Катерина Крутова – Крючок для пуговиц. Цепочка для часов (страница 2)

– Я бы от такой, пожалуй, тоже сбежала в Балтию, а то и дальше, – язвительно заметили алые губки, пока руки продолжили быстрый, но тщательный осмотр. В потайном отделении сюртука обнаружилось увесистое портмоне и сложенный вчетверо лист бумаги. Рассудив, что трупу деньги ни к чему, Мари разжилась парочкой золотых соверенов и горстью бобов. * ^{(разговорное название британского шиллинга)} На развернутом листе обнаружились символы, из которых фрейлина узнала только Розу ветров, отчего-то имеющую тридцать два луча, вместо привычных восьми, а еще какие-то схематичные рисунки, вроде тех, что наносят на карты и маршрутные листы. Сдержанным, но внушающим ощутимое уважение шрифтом в титуле значилось:

«Бюллетень Географического общества».

Далее следовало: «Согласно докладу капитана-авантюриста А.Л., сделанному по итогам кругосветного путешествия на воздушном корабле «Альбатрос», активное сосредоточение энергии электрона приходится на….»

Длинные ряды цифр Мари ни о чем не говорили, и фрейлина вернула сложенный лист вместе с опустошенным кошельком на место. Раздумывая не дольше секунды, решила оставить покойному искусную и явно недешевую галстучную булавку. Пропажа такой обязательной для мужчины вещи могла вызвать ненужные подозрения. По той же причине в карман жилета вернулись часы с чопорной лупоглазой дамой.

Внимание девушки переключилось на добротный кожаный чемодан, сбоку на который крепился сложный замок с десятком маленьких ручек и рычажков, управляющих миниатюрными шестеренками, эффектно забранными под непробиваемое стекло.

– Пижон, – одобрительно констатировала Мари, решая с какой стороны подступиться к скелетону механизма. Верная жемчужная шпилька сама собой перекочевала в тонкие пальцы, чтобы через мгновение погнуться под раздраженное фырканье хозяйки и быть спрятанной в один из секретных отделов турнюра. Придется действовать хитрее – из голенища высокого ботинка был извлечен серебряный крючок для пуговиц – незаменимая вещь, чтобы совладать с бесконечными застежками корсетов, обуви и роскошных гамашей.^{*(предмет одежды, вроде гетр, закрывающих ногу и обувь от щиколотки до колен. Женские гамаши отличались роскошной отделкой и дорогими материалами)}

Фрейлина вставила изогнутый кончик изящной вещицы в отверстие для ключа, аккуратно покачала из стороны в сторону, одновременно осторожно нажимая один за другим рычажки замка. Довольно усмехнулась, когда механизм поддался, позволяя совершить полный оборот и радостно улыбнулась, услышав щелчки, подтверждающие открытие. Половинки чемодана медленно поползли в стороны. Не желающая больше терпеть, девушка резко распахнула их и в ужасе отпрыгнула, как ошпаренная, лишь натренированной годами безнаказанных шалостей выдержкой гася женский испуганный визг. Из темноты чемодана на нее уставились огромные светящиеся глаза с вертикальными линзами зрачков.

*

Мари вцепилась в плечо трупа, точно мертвец мог помочь или защитить. Чемодан медленно открывался, выплевывая непонятные приборы со стрелками, датчиками и шестеренками. Жалобно позвякивая, они падали на пол, откатывались под кресло и поблескивали оттуда латунными боками. Но фрейлину меньше всего интересовали диковинные механизмы загадочного назначения. Вальяжной походкой хозяина ситуации из разверзшихся недр чемодана вышло существо, похожее на большого кота. Одна лапа у него была механическая, вдоль хребта тянулся ряд подвижных пластин, похожих на драконий гребень, кончики вибрисс едва заметно отсвечивали синеватым цветом газовых огней, одно ухо стояло торчком и было вполне себе кошачьим на вид, в то время, как другое, убранное под кожаную накладку и продленное тонкой трубкой вращалось из стороны в сторону, как флюгер на ветру. Но самым странным в существе были глаза – увеличенные линзами очков-гогглов они буквально горели, пронзая полумрак, как солнечный луч, преломленный в прозрачном золоте янтаря.

– Механикус, – ахнула Мари, вспоминая страшилки, передаваемые среди прислуги из уст в уста. Главным героем в них часто был загадочный профессор, свихнувшийся от горя после смерти возлюбленной, и проводящий жуткие эксперименты, чтобы вернуть к жизни если не дух умершей, так хотя бы ее тело. В этих историях профессор обитал на затерянном в тумане острове, где-то на задворках Империи, в жутком особняке, который населяли результаты его опытов – наполовину звери, наполовину машины – механикусы. Фрейлина была уверена, что невежественная чернь просто боится прогресса. Островная Империя славилась своими протезами – механические руки и ноги стали настоящим спасением для пострадавших в битвах вояк. Говорят, на улицах Лондона сплошь и рядом встречаются люди с искусственными частями тела. Это для провинциальной Балтии подобное было в новинку. Но, одно дело, насмехаться над суеверной служанкой, считающей, что механизмы порабощают душу, а совсем другое столкнуться нос к носу с настоящим механикусом в темной коморке у кресла мертвеца.

Мари спряталась за спинку, наблюдая, как кот просканировал пространство желтыми лучами взгляда, а затем сел на пол и совершенно по-кошачьи принялся вылизываться и умывать мордочку.

– Кис-кис-кис, – рискнула девушка, выглядывая из-за кресла. Механикус замер с задранной задней лапой и ослепил ее направленным светом, исходящим из глаз. Мари сощурилась, смиряясь с временной слепотой, осторожно протянула руку, точно предлагая корм, и повторила:

– Кис-кис-кис, котик, иди ко мне, маленький.

Животина не спешила поддаваться на уговоры, но умываться перестала. Осмелев, фрейлина сделала пару шагов в направлении кота, но тот явно сближения не жаждал. Ловко прыгнув, механикус оказался сперва на коленях мертвого иностранца, затем взвился ему на голову, нарушая идеальную укладку, а после, перемахнув через Мари, стрелой рванул к выходу.

– Стой, тварюга! – потеряв осторожность, заорала девушка, кидаясь следом, не замечая, как зацепившись за дверной косяк, отрывается пепельно-розовый бант, а настроенная на громкую диктовку печатная машинка отстукивает на бумаге буквы.

Через мгновение кот был уже на подоконнике распахнутого окна, а преследующая его Мари споткнулась, запнувшись о неудобную юбку, и, чертыхаясь, как кучер конки в бедняцком квартале, полетела на пол.

Под добротным дубовым столом канцлера был толстый слой пыли, разбавленной пятнами пролитой жидкости и полосатыми, как тельняшки моряков, фантиками от мятных конфет, продающихся в порту в лавке имперских товаров. Фрейлина поспешила быстрее покинуть мусоросборник и вылезла из-под стола, как раз вовремя, чтобы наблюдать, как кошачья морда в гогглах хитро прищурилась, а затем, задрав хвост, механикус гордо вышел на широкий карниз и скрылся из виду.

– Тварь блохастая! – в сердцах прошипела Мари, высовываясь из окна и лицезрея кончик хвоста, скрывающийся за обшарпанной, поросшей мхом вазой балюстрады. Шумно дыша от гнева, фрейлина раздумывала над дальнейшими действиями, когда в замке повернулся ключ.

*

Решение вылезти в окно следом за котом было явно опрометчивым. Сомнения закрались в хорошенькую головку Мари сразу же, как скользкая подошва модных ботинок скользнула по влажному от утренней росы мрамору карниза, вынуждая девушку хвататься за мерзкую рожу горгульи, охраняющей водосток. Однако, шум открывающейся двери и голоса за спиной выбора не оставляли. Проклиная механикуса, имперского покойника, канцлера, забравшего фамильные драгоценности, своего благородного батюшку, проигравшегося в пух и прах, а еще объемное, неудобное платье, не предназначенное для прогулок по узким парапетам на высоте десяти метров над землей, миледи Эльмпт, фрейлина ее Светлейшества наследной княжны Балтии Амелии, мучительно металась между боязнью высоты и потребностью подслушать. Она безошибочно определила личности вошедших: высокомерный, режущий слух, как скребущий метал напильник в мастерской инженера, голос принадлежал Доротее Зубендер, старшей фрейлине, за способность появляться из неоткуда в самый неподходящий момент, еще в детстве прозванной ими с Амелией «Тенью». Обладателем же мягкого баритона был Рихард Кригер, канцлер Балтии, он же – дядюшка Рики, никогда не скупящийся на слова поддержки и знаки внимания обожаемый советник княжны и фактический правитель страны, со дня исчезновения князя Ипполита.

– Какой конфуз! – всплеснула руками Тень, и Мари живо представила, как бледное лицо старшей фрейлины покрывается красными пятнами праведного возмущения.

– Конфуз, моя дорогая, это когда у вас на балу панталоны развязались, а это дипломатический скандал! – судя по громкости, канцлер подошел к окну, вынуждая замершую снаружи на парапете девушку вжаться в стену и постараться незаметно втиснуться в нишу, где стояла старая ваза.

– В моем кабинете мертвый Имперский посол, а на горизонте дирижабли головорезов! Кстати, Доротея, зачем вы открыли окно? – обычно спокойный, голос Рихарда Кригера вибрировал от прорывающихся эмоций. Еще секунда и мужчина выглянет наружу и увидит гигантский турнюр, не желающий влезать в узкую щель. Мари попыталась развернуться, одновременно приподнимая обручи из китового уса, чтобы чуть уменьшить объем юбки. Но маневр оказался рисованным, нога соскользнула с гладкого карниза, кулаки сжались, хватая пустоту, и фрейлина полетела вниз.