один танец, Амелия. Мы ведь оба этого хотим…
Говард обрывисто выдохнула, почувствовав, как в груди вспыхнуло желание прикоснуться к стоящему напротив мужчине. Вальс, менуэт, не важно, лишь бы ощутить мимолётную близость. Их влекло друг к другу непреодолимой силой притяжения, которой Амелия, вопреки всему, не хотела сопротивляться. Пусть и осознавала тяжесть последствий.
– Нельзя, – взволнованно прошептала Говард, отводя взгляд. – Это плохо закончится, Томас…
– Не отказывайте мне, прошу, – американец, наплевав на условности, подошёл ближе и без разрешения взял леди за руку. – Он даже не смотрит на нас.
Амелия тотчас окинула взглядом зал, ища судью. Байрон действительно вёл беседу с кем-то из господ. Он был нетрезв, рассеян и совершенно равнодушен к тому, что происходило за пределами разговора.