Катерина Райдер – Алые небеса Сеула (страница 26)

Этот тип не понравился мне с первого взгляда. Мерзкий и падкий на женщин. Хватило секунды, чтобы понять: Маша для него очередной вызов.

– Не хочешь присоединиться? – заканчивает тираду Соколова.

Отвечаю, не задумываясь. Разумеется, отказом.

– Нет. Я занят. У меня нет времени ходить по всяким заведениям. – Что, к слову, чистая правда.

Завтра первый рабочий день, к тому же еще и ужин с председателем Паком, стоит сконцентрироваться на важном. Я слишком долго ждал, когда смогу посмотреть в глаза убийце родителей, и вот знаменательный день не за горами.

Скулы неприятно сводит. Пробегаюсь языком по верхнему ряду зубов, чтобы хоть как-то расслабить челюсть. Вдруг слышу на заднем фоне родную речь. Люк, точняк Люк! Говорит невнятно. Пьян.

Но не это заставляет меня сжимать мобильный до хруста, а словечки ублюдка, которые тот бормочет на корейском:

– Ох, Мэри, Мэри, сегодня я буду твоим ковбоем, а ты моей непокорной кобылкой. Тупая американская курица, хорошо бы накачать тебя шампанским под завязку, чтобы сильно не брыкалась. Хотя… люблю непокорных телок.

– Мэри, нет, Маша, послушай меня! – рычу в трубку, но девушка не отвечает: пытается отвязаться от навязчивого придурка.

– Люк, отстань, я разговариваю! – Слышу ее возглас.

– Маша! – повторяю на крике, но вместо голоса Соколовой из динамика доносится мужской хрип: «Пошли лучше выпьем».

Меня трясет. Вновь предпринимаю попытку привлечь к себе внимание и даже с успехом – девушка произносит мое имя, на что я тотчас требую:

– Говори адрес.

– Адрес… нашел, что спросить! Пф… – бурчит, теряя время Соколова. – Я и название улицы нормально прочитать не смогу, не то чтобы запомнить. Но мы рядом с «Пак-Индастриал», и…

– Мэри, давай! – В динамике раздается мерзопакостный лай Люка, а затем женский вскрик, возня, и вызов обрывается…

Глава 16

Мария Соколова

День икс – понедельник.

Первый рабочий день напоминает дикий забег на короткую дистанцию. На меня обрушивается миллион бумажек: трудовой договор, соглашение о неразглашении, заявление на создание персональной учетной записи внутри компании, запрос на получение паролей к сайту и многое другое – вскоре голова просто трещит по швам. А ведь на стажировке к важной информации не подпускают, страшно представить, какую гору бумаг придется заполнить для полноценного доступа. Причем необходимые манипуляции не делаются в одном кабинете, ради них я посещаю почти все этажи здания, пару раз даже проскальзываю мимо стойки ресепшена, но нет времени спросить номер Соджина. Ничего, дождусь конца дня. Главное, чтобы эта… женщина (читать здесь и далее – овца) не ушла домой пораньше.

Час икс – добыча номера.

К удивлению, леди-администратор узнает меня без предысторий.

Понимаю это по недовольному выражению лица и писклявому голосу, оповещающему:

– Номера телефонов – личные данные. Они засекречены.

Несмотря на приводимые аргументы, молодая женщина не поддается, продолжая строить из себя королеву Англии, не меньше. Тогда решаюсь на отчаянные меры и заключаю сделку, которая не нравится мне вплоть до основания, но выбора нет – я должна связаться с Ли!

Отделавшись от противнейшей особы, вбиваю номер в телефонную книгу. Палец тянется к кнопке вызова, но в последнюю секунду меняет траекторию, как, собственно, и вся я.

– Пора отметить твое назначение. Заодно с коллегами познакомишься поближе. – Появившийся откуда ни возьмись Люк хватает меня под руку и тянет к выходу, где за стеклянными дверями ждет компания программистов из разных подразделений.

– Но понедельник же… – искренне недоумеваю я.

– И что? – удивленно переспрашивает навязчивый спутник.

– Завтра на работу!

Он и правда не догоняет или прикалывается?

– Да! Это ведь и отмечаем! – радостно подытоживает Люк, пропуская и почти выпихивая меня вперед.

Ладно, спорить бесполезно, надо вливаться в коллектив, раз я планирую здесь работать.

Сначала организованной толпой мы идем в бар, где коллеги надираются как кони. Люди, думающие, что русские самая пьющая нация, явно не гуляли на мини-корпоративах корейцев – вот кто действительно умеет отрываться, да так, что я за ними попросту не поспеваю. Очень утомительно! И когда начинает казаться, что алкогольное безобразие близится к завершению, Люк сообщает, что мы отправляемся «на второй раунд» в караоке, мол, какой праздник без песен? А действительно, вот даже не знаю! Э-э-э, любой?..

Благо не приходится никуда ехать: вереницей подвыпивших гуляк наша компания перемещается к зданию местной неотъемлемой части тусовки пешком.

В Штатах, да и в России, насколько я помню, караоке-клубы мало чем отличаются от обычных пабов, разве что в «песенных» заведениях имеется сцена, на которой каждый желающий может продемонстрировать таланты. В Корее все иначе. Длинный коридор с множеством дверей, ведущих в комнаты, где гостей размещают отдельно друг от друга, а официанты прибегают по нажатию кнопки «Вызов персонала».

В кабинете – диваны, стол, огромная плазма с аудиосистемой, светомузыка, в общем, все нужное для закрытой вечеринки. С одной стороны, конечно, неплохо – если осмелишься петь, не имея голоса, твой позор увидят лишь избранные. С другой, так себе решение: ведь те, кому медведь на ухо наступил, нисколько не смущаются верещать поперек не только нот, но и ритма. Разумеется, алкоголь в крови – хоть и в существенно меньших дозах, нежели у остальных, – помогает не сойти с ума от завываний коллег и чужих заплетающихся языков, однако накладывает отпечаток и на мои собственные чувства.

Так или иначе, но чем больше я пью, тем сильнее горит телефон в кармане. В итоге не могу больше сдерживаться.

Встаю из-за стола, выхожу в коридор, который, увы, не звукоизолированный, и набираю номер. Держусь спокойно, вся такая непринужденная, деловитая, звонящая, чтобы выразить благодарность за лекарства и еду. Но как только в динамике раздается знакомый голос, пусть и отвечающий на непонятном языке, благодарственные планы исчезают, а вот улыбка во все тридцать два появляется, да и язык не поддается контролю.

– Ой, ну нет, пожалуйста, только не снова корейский, я не выдержу, – умоляюще начинаю стонать я. – Это Мэри, которая Маша, которая русская, – перечисляю на всякий случай все свои особенности. Теперь Соджин точно поймет, с кем разговаривает.

Повисает пауза – достаточно длинная, чтобы начать нервничать. Бросаю взгляд на экран смартфона, желая убедиться, что звонок не прервался.

– Аньён, – звучит растянуто и знакомо: вроде поздоровался, но я уже ни в чем не уверена. – То есть здравствуй, – добавляет Ли на английском.

Я облегченно выдыхаю. Однако радость длится недолго – собеседник ничего не спрашивает, но я и на расстоянии чувствую назревшие вопросы: «Что ей нужно? Где она взяла номер?»

– Сегодня говорила с твоей любимицей. – Выделяю интонационно последнее слово. Я-то и трезвой фильтровать речь не умею, а сейчас и подавно. – Той, с ресепшена, ты помнишь. Точнее, просила у нее твой номер, но женщина отказалась давать его просто так. Поэтому я была вынуждена пообещать, что ты пойдешь с ней на свидание. И не пойми неправильно, мне не особо хочется, чтобы ты с ней куда-то шел, но иначе она не соглашалась, а я уже дала слово. – Расстроенно надуваю губы, опираясь плечом о стену.

Судя по недовольному тону Соджина, который сперва грубо интересуется, не подрабатывала ли я сутенером до того, как стала программистом, а после и вовсе заявляет, что раз пообещала, могу смело отправляться на свидание сама (хотя уверена, пойти мне сейчас явно следовало в другое, не столь отдаленное, место), – он злится.

– Блин, Соджин… Не обижайся! Знаю, ситуация некрасивая, но что мне еще оставалось? Она уперлась, не говорила, какой у тебя номер, ты его не дал, а я хотела тебе позвонить… – Последние слова говорю чуть тише, меняя капризное возмущение на придурковатую милоту в виде улыбки. – Люк с ребятами потянули меня отмечать назначение. Ты бы видел, как они здесь в Корее пьют! – Резко замолкаю, обдумываю (громко сказано, но насколько получается) произнесенное. – Нет, стой, ты видел, ты же сам кореец… – Задумчиво смотрю в потолок, слышу тяжелый вздох в динамике телефона. – Короче, вот к чему я. В Корее караоке такое популярное… Не хочешь присоединиться? – Закусываю ноготь на большом пальце – всегда так делаю, когда нервничаю.

– Нет. Я занят. У меня нет времени ходить по всяким заведениям, – отрезает Ли, и я уже готова начать истерить, как дите малое, но сбоку открывается дверь, разбавляя беседу не только вокальным блеяньем, но и трепом Люка.

– Эй, вот ты где, а я тебя искал. – Язык парня заплетается, как и ноги, но ни то ни другое не останавливает коллегу, идущего на сближение. – Ох, Мэри, Мэри, – мечтательно начинает он, заканчивая фразу на корейском.

Совсем, видать, допился, уже языки на раскладке самовольно переключаются.

– Люк, отстань, я разговариваю! – шикаю на него, отходя на шаг в сторону. – Соджин, ну пожалуйста, почему ты вечно такая злюка, приезжай! – обращаюсь к господину недовольному роботу.

– Пошли лучше выпьем, – не унимается Люк, хватая меня за руку и пытаясь утащить в караоке-зал.

– Нет! – сердито отвечаю, высвобождаясь. – Соджин, ну…

Закончить фразу не успеваю, Ли перебивает меня слишком сердитым голосом: