Катерина Коротеева – Бывшие. Была и будешь моей (страница 10)

– Не совсем. Но лучше лично обсудим.

– Ладно, скоро буду, – заверил Оскар и нажал кнопку завершения звонка.

В машине снова повисла тишина.

– Это брат? – осторожно спросила я.

– Да. Антон, младше меня на два года, но ведет себя так, будто в семье младший я.

– Ты, значит Оскар, а он Антон? – удивилась я. – Интересно, чем руководствовались родители, когда выбирали вам имена?

– Всё просто, – усмехнулся он, – на мне они оторвались, назвав необычным именем, Тохе повезло больше.

Я кивнула, не зная, что сказать, и снова уставилась в окно.

Когда мы доехали до деревни, грязь на дорогах сменилась снежной слякотью, по краям тропинок всё еще лежали высокие потемневшие сугробы. Оскар припарковался возле многоэтажного дома.

– Спасибо, что подвез, – я отвлеклась от пристегнутого ремня и посмотрела на него. – Может, зайдешь на чай?

Он посмотрел на меня, потом бросил взгляд на часы.

– Спасибо, но не сегодня. Хотелось бы побыстрее выяснить, что от меня понадобилось брату.

– Тогда до понедельника, – с легким разочарованием пробормотала я.

– До понедельника, Лиз, – он улыбнулся и тепло взглянул на меня, прежде чем я вышла из машины.

Пока я шла к дому, машина плавно тронулась и скрылась за поворотом. Мама появилась в окне второго этажа с Матвеем на руках и махнула мне рукой, а сыночек радостно протянул ко мне маленькие ручки. Я с улыбкой махнула в ответ и зашла в подъезд, а внутри вдруг с новой силой заворочалась тревога, будто что-то не так, но что именно, я понять не могла.

Квартира встретила меня запахом домашней еды и тихим детским лепетом. Мама стояла в коридоре, на руках у нее был Матвей. Он тянул ко мне пухленькие ручки, серые глаза – точь-в-точь как у Данила, будто вырезанные по его шаблону, смотрели с неподдельной радостью. Светлые волосы торчали пушистыми вихрами, розовые щёчки манили к себе, словно сахарная вата.

– Мама! – звонко позвал он, и я тут же подхватила его, прижимая к себе.

– Мой сладкий, – я поцеловала его в теплую щёку. – Как ты тут?

– С утра погуляли всего сорок минут, – улыбаясь, вмешалась мама. – А потом ему вдруг приспичило на горшок. Пришлось вернуться.

– Он уже пообедал?

– Покушал, конечно.

– А спать еще не планирует? – уточнила я, глядя на Матвея, который уже тянул ручку к моим волосам.

– Да никак не уложим, – сокрушалась мама. – Ему бы еще побегать надо.

– Давай, одевай его, я схожу с ним погуляю.

Не дожидаясь ответа, я передала сына маме. Она с улыбкой забрала малыша и ушла в комнату его одевать.

Из кухни выглянула Настя. Она держала вилку в одной руке, а другой откидывала с лица светлые волосы.

– Приветик, дорогая, – сказала она с интересом. – Как дела? Как вчера сходила на мероприятие?

Я покосилась в сторону кухни, где за столом остался отец, и, наклонившись к Насте, шёпотом ответила:

– Потом расскажу. Это ужас.

Настя моментально изменилась в лице, но молча кивнула.

Мама вернулась с уже одетым Матвеем, закутанным в куртку и с ярким шарфом на шее.

– Вот, забирай, – сказала она, отдавая мне малыша.

– Пойдём, мой сладкий, – я обула его в сапожки и взяла его за руку. Мы захватили с собой ведёрко, совок и мячик, после чего вышли во двор.

Во дворе местами всё ещё лежал снег. Чистых мест осталось немного, но мы с Матвеем решили сделать куличики. Потом он забрался на качели, и я катала его, пока его заливистый смех не стал привлекать внимание других детей. Потом он захотел поиграть в мяч, и мы немного побросали его друг другу.

Во дворе гуляло ещё несколько детей с родителями. Матвей, завидев мальчика примерно своего возраста, захлопал в ладоши и побежал к нему. Они быстро нашли общий язык, начав катать друг другу мяч. Матвей звонко смеялся, его смех разносился по двору, словно самый счастливый звон колокольчика.

Я не могла отвести глаз от его светлого личика, от того, как он сосредоточенно пытался догнать мяч, как смешно топал по грязному снегу, оставляя крошечные следы. Моё сердце переполнялось теплом.

И вдруг, Матвей споткнулся, покачнулся, словно маленький кораблик в буре, и упал на колени в мокрую кашу из снега и земли.

– Мама, бо! – тоненько выкрикнул он, поднимая ко мне свои глаза, полные слёз, от которых защемило грудь.

Я тут же бросилась к нему, ноги скользили по рыхлой дороге, но я не могла думать ни о чём, кроме своего малыша. Подняв Матвея, я быстро его осмотрела и прижала к себе, чувствуя, как он дрожит.

Ничего страшного не случилось, просто ударился и испугался.

– Больно тебе, маленький? Понимаю, – прошептала я, целуя его теплую, влажную от слез щёчку. – Мама сейчас пожалеет, и всё пройдет. Не плачь, мой хороший.

Матвей всхлипывал, прижимаясь ко мне, а я, гладила его по спине, стараясь успокоить.

Но внезапно всё вокруг изменилось.

На меня упала длинная тень, перекрыв приглушённый весенний свет. Сначала я подумала, что это просто кто-то из прохожих, но моё сердце пропустило удар.

Позади раздался низкий и до боли знакомый голос:

– Мама?!

Я замерла. От этого одного слова по спине прокатилась ледяная волна. Мой разум мгновенно осознал, чей это голос, ещё до того, как я успела обернуться.

– Вот это новость! – продолжил он, с какой-то язвительной усмешкой. – И какое же отчество у ребёнка?

Глава 11

Я крепче прижала к себе Матвея, медленно встала с ним на руках и обернулась.

Данил стоял напротив и смотрел так, будто весь мир для него сузился до одной точки – меня и моего сына. Его глаза метались от меня к Матвею, словно он пытался сложить пазл, который вдруг стал слишком очевидным.

Его лицо напряглось. Глаза гневно сузились.

– Лиза, я спросил кто отец ребёнка? – голос Данила прозвучал глухо, но каждый звук отдавался в груди, как набат.

Как он меня нашел?

Как он вообще здесь оказался?

Взгляд бывшего мужа обжигал, как ледяной ветер, от которого внутри всё сжалось. Мой разум словно пытался найти выход, но я стояла, не в силах отвести глаза от его лица. Губы задрожали, но не от холода.

Я опустила взгляд на Матвея, который крепко сжимал мой шарф. Сердце билось так, словно хотело вырваться наружу.

Нужно срочно что-то делать.

– Лиз…

– Данил, не сейчас, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Уходи.

– Не сейчас? Ты издеваешься? – он вскинул брови, шагнув ближе, а взгляд стал острым, как лезвие ножа. – Лиза, я хочу услышать ответ.

– Это не твое дело, – бросила я, с трудом удерживая слезы. – Ты давно потерял право задавать такие вопросы.

– Не мое дело? – его губы скривились в усмешке, но в глазах читалась боль. – Ты думаешь, я слепой? Лиза, он… он же моя копия! Или ты будешь это отрицать и говорить, что этот малыш от твоего слизняка Оскара? – чуть приподняв голос, сказал он, но тут же опомнился, когда Матвей испуганно замер в моих руках.

– Данил, прекрати! – я почти сорвалась на крик, но тут же одернула себя. Вокруг гуляли дети, мамочки косились в нашу сторону, некоторые шептались, бросая на нас заинтересованные взгляды. – Не здесь. И не сейчас! Ты пугаешь его.

Матвей, словно почувствовав напряжение, начал суетиться на руках, его губы искривились, и он едва не заплакал. Я принялась гладить его по спине, шепча успокаивающее: