Катерина Райдер – Алые небеса Сеула (страница 25)
Время близится к трем. Через час выходить. Как и в прошлый раз, одеваюсь с иголочки, укладываю в портфель распечатанную презентацию и флешку со слайдами. Вызываю такси. Машина задерживается. Нервничаю, но в запасе сорок минут, опоздать не должен.
На проходной меня встречает секретарь генерального директора. Мужчина приветливо улыбается, кланяется и без лишних слов приглашает к лифтам. Едем на семнадцатый этаж, выше только крыша, обмениваясь стандартными фразами о погоде, но в процессе беседы господин Чон Хану сообщает, что Пак Минхо вынужден срочно улететь в Японию по делу, не терпящему отлагательств, поэтому встреча пройдет без него. В целом так даже лучше, сынок председателя не вызывает доверия. Таких людей обычно называют скользкими, они радушно ухмыляются, проявляют напускное участие, а в самый неожиданный момент сжирают тебя с потрохами.
Впрочем, таковы все Паки – семейная черта, полагаю.
Семнадцатый этаж оказывается административным логовом. Здесь расположены комфортные переговорные для руководителей высшего эшелона, кабинеты совета директоров, их секретарей, даже имеется искусственное поле для гольфа в огромном стеклянном зале – очень по-американски.
Меня провожают в одну из аудиторий, усаживают за круглый стол, вручают папку с документами.
– Что это? – интересуюсь я, листая бумаги.
– Ваш трудовой контракт, – невозмутимо поясняет секретарь Чон.
– То есть? – Недоверчиво вскидываю бровь, вчитываясь в первую строку.
И действительно, он говорит правду!
– Один из проектов, над которым мы сейчас работаем, срочно нуждается в лидере. Генеральный директор планирует запустить его в массы до конца года, но мы столкнулись с некоторыми проблемами в реализации поставленных задач, нам требуется новый взгляд, компетентный, не просто корейского специалиста, а человека, знающего и понимающего западный рынок. Вы прекрасно подходите для этой позиции.
– То есть?.. – повторяю я и попутно ищу в контракте строчку с должностью и… нахожу, а моя челюсть начинает медленно ползти вниз. – Вы предлагаете мне должность руководителя проектов в отделе разработок?
– Именно, – кивает господин Чон.
– Но как на такое согласился совет директоров? Я ведь даже не представлен никому из них. И почему мы здесь вдвоем? Где приемная комиссия, интервью, у меня подготовлены материалы по…
Но секретарь Чон внезапно перебивает, окончательно меня ошарашивая:
– Ваше собеседование отменили. Назначение утверждено заочно. Распоряжение председателя Пака. От вас требуется лишь подпись на последней странице, а также в приложении о неразглашении, после чего вы, господин Ли, официально станете сотрудником «Пак-Индастриал». А сейчас я должен передать вам ключи от корпоративной квартиры в жилом комплексе неподалеку и от автомобиля – он на подземной парковке. Помимо прочего, вы вправе запросить личного водителя и секретаря. С вашего позволения я уже подготовил наиболее перспективные кандидатуры.
От обилия информации пересыхает во рту. Еще и чертово солнце лупит по глазам через панорамные окна. Перьевая ручка, которую вручил Чон Хану, отстукивает по столу быстрый ритм – нервное. На мгновение в голове проскакивает мысль, что меня разводят. Я неосознанно окидываю взглядом помещение, чтобы отыскать скрытые камеры, благо вовремя соображаю, что идея про телешоу еще более бредовая, нежели происходящее.
– Господин Ли Соджин, – привлекает мое внимание секретарь, поглядывая на наручные часы. – Вам нужно время подумать?
– Да, – глухо роняю я, но сразу же исправляюсь: – Нет. Я готов, но…
Чон Хану не позволяет мне закончить, выкладывая на стол очередную папку.
– Председатель попросил передать личные дела сотрудников, находящихся непосредственно в вашем подчинении, чтобы вы чувствовали себя максимально уверенно при знакомстве. Первые три досье принадлежат кандидатам на должность личного секретаря, далее – корпоративные водители, если вы решите разграничить обязанности помощников, и остальные рядовые служащие: члены группы разработчиков, программисты, редакторы и прочие. Итого – тридцать пять человек. Рекомендую изучить. Перед началом рабочего дня организую для вас встречу с подразделением, работающим над приоритетным проектом, а после обеда с ИТ-отделом. Материалы и специальные задания получите с утра. И еще… председатель Пак хочет лично встретиться с вами завтра за ужином, поэтому не планируйте ничего на вечернее время.
– Конечно. – Я потрясен.
Ощущаю себя первокурсником на летучке. Хотя откуда мне знать, что они чувствуют, я никогда не был студентом. Зато с завтрашнего дня стану руководителем проектов в «Пак-мать-его-Индастриал»! Не штатным программистом, РУКОВОДИТЕЛЕМ! И когда на меня свалилось благословение небожителей?
– На этом все. Если у вас нет вопросов, предлагаю считать встречу закрытой, – церемонно кланяется секретарь Чон.
– Да, разумеется, благодарю. – Вскакиваю на ноги, кланяюсь в ответ, стараюсь выглядеть достойно, но от восторга хочется пробить лбом стол. – Значит, до завтра?..
Отодвигаю стул, одергиваю пиджак, снова кланяюсь и шагаю было в сторону выхода, но мужчина меня тормозит.
– Господин Ли, а подпись?
– Подпись? – Туплю, бросаю взгляд на бумаги и выдаю широкое, но беззвучное: «А-а-а, подпись». Точно!
Возвращаюсь к контракту, оставляю автограф Ли Соджина, которым во время долгих тренировок исписал не один десяток страниц, и, отчаянно сдерживая идиотскую улыбку, покидаю аудиторию.
Лишь на улице позволяю себе сбавить обороты. Остановиться. Отдышаться. Поверить не могу, что ситуация обернулась подобным образом!
Приторный вкус триумфа начинает приятно пощипывать язык. В ладони горят ключ-карта от новенькой квартиры и автомобильный брелок.
– Черт! Тачка! Надо бы спуститься на парковку… – Оборачиваюсь, сквозь стеклянные двери вижу секретаршу, спасшую меня пару дней назад.
Ухмыляется почуявшей кровь гиеной, машет рукой. Зовет вернуться? Ну уж нет, заберу-ка я машину завтра…
Отвешиваю прощальный поклон и стремительно спускаюсь по ступенькам. Она, конечно, секси, но я теперь не кандидат на должность программиста, а руководитель проектов. Короче, об интрижке с красоткой нужно забыть, а то вылечу из компании быстрее, чем она расстегнет блузку.
Добираюсь до скамеек, где в прошлый раз поймал Соколову. Чувствую, рубашка под пиджаком прилипла к спине. Жарко! Перенервничал. Решаю остыть. Снимаю ненавистную вещь. Бросаю на скамью. Делаю глубокий вдох. Прикрываю глаза. Медленно выдыхаю… Успокаиваюсь… И вдруг в кармане начинает вибрировать телефон, да так неожиданно, что я вздрагиваю испуганным зайцем.
– Чэнг-чанг![34] – Дергаю плечом, лезу в карман брюк, достаю мобильный – номер незнакомый.
Может, кто-то из «Пак-Индастриал»? Я что-то забыл или они передумали?!
Смахиваю челку со лба, а вместе с ней и дурные мысли.
Нажимаю на зеленую трубку, уверенно отвечаю:
– Ёбосеё[35].
На том конце раздается почти скулящий стон, затем быстрая женская речь, но слышно плохо, к тому же на заднем фоне грохочет музыка.
– Нугусэё?[36] – Прижимаю мобильный к уху, словно это спасет ситуацию, и неосознанно начинаю кричать. – Чом то кхыгэ мальссым’хэ чущигэсоё?[37]
Слышу что-то неразборчивое, а потом на английском:
– Это Мэри, которая Маша, которая русская.
Замираю на месте от удивления.
Молчу. Не знаю, что сказать. Нужно переварить, а главное понять, отчего язык вдруг начал неметь.
Спустя некоторое время вытягиваю на выдохе:
– Аньён[38]. – И перехожу на английский: – То есть здравствуй.
Соколова, по обыкновению, сразу же превращается в радио, хотя на сей раз ее тарахтение какое-то ватное.
Сейчас объясню. Если разрезать дыню, внутри обнаружатся два слоя, оба сладкие и съедобные, но один – твердый, сочный, а второй – рыхлый, с косточками (запинками).
Короче, Маша – второй слой дыни.
– Сегодня говорила с твоей любимицей. Той, с ресепшена, ты помнишь, – продолжает она, пока я мысленно выковыриваю «косточки» из сладкой мякоти.
Лучше думать о еде, чем о том, какие красивые глаза у взбалмошной русской.
– Точнее, просила у нее твой номер, но женщина отказалась давать его просто так. Поэтому я была вынуждена пообещать, что ты пойдешь с ней на свидание.
ЧЕГО? По ходу Мэри, тьфу, Мария при наезде скутера таки приложилась головой об асфальт.
– И не пойми неправильно, мне не особо хочется, чтобы ты с ней куда-то шел, но иначе она не соглашалась, а я уже дала слово… – русская замолкает.
НАКОНЕЦ-ТО! Но я досадливо кривлю губы. Девушка во второй раз вынуждает меня чувствовать себя идиотом.
– А ты у себя в России, еще до того, как стать программистом, случайно не сутенером работала?
Маша продолжает молчать, я недовольно хмыкаю.
– Если пообещала свидание, можешь смело идти сама, потому что я пас. – Собираюсь сбросить вызов, но не успеваю.
– Блин, Соджин… – начинает жалобно причитать моя почти километровая Заноза в известном месте. – Не обижайся! Знаю, ситуация некрасивая, но что мне еще оставалось? Она уперлась, не говорила, какой у тебя номер, ты его не дал, а я хотела тебе позвонить…
«Интересно зачем, если в твоей постели белобрысая чайка?» – хочу перебить, но куда уж мне: когда русская вещает, даже предлог вставить невозможно!
Усмехаюсь этой мысли (похоже, начинаю привыкать), слушая крайне «увлекательный» рассказ о коллегах, решивших устроить приветственный ужин. Ничего удивительного: мы, корейцы, сплоченная и гостеприимная нация! Однако на душе становится неспокойно. К горлу подкатывает тревога, должно быть, вызванная именем, которое мельком проскакивает в потоке слов. Люк.