Катерина Коротеева – Властный муж. Развод «по любви» (страница 15)

Руслан сделал глоток кофе, и голос снова стал ровным, почти мягким:

– Не переживай, Эль, тебе теперь вообще нельзя нервничать. Просто рабочие моменты. Ты же знаешь, я не люблю, когда кто-то пытается внести в отлаженную систему свои коррективы.

Он улыбнулся, но улыбка была больше механической, чем естественной.

– Я и не переживаю, – пожав плечами, ответила я и взяла вилку.

В голове радостно звенела его забота, что мне нельзя нервничать. Если он сейчас так говорит, то что будет дальше? Когда выяснится, что у нас получился малыш.

Ощущение, что мы выходим совершенно на новый уровень отношений. И это так… волнительно.

После завтрака я отправила посуду в посудомойку и отправилась в душ. Обычно я всё делаю наоборот, но сегодня завтрак был в приоритете. Пока мылила голову, улыбка не сходила с лица. Ничего не могла с собой поделать. В голове повторялись слова мужа о том, что мечтает сделать меня счастливой, о ребенке, о нашем будущем.

Наконец-то я достучалась до него!

Настроение было таким, что хотелось тихо напевать глупые песенки, или радостно подпрыгивать на месте. Но, разумеется, я этого не делаю.

Позже, когда мы собирались на юбилей, я надела синее платье и покрутилась перед зеркалом, проверяя везде ли хорошо сидит дизайнерский наряд? Его сшили для меня по заказу Руса. На примерке я была только один раз, и то в тот момент оно меньше всего напоминало платье.

Теперь же я видела результат этого шедевра. Платье село идеально, подчеркивая все мои достоинства. Глубокий благородный контраст синего играл при каждом движении, словно ткань жила своей жизнью. Плотный, чуть прохладный шелк струился по телу, мягко обнимая фигуру. Один длинный рукав скрывал плечо, оставляя второе открытым, открытые участки кожи казались особенно чувственными, но не вызывающими. Талия подчеркивается почти незаметным поясом, юбка до пола, с разрезом, едва открывающим колено при шаге.

Шикарное!

В отражении я заметила Руса, он тихо стоял у двери в гардеробную, опершись плечом о косяк, и молча наблюдал за мной.

На нем идеально сидящий серый костюм в тонкую фактурную полоску, белоснежная рубашка без единой складки и графитовый галстук, завязанный безупречным узлом. Пиджак облегал широкие плечи. Он выглядел собранно и безупречно, обманчиво расслабленно, только глаза выдавали удовлетворенность моим видом.

Я провела руку по подолу и улыбнулась.

Он подошел ближе, не спеша, но в каждом шаге чувствовалась власть.

– Идеально, – тихо произнес он, глядя на меня, как на настоящее произведение искусства. – Но… чего-то не хватает.

Я нахмурилась, уже открывая рот, чтобы спросить – чего именно? И тут заметила в его руках тонкую бархатную коробочку. Руслан открыл ее, и в свете бра потолок вспыхнул сотнями отражений.

Ожерелье.

Тонкое, почти невесомое, из белого золота, инкрустированное сапфирами в тон моему платью. Камни мерцали, как чистое ночное небо. От одного взгляда на эту красоту у меня перехватило дыхание.

Руслан встал за моей спиной. От него пахло моим любимым парфюмом – терпким, с нотами кожи и мускуса. Он уверенно раздвинул мои волосы, и холод металла коснулся кожи. Я вздрогнула от неожиданного контраста собственного тепла и ледяного прикосновения золота.

Он застегнул застежку и осторожно вернул волосы, на секунду зарываясь в них носом.

– Вот теперь всё, – тихо произнес он, глядя на отражение в зеркале. – Моя жена должна выглядеть безупречно.

Согнутым указательным пальцем он провел по моей ключице, осторожно, почти нежно, но от этого движения по телу пробежала волна приятных мурашек.

– Ну что, поехали? Водитель уже ждет. Вовремя приедем, раньше уедем, – хитро улыбнувшись, сказал он.

– Поехали, – кивнула я, надеясь, что наш визит действительно будет недолгим.

Глава 13

Зал ресторана был огромным, с высокими потолками, хрустальными люстрами и приглушенным светом. На длинных столах переливались бокалы, звенели приборы, официанты с подносами скользили между гостями с выверенной грацией, будто участвовали в беззвучном балете. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, вина, жареного мяса и важностью присутствующих.

Да, сегодня здесь собралась вся элита.

Руслан шагал уверенно, как по ковровой дорожке, легко кивая знакомым. Я шла рядом, под руку, чувствуя на себе десятки взглядов – узнающих, оценивающих, любопытных. Все, кажется, смотрели не на меня, а на то, как жена Кузнецова держалась в обществе.

Кого-то из гостей я уже видела раньше:

Гришин Григорий Николаевич, крепкий, седовласый мужчина пятидесяти лет, руководитель аппарата заместителя мэра. Он-то и был хозяином этого вечера. Рядом его молодая жена в платье цвета шампанского. Также с именинником во главе стола сидел и неторопливо беседовал глава департамента – Зотов Андрей Викторович – человек, про которого говорили, что он видит всё, но говорит мало. Седой, суховатый, с холодной улыбкой.

Как по мне, то очень неприятный тип.

За соседним столом я заметила Никиту и Лену Дятловых – старых друзей Руса. Никита работал в пресс-службе департамента, а Лена – редактором городского журнала «Среда», освещающего общественные проекты.

Чуть дальше тоже сидели знакомые лица – Самсонов Сергей Дмитриевич и его жена. Он работает начальником отдела стратегического планирования и развития территорий. В прошлый раз, когда мы с ним виделись, он повторил название своей должности раз сто, именно поэтому я и запомнила. Он подчиняется Руслану, но ведет важные проекты и часто напрямую общается с главой департамента. Из-за этого Руслан его недолюбливает – тот слишком свободен в поведении, любит «показать себя» и не прочь пофлиртовать даже на официальных приемах, несмотря на то, что его жена обычно приходит вместе с ним.

Гул зала немного стих, когда в нашу сторону направилась молодая журналистка в элегантном брючном костюме и с микрофоном с логотипом городского телеканала. За ней торопился фотограф с камерой наперевес.

– Руслан Сергеевич! Элина! – радостно окликнула она. – Можно вас буквально на пару минут? Несколько кадров и короткое интервью для вечернего выпуска!

Руслан мгновенно выпрямился, на лице нарисовалась отрепетированная улыбка. Я знала эту маску: уверенность, харизма, ни одной лишней эмоции. Он обнял меня за талию, чуть подтянув ближе, словно примеряя позу на камеру.

Вспышки засверкали.

– Какая вы прекрасная пара, – сказала журналистка, глядя на экран фотоаппарата. – Скажите, вы ведь, кажется, знакомы со многими из департамента уже не первый год?

– Да, – ответил Руслан, всё так же держась идеально спокойно. – Сегодня замечательный вечер – много коллег, друзей, хорошая атмосфера. Подобные мероприятия напоминают, что работа – это не только процессы и документы, но и команда, которая делает общее дело.

Журналистка улыбнулась, повернула микрофон ко мне:

– Элина, а вы всегда сопровождаете мужа на подобных событиях?

– Всегда, – вежливо улыбнулась я. – Мы с мужем уважаем Григория Николаевича, и нам было приятно оказаться в списке приглашенных на юбилей.

– Это правда, – подхватил Руслан, и его пальцы сжали мою талию чуть сильнее, чем следовало. – Я рад, что Эля поддерживает меня во всём. Мне очень повезло с женой.

Фотограф снова поднял камеру.

– Можно вас чуть ближе, пожалуйста? – попросил он.

Руслан кивнул, повернулся ко мне лицом и неожиданно положил ладонь мне на живот. Мягко, будто невзначай, но демонстративно.

– К тому же, – произнес он с легкой, едва заметной улыбкой, обращаясь прямо в объектив, – возможно, скоро у нас появится еще один повод для радости.

Вокруг будто на секунду стало тише.

Что он несет? Зачем?

Журналистка распахнула глаза, почти подпрыгнула от восторга:

– Вы хотите сказать… прибавление в семье?

Кровь мгновенно прилила к лицу, но я не дрогнула.

Руслан тепло усмехнулся, я бы сказала обворожительно, идеально для камеры.

– Пусть это останется небольшим секретом, – произнес он, слегка сжав мою талию. – Но, думаю, скоро вы всё узнаете.

Фотограф щёлкнул несколько кадров подряд, и вспышки ослепили глаза.

Я улыбалась как могла, но внутри всё переворачивалось. От неожиданности, стыда, от ощущения, что мной только что воспользовались как инструментом для самопиара. Будто Рус разболтал нечто сакральное, что сейчас должно быть только между нами.

Когда журналисты переключились на другую семейную пару, Руслан тихо наклонился к моему уху:

– Видишь, милая? Вскоре нас будут считать настоящей семьей, как ты и хотела.

Ну конечно, он же сейчас только для меня и старался, чёрт возьми.

Он улыбнулся так, будто ничего не произошло, а я… улыбнулась в ответ, решив, что позже с ним поговорю на эту тему.

Одно дело говорить о беременности, как о свершившемся факте, и то, когда ее можно определить невооруженным глазом. Я уже наслышана, что первый триместр – очень опасный период, пока он не закончится, лучше помалкивать. И совсем другое, когда ничего нет, а от нас уже чего-то ждут и за спиной перемывают кости.

Пусть я буду казаться суеверной, но я считаю, что об этом рано говорить во всеуслышание. И дома мне придется донести до мужа, что в некоторых моментах нужно уметь держать язык за зубами.

Мы присели на свои места, и началась основная часть банкета – поздравления, подарки, натянутые улыбки, красивые, но однообразные пожелания: «счастья, успехов, процветания». Всё это звучало так чинно и отрепетировано, что теряло смысл. Я смотрела на улыбающихся людей и думала, что всё это – просто красивая обёртка, внутри которой давно нет души. А далее звон бокалов, вспышки камер, гул голосов – всё смешалось в праздничную какофонию.