Катерина Кавалье – Хозяйка сада черных роз (страница 8)
– Могу понять почему, – кивнула Виктория и больше не произнесла ни слова.
К лучшему. Все размышления Дамиано были заполнены совсем другим. Он поднял взгляд на ступени Санта-Кроче, осматривая знакомые стены и колонны. Осенний свет делал фасад бледнее обычного: белый мрамор слегка серел, арки, узорчатые карнизы и острые линии окон казались еще более угрожающими.
Выстроенные у входа доны выглядели как живая хроника истории города. Каждая фамилия была отмечена в истории десятилетиями, а то и веками власти, и каждая так или иначе держала в руках всю Италию.
И сегодня
Парадокс, от которого хотелось усмехнуться. Человек, чью родословную никогда не признавали, будет стоять в одном ряду с ними – наконец-то равный, но только после смерти.
Темные костюмы, длинные черные пальто, серебристые волосы некоторых стариков, тяжелые кольца, которыми они привычно перехватывали трости. Все они стояли неподвижно, как часовые у гробницы.
И ни один не позволил себе смотреть в сторону, пока процессия готовилась показаться из-за поворота.
Лучиано при жизни не удостаивался таких почестей. Даже мечтать не мог. Его боялись, уважали, считались с ним, но никогда не признавали.
Шорох прошел по толпе.
Как будто кто-то невидимый отодвинул занавес, и весь город вытянул шею одновременно в попытке поймать глазами катафалк, что провозил тело Корсани по городу. Напряжение стало почти физическим, начало давить на грудную клетку.
Если бы кто-то заговорил, слова утонули бы в этом плотном воздухе.
Дамиано задержал дыхание и наконец разглядел издалека первые машины черного кортежа. Они проезжали мимо толпы, двигаясь достаточно медленно, чтобы люди успевали попрощаться. Кто-то крестился, кто-то склонял голову, кто-то вытирал слезы.
Вокруг них на ступенях церкви тоже немного переместились люди. Чтобы смешаться с толпой и не создавать лишних препятствий, позади встали Маттео и Виктория. Она мягко коснулась плеча Дамиано в знак поддержки, но почти сразу опустила руку.
Шум окончательно прекратился, когда десяток машин замер у церкви. Люди выходили: кто-то казался знакомым, кто-то явно появлялся на публике впервые. Тем не менее прибывшие не производили впечатления молодых членов клана – напротив, каждый из них понимал, где находится и зачем. В их взгляде горели искренняя скорбь и почтение, которое они приготовились выразить своему дону.
Шестеро мужчин подняли гроб из темного дерева, сразу же принимая его вес на свои плечи, и под мертвую тишину отправились к дверям.
Дамиано сразу заметил Кейла Казентино – человека слишком знакомого. Их пути пересекались дважды, и каждый раз Дамиано убеждался, что Кейл оставляет после себя кровавый след, видимый лишь немногим.
Он относился к тем, кто служил семье Корсани не одно десятилетие, и его присутствие подле вдовы не могло быть сюрпризом. К тому же Казентино всегда уважал женщин. В общем-то, как и любой член мафии. В культе поклонения женщинам был свой практический смысл: жены владели мощнейшим оружием, которое в любой момент могли направить против мужей, – пойти в полицию и сдать всех.
– Вот она, – шепнул Маттео и кивнул назад на автомобили.
Ручка щелкнула, вперед выскочила охрана, и только затем
Вуаль скрывала ее лицо полностью, оставляя лишь теплый отблеск волос, собранных в узел, и слабый блеск жемчуга у шеи. Никаких украшений, кроме этого – и все равно больше чем достаточно, чтобы ее появление ощущалось как удар по легким.
Дамиано знал, что ей всего двадцать три, но она выглядела куда моложе и совсем хрупкой в черном платье и перчатках, сжимающая букет белоснежных роз. Таких ярких, что они светились даже в осенней серости.
Он не видел ее глаз. Не знал, что скрывалось под кружевом: холод, страх, ярость, пустота? В том, как она держала спину и шла вперед, не опуская головы, было что-то слишком уверенное для двадцатитрехлетней девушки, которая только что потеряла мужа.
Возможно, именно это и заставило его задержать взгляд.
За ее плечами сразу выстроились люди – узкий, плотный ряд мужчин, которых Дамиано знал лишь по фамилиям и редким встречам.
Кьяра окружила себя влиятельными людьми, которые были преданы ее семье десятилетиями, если не веками. Она выбрала тех, кто будет служить ей, потому что они дали клятву и не оставят ее, даже если нынешнее руководство будет их не устраивать. И они не позволят ей утонуть, потому что захлебнутся кровью вместе с ней.
Процессия тронулась вперед, к дверям базилики, с Корсани во главе.
Она была так близко, что можно было протянуть руку, дотронуться до нее кончиками пальцев. Почувствовал бы он дрожь ее плеч? Или разглядел бы слезы?
Он не видел, но знал, что ее внимание приковано к нему. Отвечал ей тем же, пока Кьяра не скрылась в дверях, а сам Дамиано не оказался в толпе постепенно утекающих внутрь людей.
Ладан висел под сводами тяжелым сладким дымом, орган тихо тянул свою мелодию, и стенам Санта-Кроче, казалось, больше ничего и не требовалось.
И когда Дамиано снова нашел ее, она дошла до самого алтаря к гробу, накрытому черной тканью. Священник коснулся ее плеча:
– Господь утешает тех, кто идет в сени смертной. Будь сильной, дочь моя.
Капли упали на дерево, на цветы, на камень пола.
Кьяра перекрестилась, склонив голову, и положила розы на паллий. Сперва она поправила лепестки, будто укладывала что-то очень живое, и только потом тихо заговорила:
– Господь, если ты все еще слушаешь таких, как мы… – она вдохнула, закрыв глаза. – Прости ему то, чего не простила я. Прости за все, что он успел сделать. И за то, чего не успел.
Несколько свечей поблизости дрогнули.
– Я не знаю, что ждет его там, – продолжила она шепотом, – но пусть это будет мягче, чем то, что он получил здесь.
Она наклонилась и осторожно коснулась губами края крышки.
– Requiem aeternam dona ei, Domine…[1] и свет Твой пусть ведет его. Аминь.
Дамиано видел перед собой ту, чей голос срывался на каждой букве, он слышал пролитые слезы, смотрел на скорбящую вдову. И когда она развернулась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, он увидел последствия всех страданий.
Она была поистине красива. Выразительные глаза, изящные черты лица, не тронутые ничем, кроме семейного горя, отразившегося на ее явной худобе. Они смотрели друг на друга через весь проход, замершие во времени.
Корсани напоминала Дамиано кого-то, кого он знал давно, но видел впервые. Он не мог не задуматься, что у нее, этой девушки чуть младше него, придется отобрать все только потому, что она оказалась женой не того человека.
Казентино подал ей руку и подвел к месту. Промокнув глаза платком, Кьяра разместилась в первом ряду и больше не позволила себе обернуться.
Люди выходили медленно, разговаривали о том, что не предназначалось для чужих ушей. Кто-то подходил к семье, еще раз выражал соболезнования, ловил мимолетную улыбку юной вдовы и ее сдержанные благодарности.
На похоронах такого человека ни у кого не было слез, но сожаление все равно витало в воздухе.
– Что думаешь? – Виктория отвлеклась от беседы с кем-то из семьи Скьяретта и наконец вернулась к нему с логичным вопросом. Маттео до сих пор оставался в толпе.
– Упрямая, – только и бросил Дамиано, еще раз осмотревшись. Корсани не находилась. – Будет стоять до последнего.
– Но…
– Слабое место есть, и где-то на поверхности. Ты выяснила что-нибудь?
Она мотнула головой с очевидной досадой.
– Никто ничего не знает. Я надеялась на Ди Кристину, у них с Корсани были связи, но там тоже…
Виктория прервалась на полуслове, Дамиано сразу поднял взгляд. Кейл появился так, будто просто вышел из воздуха.
– Синьор Росетти, – произнес он и наклонил голову на миллиметр, ровно настолько, чтобы не оскорбить, но и не показать уважения.
Виктория приподняла бровь. Маттео, кажется, тоже заметил изменение обстановки.
– Казентино, – кивнул Дамиано так же ровно.
Тишина между ними стала странно плотной. Они оба слушали ее, как будто пытались выяснить, что скрывалось за шумом утекающей толпы.
Кейл заговорил первым:
– Мадонна желает поговорить лично.
– Сейчас?
Врать он бы не стал, его это удивило.
Казентино слегка склонил голову.
– У нее был тяжелый день, но она в полном порядке и хочет…
Слово прозвучало так, что Виктория улыбнулась – профессиональная оценка: Кьяра держится.
– Что именно она хочет обсудить? – спросил Маттео, как только оказался рядом.
– Детали разговора меня попросили оставить в тайне.
Всегда такой вежливый и обходительный… Если он еще не продавил Корсани на полное подчинение правилам, Дамиано даже удивится. Он осторожно опустил руку Виктории со своего локтя и махнул вперед.