Катерина Коротеева – Измена. Никогда не прощу (страница 7)
Внутри заворочалось новое беспокойство, оттесняя недавнюю уверенность в завтрашнем дне.
Если это что-то неважное, тогда почему он так занервничал?
Почему он тут же отложил в сторону телефон, как только понял, что в комнате не один?
– А что за дела такие важные с утра? – спросила я, пытаясь скрыть подозрение в голосе.
Он усмехнулся, но его смех прозвучал как-то наиграно.
– Лиз, да брось. Ты что, думаешь, я тут с кем-то переписываюсь? – в его голосе прозвучала смесь раздражения и весёлого недоумения. Он подошёл ближе и обнял меня за талию. – Ты же знаешь, что мое сердце занято тобой.
Я заставила себя улыбнуться.
Излишняя подозрительность отнимает много энергии.
После вчерашних откровений Данил не мог так быстро меня обмануть. Но где-то глубоко внутри снова зародилось неприятное ощущение, как маленький звоночек, который ты пытаешься игнорировать, но он всё равно даёт о себе знать.
– Конечно, знаю, – ответила я, надеясь, что моя улыбка выглядела естественно.
Я смотрела в глаза любимого и думала, что ему удалось меня убедить, но сейчас понимаю, что нет.
Утренний эпизод оставил свой осадок.
Внутри снова зашевелилась интуиция. Она будто пыталась сказать мне: «Будь осторожна. Не всё так просто».
Мы пошли на кухню, там вместе позавтракали, а потом Данил быстро собрался, поцеловал меня и уехал на работу.
Всё вроде бы привычно, кроме переписки мужа с «важной ерундой» и его реакции на мое внезапное появление в спальне.
От размышлений меня отвлек собственный мобильник.
Звонила сестра.
– Настя, привет, – с улыбкой ответила я.
– Привет, Лизун, – съехидничала она.
– Я тебя сейчас прибью, – рыкнула я.
В детстве, когда сестра хотела довести меня до белого каления, всегда Лизуном называла. Это такой шарик из липкой массы, который можно кидать в окно, а он не разбивает стекло, а расплющивается на нем как огромный кусок слизи.
Короче, выглядит как гигантская сопля в разобранном виде.
Нет, если бы Настюха меня называла соплей, я бы ее точно прибила, а так за Лизуна порыкиваю, ассоциация она такая. Никуда от нее не деться.
А ей лишь бы надо мной посмеяться, как в старые добрые времена. Она младше меня всего на два года.
– Да, ладно, сестрен, расслабься. Я пошутила. Какие планы через два часа?
– Еще не решила, а что?
– У меня образовалось окно, препод по зарубежке заболел, и мои девчонки тоже с температурой сели по домам, не с кем даже посидеть кофе попить в перерыве между лекциями. Мы с тобой целую неделю не виделись, у меня новостей собрался целый мешок! – хохотнула она.
– Заинтриговала. Так, скажи мне, ты хочешь попить кофе там же, где мы и в прошлый раз сидели? Недалеко от твоего универа? – уточнила я.
– Да. Та же кафешка, – подтвердила она.
– Поняла, – я взглянула на часы, – хорошо, через два часа приеду.
Я попрощалась с сестрой и вернулась на кухню.
Даже лучше, что с ней встречусь. Отвлекусь. Мы с Настей уже неделю не виделись. Я соскучилась.
Она всё еще живет с родителями, никак не решится на переезд из деревни в город. Так и мотается туда-сюда, встает ни свет ни заря, летит в универ, а домой возвращается с последней электричкой.
Надо бы поговорить с ней, может всё-таки решится переехать поближе к учебе?
Пока собиралась, мой телефон пиликнул входящим сообщением.
Я взглянула на дисплей, и у меня чуть глаза не вывалились.
От скрытого номера висело сообщение:
Глава 8
Я сидела в уютном кафе напротив сестры, смотрела, как она весело размахивала руками, рассказывая какую-то смешную историю.
Настя всегда была такой – легкой, энергичной, будто никакие жизненные тяготы не могли ее сломить. Звонкий смех сестры разливался по помещению, привлекая внимание окружающих. Вокруг нас шум, звон посуды, разговоры – но я была словно в вакууме.
Всё, что она говорила, пролетало мимо. Перед глазами всё еще стояло утреннее сообщение.
Я бросила взгляд на сестру – как ей удается быть такой беззаботной?
Мы месяц назад похоронили бабушку, она была наше всё, и Настя уже снова смеется, как будто ничего не произошло.
– Ну, Лиз, ты слышишь меня вообще? – она пощелкала пальцами у меня перед носом, пытаясь вернуть к разговору.
– Прости, задумалась, – я попыталась натянуть улыбку.
– Ладно, слушай, – Настя наклонилась ко мне поближе, понизив голос, как будто собиралась раскрыть секрет вселенной, – ты слышала про Олега и Любу? Деревня гудит!
Я сразу же навострила уши.
Настя знала, как увлечь меня сплетнями из нашей родной деревни, и хотя я больше не жила там, эти истории всегда приносили странное чувство ностальгии. А сейчас они точно помогли бы отвлечься от моих тревог.
– Олег-то, – продолжила Настя, сделав драматическую паузу, – Любе изменил! Представляешь? После десяти лет брака! Все вокруг в шоке. Ну и началось: кто-то на его стороне, кто-то на ее.
– Как это вообще возможно? – я машинально отреагировала, хотя сердце сжалось от ощущения чего-то странного и тревожного.
– Ну, как обычно, – Настя сделала рукой круговое движение, изображая что-то неизбежное. – Люба постоянно его пилила. Говорят, что из-за неё он вечно на нервах, домой приходить не хотел. Даже соседки судачили, что она его доводила своими упреками. Мол, не хватает ей чего-то, всё не так, не сяк. Ну вот и случилось. Сходил на сторону, как говорится.
Я покачала головой, хотя меня больше интересовало другое.
– А кто в его защиту-то встал?
– А вот здесь начинается самое интересное! – Настя наклонилась еще ближе, чтобы придать истории больше остроты. – Одни говорят, что он подонок, десять лет прожить с женщиной и вот так предать ее. А другие, типа его близкие друзья и родственники, говорят, что Люба сама виновата, что затюкала мужика. Мол, давно он к этому шел. И пришел.
Настя говорила легко, весело, как будто обсуждала не чужую трагедию, а какую-то забавную ситуацию. А у меня внутри всё похолодело. Вроде бы Люба и Олег – не мы с Данилом, но что-то тревожное всплыло на поверхность.
С мелких придирок, с непонимания, с упреков, а потом однажды кто-то решает, что уже можно искать утешение на стороне.
– Представляешь, как больно Любе сейчас, – пробормотала я, пытаясь представить себе, как это – узнать о предательстве.
Настя махнула рукой.
– Да уж, больно, но что поделаешь? Жизнь такая, Лиз. Разве это новость?
Я снова погрузилась в свои мысли. Настя всегда легко относилась к таким вещам. Для нее всё было чересчур просто: жизнь продолжается, даже если кто-то предает или умирает.
Месяц назад, когда умерла наша бабушка, спустя девять дней, она так же легко и просто сказала: «Бабушка болела, она отмучилась. Главное, что мы ее помним и любим. Жизнь продолжается, Лиз, у нас есть свои дела, нельзя жить в вечной скорби».