Катерина Пламенная – Звёздная магия любви (страница 5)

Магия.

Слово отдавалось в сознании глухим, нереальным эхом. Она, Арина Сергеева, бухгалтер из Москвы, которая до вчерашнего дня считала магию выдумкой фантастов и сказкой для детей, была её носителем. И не просто носителем — чем-то вроде редкого артефакта, если судить по горящему взгляду командора Кейна.

Она медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Страх никуда не делся. Он висел тяжёлым, липким грузом где-то в районе солнечного сплетения. Но теперь к нему примешивалось другое чувство — щемящее, колкое любопытство. Что это было? Как она это сделала? Сможет ли повторить? И самое главное — что с ней будут делать теперь, когда узнали?

Мысли о Кейне и Тариане сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Ледяная, безжалостная логика одного и искренняя, солнечная забота другого. Два полюса. Два притяжения. Оба пугали по-своему. Кейн — своей непредсказуемостью и той одержимостью, с которой он смотрел на её «дар». Тариан — тем, что его доброта могла оказаться лишь мимолётным порывом, а её доверие к нему — ошибкой, которая больно ударит по ней же.

Она не заметила, как уснула прямо на полу, измотанная эмоциональной бурей. Её разбудил всё тот же монотонный гул корабля и резкий, но тихий звук сигнала у двери.

— Войдите, — прошептала она, с трудом поднимаясь на ноги.

Дверь открылась, и на пороге снова стояла Лина. В руках у неё был не только завтрак, но и аккуратный свёрток.

— Доброе утро, — улыбнулась медик. — Командор Кейн передал, чтобы вы переоделись перед сегодняшним... э-э... занятием. Это ваша новая форма. — Она протянула свёрток.

Арина развернула его. Внутри лежал комплект одежды, кардинально отличавшийся от того мешковатого серого обмундирования, что было на ней сейчас. Это была облегающая чёрная одежда из эластичного, дышащего материала, напоминающая скорее костюм для занятий спортом или йогой. Никаких нашивок, никаких опознавательных знаков.

— Почему чёрная? — спросила Арина.

— Не спрашивайте меня о задумках командора, — вздохнула Лина. — Но, по-моему, это хороший знак. Значит, вас выделяют из общего числа. Не как гражданское лицо, а как... особый персонал.

Арина скептически хмыкнула. «Особый персонал» звучало как эвфемизм для «подопытного кролика». Но она молча приняла душ в крошечной кабинке-санузле и надела новый костюм. Ткань приятно облегала тело, не сковывая движений. В ней она чувствовала себя... иначе. Более собранной, более готовой к чему-то. Как спортсменка перед стартом.

Лина проводила её до того же тренировочного зала. На этот раз Кейн уже ждал её внутри. Он был в своей обычной форме, но без верхней куртки. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по её новому облику, и он одобрительно кивнул, словно видя удачно подобранный инструмент.

— На сегодняшний день все посторонние тесты отменены, — заявил он без предисловий. — Мы будем фокусироваться исключительно на проявленном вами феномене. Ваша задача — научиться вызывать его сознательно и контролировать.

Он указал на центр площадки.

— Встаньте туда. Закройте глаза. Попытайтесь воссоздать в памяти вчерашнюю ситуацию. Испуг. Падение. Ощущение удара.

Арина послушно заняла указанное место. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она вспоминала визг энергетического выстрела, запах гари, ощущение падения... Но внутри было пусто. Лишь лёгкая дрожь в коленях и учащённое сердцебиение. Никакого щелчка, никакой силы.

— У меня не получается, — сдавленно призналась она, открывая глаза.

— Очевидно, — Кейн не выглядел разочарованным. Он подошёл к консоли. — Простой рефлекс не работает. Значит, нужен иной подход. Мы будем искать триггер. Эмоциональный, физический, ментальный.

Он включил голограмму — медленно вращающуюся, сложную геометрическую фигуру.

— Сосредоточьтесь на этом объекте. Попытайтесь ощутить его. Не глазами. А чем-то иным.

Арина снова закрыла глаза, пытаясь «увидеть» фигуру внутренним взором, прочувствовать её. Минуты шли, а результата не было. Только начинала болеть голова от напряжения.

— Не выходит.

Кейн сменил голограмму — теперь это был хаотичный набор быстро сменяющихся цветов и звуков, предназначенный вызвать сенсорную перегрузку. Арина морщилась, ей становилось дурно, но магия не проявлялась.

Затем был тест на физическую нагрузку. Её заставили до изнеможения бегать на беговой дорожке, отжиматься, пока мышцы не начали гореть огнём. Ничего.

Он заставил её решать сложнейшие логические задачи на скорость. Она чувствовала, как мозг буквально закипает, но единственное, что из неё вырвалось, — это стон отчаяния.

Прошло несколько часов. Арина сидела на корточках посреди зала, потная, измотанная, с растрёпанными волосами. Унижение и злость на себя медленно поднимались в ней комом к горлу. Она чувствовала себя обманщицей. Что, если вчерашнее было случайностью? Ошибкой sensors? Иллюзией?

Кейн наблюдал за ней, скрестив руки. На его лице не было ни раздражения, ни нетерпения. Лишь лёгкая тень задумчивости.

— Любопытно, — произнёс он. — Дар есть, но доступ к нему заблокирован. Или... — он сделал паузу, — он связан с чем-то очень конкретным. Не со страхом вообще. А с чем-то иным.

В этот момент дверь в зал приоткрылась, и послышался знакомый голос:

— Командор? Разрешите войти? У меня донесение по вчерашнему инциденту с энергосетями.

На пороге стоял Тариан. Он выглядел официально, с планшетом в руках, но его глаза сразу же нашли Арину, сжавшуюся на полу. На его лице мелькнуло беспокойство.

Кейн брезгливо поморщился.

— Входите, лейтенант. Говорите коротко.

Тариан вошёл, отдал честь и начал что-то докладывать о стабилизации энергопотоков после «вчерашнего всплеска». Арина не слушала. Она смотрела на него, на его живые, выразительные глаза, на лёгкую улыбку, которая, казалось, вот-вот готова была тронуть его губы, даже когда он говорил о серьёзных вещах. После стольких часов холодного, безэмоционального давления Кейна его присутствие было как глоток свежего воздуха.

И вдруг она поймала себя на мысли: «Вот бы он сейчас подошёл. Сказал что-нибудь ободряющее. Улыбнулся по-настоящему».

И в этот самый момент Тариан, закончив доклад, повернул голову в её сторону и — точно поймав её немой взгляд — действительно улыбнулся. Тёплой, лучистой, подмигивающей улыбкой, полной молчаливого «держись, всё будет хорошо».

И случилось это.

Не взрыв. Не вспышка. Лёгкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев. Словно крошечные шарики шампанского лопнули под кожей. И воздух вокруг её руки на мгновение задрожал, искривился, словно над раскалённым асфальтом.

Она ахнула и сжала ладони в кулаки. Эффект мгновенно пропал.

Но Кейн заметил. Его взгляд, только что устремлённый на Тариана, резко переключился на неё. Его глаза сузились.

— Лейтенант, — его голос прозвучал резко. — Ваше присутствие больше не требуется.

— Но, командор, я...

— Выполняйте приказ, — в голосе Кейна зазвенела сталь.

Лицо Тариана стало серьёзным. Он кивнул, бросил на Арину последний, полный недоумения взгляд и вышел.

Как только дверь закрылась, Кейн быстрыми шагами подошёл к Арине.

— Что это было? — потребовал он ответа. — Что вы почувствовали?

— Я... не знаю, — растерянно прошептала она. — Просто... покалывание. Когда он... улыбнулся.

Кейн замер. Он смотрел на неё так пристально, будто пытался прочитать её мысли.

— Любопытно, — повторил он, но на этот раз в его голосе звучало нечто иное. Не просто научный интерес. Что-то более личное, почти... ревнивое. — Очень любопытно. Не страх. Не гнев. Не боль. А... положительная эмоция. Сильная, искренняя позитивная эмоциональная реакция.

Он отвернулся от неё и прошёлся по залу, словно размышляя вслух.

— Это имеет смысл. Вчерашний всплеск... да, он был спровоцирован страхом. Но сам акт — замедление падения — это был акт самосохранения, защиты. Не разрушения, а созидания. Ваша магия... она реагирует на жизнь. На её посылы. На сильные, искренние чувства.

Он снова повернулся к ней, и в его глазах горел новый огонь.

— Мы двигались не в том направлении. Не нужно пытаться вызывать страх или боль. Нужно искать... свет. Воспоминания. Чувства. То, что заставляет вас чувствовать себя живой, защищённой, счастливой.

Арина смотрела на него, не веря своим ушам. Этот холодный, расчётливый человек говорил о свете и чувствах?

— Но... как? — спросила она.

— Вспомните, — приказал он, но на этот раз его голос звучал не так жёстко. — Вспомните тот момент, когда лейтенант улыбнулся вам. Захватите это ощущение. Удержите его.

Арина закрыла глаза. Она снова увидела лицо Тариана, его тёплый взгляд, его улыбку, которая, казалось, разгоняла весь ужас её положения. Она почувствовала, как в груди теплеет, как сжимается что-то сладкое и щемящее. Благодарность. Надежда. Лёгкость.

И снова — то же самое лёгкое покалывание в пальцах. На этот раз чуть сильнее. Она приоткрыла глаза и увидела, что воздух вокруг её рук снова дрожит, но теперь это дрожание складывается в едва заметное голубоватое сияние, словно её ладони окутаны теплым пламенем свечи.

Она вскрикнула от восторга и удивления, и сияние сразу же погасло.

— Не концентрируйтесь на самом эффекте! — резко сказал Кейн. — Концентрируйтесь на чувстве! Удерживайте эмоцию!

Она снова попыталась. Вспомнила, как он подбежал к ней вчера, как аккуратно нанёс гель, как прошептал ободряющие слова. Слёзы благодарности выступили у неё на глазах. И сияние вернулось — теперь оно было стабильнее, ровнее. Оно не било снопом искр, а просто мягко светилось, излучая приятное тепло.