Катерина Крутова – Отличница для генерального (страница 11)
Алекс хмыкнул от сравнения и ткнул пальцев в табло навигатора, на удивление попав с первого раза. Высветился маршрут – на другой стороне Петербурга за Ломоносовым. Побережье, застроенное дорогими коттеджами. Анна знала, потому что где-то там жили родители жениха старшей сестры.
- Наследство Шуваловой? – наугад предположила она, чтобы просто перевести внимание со своих колен и произошедшего между ними в номере.
- Нет, я продал ее дом, как только вступил в права, — без ерничества и пьяных шуток ответил Александр, отворачиваясь, выпрямляясь в кресле и закрывая глаза.
В тишине они ехали полчаса, пока пустой желудок Анны не решил громко возвестить о своей потребности.
- Ого, ты оголодала, — усмехнулся Алекс, пошло подмигивая, а девушка, уже привыкшая к его молчанию, вздрогнула и покраснела. – Тормозни на заправке, будет через десять километров. Мне бы тоже не помешало закусить и отлить.
«И протрезветь», — хотела дополнить Аня, но Алекс и без ее указки взял два кофе, хот-доги и круассаны с шоколадом.
- Зачем вернулась? – залпом осушив свой стакан, уставился почти обычным взглядом – властным, не терпящим лжи.
- Не знала, куда еще пойти. Хотела вызвать такси, — врать Орлова и не собиралась, поедая сосиску с кетчупом и тестом с таким аппетитом, что и не снились посетителям мишленовских ресторанов.
- Ты очень сочно ешь, — Алекс усмехнулся, протягивая свою порцию, — хочешь добавки?
Аня замотала головой, чувствуя, что опять смущается и не знает, что сказать.
— Значит, по-твоему, я трус? – в этот раз он смотрел не на нее, а куда-то вдаль за шоссе, где летнее солнце неторопливо опускалось за темнеющий лес.
- Алекс, я не это хотела сказать…
- Не унижайся. Никогда ни перед кем не оправдывайся за свои мысли и чувства, — он резко развернулся и, видно, не рассчитав ловкости, ухватился за девичье плечо.
- Ты сказала и сделала то, что сочла правильным. А вот соглашаться или нет уже мое дело, — Александр стоял близко, смотрел в глаза, дышал ароматом виски и кофе, но в этот раз не пытался лапать или подчинять. Просто смотрел и ждал реакции.
- Я… Я думаю, что прошлое влияет на каждого, — выдавила Анна, чувствуя, как последний кусок не лезет в горло и вообще трудно глотать.
- Продолжай, — чуть крепче хватка на плече, чуть пристальнее и трезвее взгляд серых глаз.
- Что ты пережил много боли, а твоя мама… вторая мама, не смогла залечить все раны.
Рот Алекса скривился, а рука, отпустив девушку, взъерошила короткие волосы и вытерла со лба несуществующий пот.
- Лида, моя, как ты выразилась, вторая мама, не могла никого вылечить. Она сама была сломана и выпотрошена подчистую. Наверно именно это ее во мне и привлекло – два душевных и физических инвалида, неспособных на любовь, но цепляющихся когтями за жизнь. – Он хотел что-то еще добавить, но только сплюнул в водосток тротуара и пошел к машине:
- Поехали, завершим начатое.
Что именно завершим – маршрут до дома или уроки соблазнения Анна благоразумно решила не уточнять.
Мотор Audi рычал под капотом, пока Аня выруливала на пустынное прибрежное шоссе. Александр сидел, откинув голову на подголовник кресла и закрыв глаза.
— Я не хотела тебя задеть…, — начала девушка тихо, но была прервана.
- Хотела. И у тебя получилось. Прекрати расшаркивания и смотри на дорогу, здесь крутые повороты.
Крупные капли дождя упали на лобовое стекло. Александр вдруг заговорил, не меняя позы:
— Ты знаешь, почему я купил этот дом?
Аня покачала головой.
— В мамином особняке было невозможно жить. Она берегла его как память – о брате, о молодости, о предательстве, опущенных возможностях и прошедшей любви. Это был склеп, мемориал, в котором каждый шаг нарушал неприкосновенность прошлого. Однажды я разбил вазу – случайно. Она была дурацкая и уже со сколом. Но привезли ее в детстве из ГДР. Последнее, что осталось от родителей. Знаешь, что она сделала в ответ?
- Ударила? – девушка предположила самое банальное и больное.
- Нет, — Алекс хмыкнул. – Я умею игнорировать боль. Научился в детдоме. Мама Лида объявила мне бойкот – месяц молчания и выключенного света. Дело было зимой. Декабрь я провел почти в полной темноте. Только когда ел или делал уроки, разрешено было пользоваться электричеством. На ее молчание мне было плевать, но тьма…
Мужчина поправил манжеты рубашки, натягивая на запястья – привычным, но каким-то нервным жестом, сейчас показавшимся Анне странным и подозрительным.
- Ты боишься темноты? – осторожно спросила она.
- Уже нет. Перестал именно тогда, в декабре, но по-прежнему не люблю. После аварии месяц провел в повязке – врачи боялись за зрение. А когда свет вернулся – привычный мир рухнул. С тех пор темнота для меня означала смерть.
Тяжелые откровения заполнили салон, сократив расстояние между водителем и пассажиром. Физически они сидели на соседних сидениях, но стали будто чуточку ближе.
- Понимаю… - Аня не могла подобрать слов, чтобы смягчить застаревшее, въевшееся в саму натуру мужчины горе. Она ждала ответной колкости, какой-то фразы вроде: «Что может дочка богача знать о страданиях сироты», но Александр улыбнулся с грустью, от которой защемило сердце:
- Поэтому ты права. Я не могу дать тебе той близости, что ты ищешь. Считай это первым уроком.
- Я тебе не верю, — глаза щипало от подступивших слез. Раскаяния, сочувствия и какого-то безысходного отчаяния.
- Зря. Я испорчен, и ты не сможешь это починить, — Алекс включил музыку, и салон заполнила неистовая мощь вагнеровского «Полета валькирии».
— Почему ты вернулась? — спросил он, когда, судя по навигатору, ехать оставалось меньше двадцати минут.
Аня смотрела на дорогу:
— Потому что ты бы сел за руль и разбился. А я бы не смогла это забыть.
— Испугалась мук совести?
- Нет. Не хотела, чтобы между нами все закончилось ссорой.
Он резко отвернулся к окну, но она успела заметить, как дрогнула челюсть.
Когда GPS объявил о прибытии, перед ними возникло нечто среднее между яхтенным эллингом и современным лофтом: стекло, бетон, огромные окна от пола до потолка и терраса, переходящая в пирс, под которым бились волны.
Александр вышел, не дожидаясь, пока она припаркуется. Когда Аня подошла к двери, он стоял там, мокрый от дождя, с ключом в руке.
- Хочешь знать, почему я исчез?
Орлова судорожно кивнула. Ладонь Алекса коснулась ее лица, очертила линию скул, губы, подбородок, легла на шею – не главенствуя, но словно приручая домашнего питомца.
- Я увидел хорошую девочку. Неиспорченную. Невинную не только телом, но и взглядом на мир. Для которой пришло время любить и которой мне нечего дать. Кроме грязи, тьмы и боли. А сейчас у тебя есть последний шанс уйти. Но если ты зайдешь… - Шувалов замолчал, убирая руку и отступая, точно давая пространство для выбора.
Аня переступила порог первой.
- Добро пожаловать в мой мир! – он усмехнулся коротко и жестко. Глухо стукнув, за ними захлопнулась входная дверь.
11. Шторм
Аня шла по коридору, и лампы, реагируя на движение, постепенно включались, освещая ей путь. «Не боишься темноты, ага, как же», — улыбнулась она про себя, осматривая дом Алекса. Огромные окна во всю стену и отчасти стеклянная крыша, широкие половые доски из какого-то явно ценного дерева, лаконичные пустые стены – где-то просто покрашенная штукатурка, где-то холод полированных гранитных плит. Как на кладбище, —невольно пришло сравнение. Алекс держался позади, позволяя само́й выбирать путь.
Впрочем, из холла не было другой дороги – только несколько метров широкой галереи, с одной стороны которой плескалось за стеклом штормовое море, а с другой — тускло поблескивала вкраплениями кварца плита из черного гнейса.
Гостиная, служившая, по всей видимости, одновременно столовой и кухней, была почти такой же – просматриваемой насквозь из-за стеклянных стен. Слева море, справа лес, а между ними огромный кожаный диван напротив газового камина, стол из грубо отесанного дерева, за которым может поместиться большая семья, и кухонный остров с варочной панелью, кофеваркой и электрочайником. Вот и вся мебель, не считая нескольких барных стульев и винного шкафа в углу.
- Строго и лаконично, — заметила Анна, добавив про себя: «Как и сам хозяин дома». Алекс молчал. Он стоял у каменной стены, безотрывно смотря на девушку. Под темным немигающим взглядом стало не по себе.
- А где здесь ванная комната?
После почти двух часов за рулем вопрос выглядел вполне естественно и лишь отдаленно отдавал попыткой отсрочить неминуемое.
- Одна здесь, — Алекс указал на панель из матового стекла, за которой тут же зажегся теплый свет. – Другая наверху около спальни. Я бы предпочел, чтобы ты воспользовалась верхней.
- Почему? – Аня прикусила губу. В голосе мужчины перекатывались раскаты далекого грома и шептал надвигающийся шторм.
- Она вмещает двоих, — Шувалов коротко усмехнулся.
- А…, - протянула девушка и быстро шагнула к светящейся двери ближайшей уборной. – Мне пока просто… надо.
Багровея от смущения, юркнула внутрь и в панике заозиралась, пытаясь найти защелку.
- Не дергайся, не зайду, пока сама не позовешь, — раздалось насмешливое из гостиной.
- Не дождешься, — буркнула Аня себе под нос, чтобы на всякий случай не провоцировать еще не до конца протрезвевшего Александра. Отступать было некуда, но и бросаться на шею она не планировала. Пусть покажет, на что способен, раз взялся обучать «тонкостям плотской любви».