Катерина Крещенская – Призрачные гончие (СИ) (страница 17)

— Надо же, Томас не говорил, что ты интересовалась в детстве кораблями, — заметив на фоне вывеску с приглашением на выставку новейших космических разработок, озадаченно прокомментировал муж. — А кто тебя на руках держит?

— Это Уильям — друг семьи. Он приезжал к отцу каждую неделю для обсуждения каких-то проектов, а когда выдавалось свободное время забирал нас с Томасом к себе на работу. Насколько я знаю, у него была крупная фирма по межгалактическим грузоперевозкам, — я погладила старое фото и попыталась воспроизвести в голове связанные с ним воспоминания. Кажется, в тот день мне подарили мой первый корабль. Совсем маленький, рассчитанный на одного пилота и штурмана, однако тогда такие мелочи не имели значения. Мой! Собственный! Что могло быть важнее?

Для восьми лет я неплохо разбиралась в технике. Даже не так — я была ей одержима. Она заменяла мне конструктор, кукол и мультики. Отбирала львиную долю свободного времени и успокаивала родителей. Если в комнате тихо, значит, ребенок занят разбором очередного подарка и не собирается устраивать непредвиденную проказу.

Когда все изменилось? Четыре года спустя. На одном из детских конкурсов по пилотированию, я не справилась с управлением и зацепила летательный аппарат соперника. Шансов исправить ситуацию не было. Мы упали практически одновременно. Я вылетела за пределы защитного купола и носом корабля уткнулась в песок, а вот моему сопернику не повезло. Он остался на поле и на полной скорости протаранил твердое покрытие гоночного стадиона. От трения образовались искры, вспыхнул пожар.

Тогда все обошлось. Защитный костюм выполнил свою функцию, и на парне не осталось ни царапины, а вот во мне что-то надломилось. Кажется, в тот день я впервые ощутила груз ответственности. Сидела вечером на полу в своей комнате, разговаривала с братьями, а перед глазами, как пелена, стоял едкий черным дым от сгорающей обшивки. После того случая за штурвал я больше не рвалась.

— А как на эти перемены отреагировал Уильям? — вынырнув из моих воспоминаний, осторожно уточнил муж.

— Сложно сказать. Поначалу он пытался вывести меня из депрессии, уговаривал посмотреть на мир другими глазами и часто звал поехать с ним на разные мероприятия, но я всегда отказывалась. Со временем ему это надоело, и он сменил тактику. Все так же продолжал приезжать в наш дом, но уже больше не пытался вернуть в летный спорт, — я вспомнила тяжелые взгляды гостя и поежилась. — Знаешь, что странно? Он ни разу даже не намекнул на то, что приходится мне родным дедом. Так, друг семьи и не более.

— Может у него были на то причины? Не хочешь все же прочесть его объяснения? — Нолан взлохматил мне волосы и упрямо раскрыл ежедневник, который за это время успел перекочевать на плетеный журнальный столик.

— Хорошо, давай вместе.

Если мое предложение Призрака и удивило, то он не подал вида. Раскрыл чужой дневник на второй странице и стал медленно зачитывать оставленные дедом послания.

В первой половине записей не было ничего особенного. Уильям рассказывал, как узнал о моем существовании, как нашел через главврача роддома удочерившую меня семью и как договаривался с моими родителями о возможности общаться с внучкой. По большому счету они были не против. Поставили только одно условие — требование: не посвящать дочь в тонкости родословной и постараться огородить ее от внутренних семейных разборок.

Головой я сейчас понимаю, что они все заботились о моей безопасности, а вот сердце упрямо обвиняет родных в злоупотреблении властью. Интересно, если бы мне рассказали тогда, что это не просто друг семьи, а мой родной дед, это бы отразилось на нашем общении? Ответ от подсознания пришел однозначный — нет. Мы и так были очень близки. Уильям не старался выделить меня среди других детей, однако я все равно чувствовала себя особенной и нагло этим пользовалась.

— Алексис, твой дед настоящий герой. Если бы у меня на шее постоянно висела маленькая непоседа и требовала ежесекундно уделить ей внимание, я бы свихнулся и забросил работу. А он молодец, держался. Даже умудрился каким-то чудом поднять за это время свою компанию и захватить почти сорок процентов внутреннего рынка.

— Не преувеличивай, в детстве я почти не доставляла проблем.

— Ну-ну, а вот Уильям считал иначе. Он даже составил на досуге перечень основных правил, призванных спасти его компанию от маленькой девочки Алекс. И знаешь, какое из них стоит первым в списке? «Никогда не подпускать ребенка к новым разработкам»!

— А больше там ничего «полезного» не написано? — я скептически подняла бровь и надулась. Никогда бы не подумала, что мои невинные детские шалости будут восприняты, как угроза для жизни компании.

— М-м-м, — Нолан быстро пролистал ежедневник и остановился на предпоследней странице. — Нет, только две просьбы: простить его за выбор летного училища и не бросать семейное дело.

— Мне вот интересно, когда мой дед составлял завещание, он понимал, что я не справлюсь с управлением компанией? Почему он не оставил ее своему законному сыну?

— Откуда столько пессимистичных мыслей? — муж чмокнул меня в нос. — Дед готовил тебя к принятию этого груза с детства. Таскал за собой на все самые важные встречи, рассказывал тонкости отрасли, обучал, делился идеями будущих разработок. Все знания должны быть не здесь, — Нолан постучал по кожаной обложке ежедневника. — А в твоей голове.

— Я не помню этого! — стоило только напрячь извилины и подумать об истинном «наследстве» деда, как в голове появилась сильная пульсирующая боль. Медленно, словно издеваясь над моей беспомощностью, она пробралась в самые далекие уголки подсознания и, не жалея, стала разрушать встречавшиеся на пути барьеры. Сколько длилась эта пытка, не знаю. Я кричала, пыталась вырваться из удерживающих тело оков, а когда сорванный голос напомнил хрип умирающего, просто сжалась в комок и постаралась не сопротивляться.

После этого стало легче. Перед глазами замелькали яркие картинки, а в ушах появился гул, состоящий из сотен чужих голосов. Распоряжения, приказы, инструкции, графики, чертежи, коды доступа к базам данных — все это отложилось когда-то в памяти сплошным массивом, и было надежно запечатано кем-то из взрослых до тех пор, пока я не вырасту и не смогу сама решить, нужно оно мне или нет. И вот сейчас настал тот самый момент выбора. Да или нет? Готова ли я отказаться от прошлой жизни и взять на себя ответственность за будущее семейного детища?

Одна точно — нет. А если рядом будет любимый? Ответ пришел, откуда совсем не ждала. Словно почувствовав мое смятение, супруг сильнее прижал меня к груди и тихо прошептал на ухо.

— Мы справимся.

ЭПИЛОГ

Я подошла к дамскому столику и вытащила из верхнего ящика небольшую коробочку с рубиновым колье. По-хорошему, нужно было выбрать что-то более элегантное и не привлекающее лишнего внимания, но сегодня мне хотелось чувствовать себя королевой. Все же не каждый день выдаю замуж родную сестру!

— Алексис, ты готова? Нам скоро выходить, — в спальню неслышно вошел Нолан и оценивающе пробежался взглядом по моей фигуре, затянутой в длинное облегающее платье провокационного алого цвета.

— Нравлюсь? — я соблазнительно улыбнулась любимому и отбросила назад несколько прядей, озорно выглядывающих из высокой прически.

— Решила затмить красотой невесту?

— Как же! Ее затмишь! Всего лишь хочу побыть ее полной противоположностью. Как думаешь, она оценит?

— Боюсь, нас могут не пустить дальше порога, — руки Нолана скользнули на мой уже заметно округлившийся живот и крепко прижали к мужскому телу. Оголенной шеи коснулось горячее дыхание, а спустя мгновение плечо опалили несколько поцелуев. — Ты прекрасна. Как же я счастлив, что тогда, три года назад, Томас решил проявить безрассудство и передал тебе свой браслет. Если бы не эта случайность, мы бы могли никогда не встретиться.

— Я бы тебя все равно нашла. Ты — мой, а Бэнстронги свое не отдают.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — муж развернул меня к себе лицом и проложил дорожку поцелуев к краю глубокого декольте.

— Расскажешь? — от нежных прикосновений по спине пробежала дрожь предвкушения. Захотелось выгнуться навстречу и без остатка раствориться в объятьях любимого. От опрометчивого поступка спасло понимание: стоит сейчас переступить черту, и ни на чью свадьбу сегодня мы уже не полетим.

— Может, будет лучше, если я покажу? — облизнув пересохшие губы, Нолан двумя ловкими движениями сбросил с плеч тонкие бретельки и, прикусив край декольте, медленно потянул его вниз. — Не шевелись.

— Нет! Я не успею привести себя в порядок!

— И не нужно. Я не хочу, чтобы тебя в этом платье видел кто-то из посторонних мужчин, — словно доказывая, что это не шутка, муж взял меня на руки и перенес на кровать. — Такая соблазнительная, цветущая женщина должна быть только моей.

— Нолан, я беременна! Ну какая из меня сейчас соблазнительница? — я переложила шаловливую ладонь любимого на свой живот, давая ему возможность прочувствовать масштабы «интересного положения». Вот только эффект это возымело абсолютно противоположный. Вместо того чтобы усмирить инстинкт собственника, муж издал протестующий рык и закрыл мне рот страстным поцелуем.

— «Я люблю тебя, звездочка моя», — в тишине раздался шелест упавшего на пол платья и мой протяжный стон удовольствия, когда руки любимого скользнули по внутренней стороне бедра и вплотную приблизились к самому сокровенному.