Катерина Коротеева – Развод. Дай мне шанс (страница 7)

— Смириться? Да ни за что! — крикнула я.

— И что ты сделаешь, глупая? А? — прищурилась его мать.

— Я подам на развод!

— На развод, говоришь? — с презрением фыркнула она. — Ну хорошо. Тогда пошла вон из моей квартиры, тварь неблагодарная! — свекровь указала на дверь, и ее глаза сверкнули злобой.

Глава 5

Карина

Я застыла. Это был не просто крик — это было унижение, обрушившееся на меня, как лавина.

Я шумно дышала и, пребывая в глубоком шоке, смотрела на женщину, которая посмела мне сказать такое и указать на дверь.

— Я? Неблагодарная тварь? — тихо переспросила я, ощущая, как внутри нарастает ярость. — И должна воспитывать дочь, чтобы она шлюхой не стала? А сама-то кого воспитала? Не шлюху в мужском обличии? — ядовито выплюнула я.

— Заткнись, я сказала! — рявкнула свекровь и стиснула от злости зубы.

— Что не нравится слышать правду? — в ответ прошипела я.

После того, что я о себе услышала, мне стало окончательно плевать, что она обо мне подумает.

— Мы тебя сюда приютили, тварина, с ребенком помогали, а ты что взамен? Скандалы и нервы!

Я почувствовала, как меня захлестывали эмоции.

— С ребенком помогали? — прошипела я, делая шаг вперед. — Вы это называете помощью? Постоянные упреки, вечные нравоучения и подколы? Вы думали, что я этого не замечаю?

— А что мне было делать? Смотреть, как ты ничего не умеешь? Ты даже нормальной матерью быть не можешь, — ее голос стал громче. — Не молоко, а вода, ребенок постоянно голодный, ты всё время ноешь! Да от такой стремной бабёнки любой нормальный мужик сбежит куда глаза глядят!

Эти слова врезались в меня, как сотни острых игл. Я задрожала от ярости.

— Я всё это терпела ради Платона! Ради нашей семьи! — мой голос сорвался на крик. — Но знаете что? Теперь я понимаю, откуда у него это отношение ко мне. Это вы его так воспитали! Всё ради себя, ничего для других!

— Замолчи! — закричала она, сделав шаг ко мне. — Как ты смеешь говорить такое? Я его мать!

— Вот именно, — я не отступала. — Мать, которая не может увидеть дальше своего носа и гордости! Вы думаете, что помогаете? Нет. Вы разрушаете! Вы разрушаете всё вокруг себя!

— Это ты всё рушишь! Ты! Ты с самого начала была никем, — свекровь указала пальцем на меня, ее голос дрожал от злости. — Платон сделал одолжение, когда женился на тебе. А ты этого не оценила!

Я шагнула ближе, сжимая кулаки.

— Одолжение? Знаете, что? Да пошли вы вместе со своим ненаглядным сыночком.

Она замахнулась, будто хотела ударить меня, но остановилась.

— Пошла вон отсюда! — не своим голосом заорала она. — Чтобы мои глаза тебя больше не видели!

От истошных криков проснулась Дина и заплакала.

— С удовольствием! Ноги моей здесь больше не будет! Никогда!

Я развернулась на пятках, зашла в спальню и достала из шкафа спортивную сумку. Вытрясла на кровать всё барахло, которое в нее собирал Платон для тренировок в спортзале, и принялась запихивать свои вещи первой необходимости и дочкины.

Всё это время, стоя в дверном проеме, меня подбадривала мамаша мужа.

Ее абсолютно не волновало, куда я отправлюсь с ребенком на руках зимой ночью в минус пятнадцать.

Да и я об этом особенно не задумывалась.

Мне хотелось поскорее покинуть змеиное гнездо, а куда поехать, решу по дороге.

Так быстро я еще никогда не собиралась. Понимала, что за некоторыми вещами нужно будет вернуться, и коляску тоже нужно будет забрать, но не сегодня.

Я вышла из квартиры с Диной, и свекровь со словами: «Скатертью дорога», с грохотом захлопнула за мной дверь.

— Счастливо оставаться, сука! — крикнула я и вызвала лифт.

Всё! Хватит!

Провались всё пропадом!

Ни за что и никогда я не буду терпеть подобного унижения!

Не на ту напали!

Я вышла на первом этаже. Стоя в подъезде, я позвонила Оле и договорилась переночевать у нее. Затем вызвала такси, а через пятнадцать минут я позвонила в домофон подруги.

Меня трясло от разрывающих душу эмоций настолько, что мороза я практически не чувствовала. А когда поднялась на лифте на шестой этаж и переступила порог недавно родной съемной квартиры, я выключила телефон.

Я просто уверена, что Платон начнет мои поиски. Будет постоянно звонить.

Ну… или я его плохо узнала за два года.

Может быть, и не будет. Ему сейчас совсем не до меня, там Наташу надо спасать.

Чёртов рыцарь!

Пусть теперь живет со своей ненормальной мамашей, приводит к ней любимую Наташеньку и всем семейством счастливо валят в закат!

— Господи, ты вся дрожишь, — глядя на меня, запричитала Оля.

Подруга забрала Дину и понесла ее раздевать.

На удивление, дочка всю дорогу не плакала. Стоило нам выйти из подъезда и сесть в машину, она успокоилась и, хлопая ресничками, внимательно смотрела на меня.

Я скинула на пол спортивную сумку, сняла шапку, куртку и сапоги, а затем прошла в зал к девчонкам.

— Прости, что явилась на ночь глядя, — извинилась я.

— Ты всё правильно сделала, что приехала. Он с Наташей, да? — понимающе хмыкнула подруга.

— Да. Ты была права, Оль. Зря я ему доверяла, — всхлипнула я.

— Так, не вздумай сейчас реветь! — пригрозила она. — Вы с Диной спите на этом диване. Давай я его разложу, ты уложишь дочку спать. Посмотри, она зевает, а я подожду на кухне. Придешь, всё расскажешь, поплачешь и выльешь душу, хорошо?

Я кивнула и промокнула глаза салфеткой.

Оля разложила диван, он стал большим, как двуспальная кровать, и постелила нам постель. Я скрутила большой плед в рулон и соорудила у стены люльку, чтобы дочка никуда не укатилась, пока меня не будет рядом.

Я дала дочке грудь, она быстро уснула, и я пришла на кухню.

— А теперь рассказывай, — прошептала подруга.

Она разлила по кружкам зеленый чай, поставила вазочку с печеньем и ждала меня.

Я поблагодарила ее и рассказала обо всём, что произошло. Какой разговор я слышала, и что потом мне говорила свекровь.

Теперь я не сдерживалась.

Горечь и обида рвались нескончаемым потоком.

Оля обнимала меня, гладила по спине, разрешала проговорить всё, что накипело.

А когда я выговорилась, она дала мне в руки кружку с чаем и тихо предположила:

— Выходит, что Платона с Наташей связывает общее прошлое. У них что-то было, но Наташа сделала выбор в пользу Вити.

— Судя по разговору, так и было, — согласилась я. — Платон на нее разозлился, когда об этом говорил. Получается, что я и наша дочь — всего лишь месть Наташе. Он хотел ей доказать, что способен быстро обзавестись семьей. Доказал. Я передать не могу, как мне тошно от понимания, что меня использовали, Оль.