Катерина Коротеева – Бывшие. Была и будешь моей (страница 11)
– Всё хорошо, малыш. Всё хорошо, мама рядом.
Но Данил не отступал, и его следующий вопрос разрезал воздух, как удар хлыста:
– Это мой сын? Скажи мне правду!
Я посмотрела на него, борясь с комком в горле, и нашла в себе силы выдохнуть:
– Данил, уйди. Я не собираюсь ничего обсуждать здесь, на детской площадке.
– Правду, Лиз, я жду.
– Правду? – прищурилась я. – Это мой ребенок и только мой, доволен?
– Ты думаешь, я поверю, что он не мой? – он сжал кулаки, его голос чуть повысился, и несколько детей на площадке удивленно обернулись.
– Хватит! – я почти прошипела. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?
– Лиза, я понимаю только одно: ты скрыла от меня ребенка! – он опустил глаза на Матвея, и его лицо на мгновение дрогнуло. В глазах бывшего промелькнули целый ураган эмоций: шок, непонимание, а потом какая-то странная смесь осознания и решимости. – Ты даже не дала мне шанса…
– Данил, не начинай! Ты не имеешь права меня в чём-то обвинять! – мой голос стал жёстким, я почувствовала, как напряжение сдавило грудь.
Он замолчал, но его взгляд оставался пронзительным, словно он искал ответы, которые я не могла ему дать прямо сейчас. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, схлестнулись взглядами в неравной битве. На этом поле боя ему не победить, я любого порву за своего ребенка.
Я уже давно не та Лиза, которую он знал.
Наконец, Данил выдохнул, словно борясь с собственным гневом, и его голос, чуть спокойнее, прорезал тишину:
– Хорошо. Не здесь. Не сейчас. Но мы должны это обсудить, Лиза. Скажи мне, где и когда мы встретимся, – голос Данила был напряжённым, словно он боролся с собой, чтобы не сорваться.
Его взгляд прожигал, и в этом взгляде был целый спектр эмоций – от гнева до растерянности.
Он выдержал паузу, а потом добавил:
– Желательно сегодня.
Я сглотнула, чувствуя, как все мои нервы натянуты до предела.
Мои пальцы дрогнули, крепче сжимая Матвея. Он зашевелился на руках, но мне казалось, что я не могу его отпустить, будто только эта близость с сыном помогает мне не разлететься на осколки.
– Нет, сегодня не получится. У меня все выходные заняты, – проговорила я с трудом.
– Лиза! – рыкнул он так, что я вздрогнула, а Матвей испуганно дёрнулся и захныкал.
Я резко подняла на Данила взгляд, почувствовав, как горячая волна гнева поднимается от груди к горлу.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, понял? – я выплюнула эти слова, указывая на него пальцем.
Данил чуть приподнял брови, удивлённый моей резкостью. Его челюсть напряглась, но он молчал.
Я шагнула назад, чтобы создать хоть какую-то дистанцию, и уверенно продолжила:
– В понедельник я буду по работе в городе. Можем встретиться в шесть часов вечера в кофейне напротив офиса «Северного Брау». Это единственное время, когда я могу.
Его глаза потемнели, словно он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого глубоко вдохнул. Короткий кивок, быстрый взгляд на Матвея – и его лицо вдруг стало другим. В этом взгляде больше не было злости, только нечто странное: недоверие, любопытство и… нежность?
Он помедлил, словно хотел что-то добавить, но сдержался.
– Хорошо. До встречи, Лиз, – коротко бросил он, развернулся и зашагал прочь, оставляя за собой напряженную тишину.
Я смотрела, как он уходит, чувствуя, как внутри всё опустело. Напряжение, которое сдавливало меня со всех сторон, наконец начало отступать, но оставило за собой лишь дрожь в коленях.
Матвей что-то лепетал о качелях, его голос был таким хрупким и безмятежным на фоне бурлящих внутри эмоций.
Когда мужская фигура исчезла за воротами детской площадки, я позволила себе наконец выдохнуть. Матвей смотрел на меня своими большими глазами, а я заставила себя улыбнуться.
– Идем, малыш, – хрипло сказала я, чуть погладив его по спине, стараясь, чтобы мои руки не дрожали. – Всё хорошо.
Но внутри всё было далеко не хорошо. Я чувствовала себя словно на краю пропасти, и Данил, как буря, срывал землю у меня из-под ног. Страх за Матвея смешивался с гневом, беспомощностью и предательским облегчением, что всё закончилось хотя бы на этот раз.
Я прекрасно понимала, что это всего лишь временная отсрочка перед казнью.
Я взглянула на сына, который уже смотрел на качели, не подозревая, какие волны поднимаются в душе его матери.
– Всё хорошо, малыш, – повторила я чуть тверже, будто пытаясь убедить не только его, но и себя.
И всё же внутри тлело одно обещание: я не позволю Данилу разрушить мир, в котором Матвей счастлив и защищён. Никогда.
Глава 12
Когда водитель сообщил, что упустил Лизу, у меня оставалась только одна зацепка – гребаный Оскар.
Он как застрявшая тонкая рыбная косточка в горле, которую так просто не вытащить, если хорошо не постараться.
И мне пришлось напрячься. Я набрал своему безопаснику, благо у меня были некоторые полные данные чмошника – Бергер Оскар Маркович и номер машины, это всё, что нужно было моим людям. Они быстро пробили его адрес, и я направился туда.
Когда я прибыл на место, взглянул на высотку, в которой он недавно купил квартиру. Неплохо он устроился. Район шикарный, двор круглосуточно охраняется, подземный паркинг. Казалось бы, идеальное место для тех, кто хочет жить тихо и спокойно.
Мне пришлось немного повозиться, чтобы меня пропустили. Не всё так просто, когда ты не жилец и не гость. Но я был настойчив. Найдя его машину в паркинге, припарковался неподалеку.
Так я и провел ночь.
В машине.
Боже, какой это был ад!
Тело заныло от неподвижного сидения в неудобной позе. Спину будто кто-то молотил всю ночь, а шея, из-за склонившейся на руль головы в какой-то момент, затекла так, что я едва смог ее повернуть.
Сон? Забудьте. Я дремал урывками, то и дело вздрагивая от малейших звуков. И всё равно мозг отказывался отключаться, терзая меня бесконечными мыслями: Она с ним или он вернулся домой один? А вдруг они вместе? Где-то там, наверху. Если да, то что они делают? Как он на неё смотрит? Что она ему говорит?
В половине двенадцатого утра я уже собирался уезжать, отчаявшись увидеть хоть что-то. Силы были на исходе, терпение – на нуле.
И тут дверцы лифта распахнулись.
Я выпрямился так резко, что в шее хрустнуло, но я даже не обратил на это внимания. Потому что увидел Лизу.
С ним! Во вчерашнем платье.
Значит, она осталась ночевать? Они не живут вместе?
Эта мысль на миг заставила меня выдохнуть. Хоть что-то. Это ещё не конец. У них еще нет общего жилья.
Но факт, что она проводит с ним ночи, всё равно вонзился в меня ножом, да ещё и провернулся.
Итак, они просто… трахаются?
Значит, у них служебный роман. То-то он вел себя с ней по-хозяйски на мероприятии, обнимал, прикасался… сука, наверное, терся своим членом об нее, уж слишком тесно иногда к ней прижимался. Что-то шептал ей на ухо, и она смеялась, а после банкета они поехали к нему, чтобы…
Чёрт.
Пока я сидел охранял его тачку, он трахал мою женщину, заставлял стонать…
Я крепко стиснул зубы, чтобы не позволить себе развить мысль дальше, и прямо сейчас не выскочить из машины и не разбить рожу ублюдку.