Катерина Лазарева – Ближе (страница 15)

— Хорошо, везите меня к себе в квартиру, — поймав очередной его взгляд, неожиданно даже для себя говорю я.

Кажется, Влад тоже удивлён, но кивает. А мне вдруг становится не по себе от такого моего уверенного согласия. Ну и пусть других вариантов, по сути, и вправду нет.

— Но я заплачу за каждый день в ней, — поспешно добавляю. — И если это часть вашего плана с моей мачехой, то вы оба об этом пожалеете.

— Мачехой? — озадаченно переспрашивает Влад. — Я думал, Лена — твоя мать.

Я сглатываю, осмысливая это заявление. Он реально считал, что родная мать стала бы платить ему деньги, лишь бы меня сплавить? Или… Неужели всё было не совсем так?

— Моя мама умерла, — глухо отзываюсь.

Хотя собиралась промолчать. Какая мне разница, что Влад там думал и делал. Он всё равно чужой, и, что бы там ни произошло у них с мачехой на самом деле, купля-продажа или ещё что — дистанцию между мной и ним это не сократит.

И этот его тяжёлый вздох тоже ничего не значит. Как и взгляд, будто ему не по себе или даже неловко. Отворачиваюсь, мне наплевать.

— Давно? — негромко спрашивает Влад.

Когда мне было тринадцать. Но какого чёрта он вообще об этом спрашивает? Ждёт душещипательных историй? Может, мне ещё у него на плече поплакать, рассказывая, как нравился маме балет и что я танцую в первую очередь для неё?..

Нет, Влад действительно считает, будто имеет права снова лезть мне в душу? Я что-то не заметила, и мы успели стать близки?

При этой мысли снова вспоминается чёртов лифт в академии… И то, как я непроизвольно льнула к этому человеку, цеплялась, позволяя себя целовать и, кажется, даже отвечая. Не помню, что я делала, всё словно само собой происходило, а разум растворился в ощущениях.

Недовольно поправляю волосы. Что бы там ни было, но сейчас мозги при мне. И я сделаю всё, чтобы и остались.

Влад бросает на меня взгляд, напоминающий, что пауза затянулась. Но хоть не переспрашивает.

— С чего вы взяли, что я хочу говорить с вами об этом? — холодно выдаю, но почему-то не могу при этом на него смотреть, отворачиваюсь быстро. — Лучше дайте мне мою сумочку, я хочу посмотреть, что нового в телефоне.

Влад некоторое время молчит, лишь водит дальше, но я не успеваю возмутиться таким игнорированием моего требования — ситуация на дороге неудобная. Тем более что он скоро заезжает на обочину, тянется к задним сиденьям и даёт сумочку.

Фыркаю. Мог бы сказать, сама бы потянулась, пока водил. Даже странно, что не догадался до такого элементарного.

Снова бросаю на него взгляд и подмечаю, что Влад выглядит на удивление загруженным. Растерянным даже…

Глава 15. Влад

Инна сомневается, и я это вижу. Что в дороге чувствует себя некомфортно, не может отвлечься от моего присутствия, даже усиленно погружаясь в свой телефон; что, уж тем более, выходя из машины и направляясь к подъезду моего дома. Поэтому я молчал как на пути сюда, так и теперь. Ощущение, будто по минному полю хожу. Даже не помню, когда в последний раз был таким мягким и терпеливым, но с ней оно того стоит. Расслаблюсь, наверное, только когда вручу ей свои ключи. Да и то не факт — надо ещё убедить не платить мне. Но с этим, кажется, уже есть идея.

Как назло, к нам именно маленький лифт приезжает. Конечно, я не то чтобы против стоять поближе с Инной, но ведь даже когда мы от этого ублюдка Дениса возвращались, девочка в лифте смущалась настолько заманчиво, одной своей реакцией возвращая в случившееся между нами — что, чёрт возьми, даже не представляю, как сдержался. Влечение зашкаливало, оно же возвращается и сейчас, когда Инна неосторожно задевает меня плечом и тут же отходит в неловкости. Напрягаюсь мгновенно. И от незамысловатого контакта, и от опять такой красноречивой её реакции на него.

Тяжело сглатываю, ведь успеваю непроизвольно вдохнуть нежный цветочный запах Инны, и теперь приходится приложить немало усилий, чтобы не наклониться к ней ближе, не придвинуться и не…

Так, стоп. Разум мне сейчас нужен, как никогда.

К счастью, я живу на девятом этаже. Не так близко, конечно, но с учётом, что дом тридцатиэтажный; я ещё легко отделываюсь. Как медленно ни тянется время сейчас, когда мы так рядом — двери всё-таки открываются.

Инна выходит первой, останавливается в нерешительности, не зная, куда дальше. Несколько коридоров.

А меня неожиданно греет мысль, что она здесь. Почти у меня в квартире — ждёт, когда туда заведу. И видеть при таком раскладе эту когда-то мятежную, а теперь смотрящую на меня в неосознанном смирении девочку — какое-то особенное чувство. Тепло от него. До непривычности.

Хотя это ощущение резко испаряется, когда бросаю взгляд на её окровавленную губу и синяки на лице. Кстати, уверен, что они не только там. А потому тепло быстро уступает место куда более кипящему чувству.

Думал, что выбил из себя всю ярость, колотя того мудака — а нет, оказывается. Теперь даже кажется, что он легко отделался, хотя раскрашен сейчас куда хлеще Инны. И напуган достаточно, чтобы держаться от неё как можно дальше.

Молча веду её к себе, стараясь вернуться к хладнокровию. Сейчас главное — разместить девочку у меня, заняться её ранками и посмотреть, нужен ли ей врач.

Хотелось бы, конечно, не только этого. Поговорить с ней хочется нормально — так, как ещё не пробовали. Но, похоже, не время. Инне стоит хотя бы немножко больше ко мне попривыкнуть, тем более, с учётом новой информации о том, что Лена, оказывается, мачеха. Подозреваю, что нелюбимая. А я вроде как с ней спелся по мнению девчонки.

И нет смысла сейчас уверять в обратном. Инна и так едва доверяет мне, а если увидит, что добиваюсь её расположения, может ещё более подозрительной стать. Или из привычки враждовать со мной и слушать не станет, сразу уйти решит.

Нет, к этой девочке нужен особый подход… И я его найду.

— Кровать у меня в спальне, но если хочешь, можешь спать на диване в гостиной, — вожу её по комнатам, одновременно обрисовывая ситуацию. — Он раскладывается. Но я бы советовал всё-таки кровать, просто надо поменять постельное бельё. Оно в гардеробной, она здесь. Ванная…

Продолжаю говорить, показывая, где и что, когда вдруг замечаю, что Инна чуть морщится и держится за голову. Мгновенно разворачиваюсь и приближаюсь к ней.

Вот идиот! Сейчас куда важнее её состояние.

Инна реагирует на моё приближение совсем уж внезапно. Выставляет руки вперёд, так, что они упираются мне в плечи, а затем толкает, заставляя меня вернуться обратно. Вернее, пытаясь заставить. Потому что я поддаюсь лишь сначала, от неожиданности. Но не настолько, чтобы расстояние между нами сократилось ощутимее.

Пытаюсь заглянуть ей в лицо, но на меня не смотрят.

— Ты чего? — мягко спрашиваю. — Испугалась из-за того, что случилось с этим уродом? Я тебя не трону.

Она поджимает губы, упорно избегая моего взгляда. Но мне уже и не надо — я по румянцу на щеках вижу, что там вовсе не в том мудаке дело. Просто девочка снова вспомнила случившееся в лифте перед её побегом. И, судя по всему, решила, что я вполне могу снова к ней пристать. Тем более что мы тут вдвоём.

М-да… Насколько же Инна не доверяет. Ну и пусть тому есть причины, но это осознание неприятно режет. Прямо-таки хочется ей напомнить, что она и сама очень даже не против была, и в тот момент мы были близки во всех смыслах. Но сдерживаюсь. Усилием воли сдерживаюсь, уже в который раз за день.

Такими темпами придётся начать медитировать.

— Ты держалась за голову, — терпеливо разъясняю. — И плюс в целом на тебе много ран. Тебя надо как минимум осмотреть и обработать их, а вообще, стоит вызвать врача. А то может быть сотрясение.

— Не надо врача, — испуганно сглатывает Инна. — Они перестраховщики, могут запретить танцевать, а я так не могу. У меня соревнования скоро…

— Когда?

— В марте, десятого. А едем во Францию третьего, — чуть ли не в панике проговаривает она, хотя сейчас сентябрь.

— Так есть ещё время, в любом случае успеешь оправиться, — уверенно говорю, потому что почти при любом сотрясении это так.

Но Инна смотрит на меня распахнутыми беззащитными глазами, уже одним только этим опровергая любые доводы. А потом ещё и головой качает, причём, почти даже не морщась.

— Мне нельзя пропускать репетиции, роли уже назначены, моя главная, но если я не буду к этому ответственно относиться, могут и заменить, — в отчаянии тараторит. — Я и так уже много пропустила по вашей с мачехой милости, а если исчезну, только вернувшись, то вообще будет плохо…

— Тише, Инна, притормози, — мягко перебиваю, всё-таки умудрившись взять её за руки, что она на волне своих эмоций даже не сразу замечает. Чутко понимаю, когда Инна осознаёт, что её ладошки в моих пальцах. Когда замолкает, когда её руки чуть дрожат, но не решаются ни вырваться, ни в ответ пальцами меня обхватить. А я в этот момент ощущаю наше соприкосновение гораздо острее, оно словно забирается мне под кожу и в сердце, которое сейчас бьётся слишком быстро. — Когда твоя ближайшая репетиция? — добавляю чуть ли не с трудом, невольно снизив голос.

Кажется, Инна это улавливает, потому что всё-таки вырывает свои руки из моих. Причём довольно резко.

— Через неделю. Нам пока дают восстановиться после отборов, и мне этого как раз хватит, чтобы все раны зажили, они не такие уж, — в противовес этому жесту, спокойно говорит она.