Катерина Кавалье – Хозяйка сада черных роз (страница 2)
Странно, но в этом ему можно было поверить даже после всего. Они сделали несколько шагов к ресторану; очередь разошлась в стороны, жадно разглядывая их. Пальцы Лучиано чуть крепче сжали ее ладонь.
Кьяре было трудно разобрать собственные эмоции: восторг смешивался с гневом, радость – со смятением, тревога – с параличом.
Воздух становился неправильным, почти горьким на вкус. Сердце предательски замерло.
Лучиано обернулся к ней – всего на секунду. Мимо проходили двое служащих отеля с чемоданами.
Он посмотрел на нее, и мир замедлился.
Секунда. Меньше, чем нужно на вдох.
И все обрушилось разом.
Сожаление во взгляде ударило сильнее любой его грубости. Как будто все невысказанные слова – извинения, обещания, то, что он так и не произнес, – застыли в этой одной чертовой секунде.
Она могла бы заметить странное движение у него за правой рукой.
Могла бы.
Но слишком сосредоточилась на невозможной тихой улыбке – той, что будто бы… прощалась.
Звук, похожий на треск ломающегося льда, прорезал воздух.
Голова Лучиано резко дернулась назад.
Кьяра не успела закричать – горячее брызнуло на ее щеки, тонкой теплой дугой скользнуло по рукам.
Тело содрогнулось от шока.
Взгляд мгновенно приклеился к нему.
Казалось, чья-то рука сжала ее сердце в ледяных тисках. Даже когда тело Лучиано упало на холодную плитку, она все еще смотрела туда, где он стоял секунду назад.
Только что… ведь только что он был здесь.
Она едва понимала свое движение вниз. Колени ударились о кафель. Сквозь пелену она слышала собственный крик где-то очень далеко.
Чьи-то руки схватили ее за плечи, пытаясь оттащить, но Кьяра на инстинктах потянулась вперед.
Не было последних слов.
Не было извинений.
Только струйка крови по центру его лба, где вошла пуля, уничтожая человека, которым он был.
На секунду мир застыл.
А потом – взорвался.
– Синьора! Назад! – голос прорезал тишину так резко, что по коже побежали мурашки.
Сильные руки рванули ее от тела, прижимая к полу, закрывая собой.
Стекло осыпалось дождем.
Охрана вырывала оружие, перекрывала коридор.
Кьяра слышала это как сквозь толщу воды.
Грудь дергалась от рыданий, но ни единого звука не было слышно.
Только теплая кровь на ладонях.
Только пустота там, где секунду назад билось его сердце.
– Уводите ее! Быстро!
Ее подняли – почти понесли прочь: по скользкому мрамору, мимо людей, которые застыли в ужасе.
Чьи-то шаги.
Крики.
Где-то далеко еще один выстрел.
Чужой мир рушился, гремел, трещал.
А ее – закончился в миг, когда его голова дернулась назад.
Глава 1
Значит, мертв.
Лучиано Корсани был мертв. Окончательно и бесповоротно. Выстрел в голову прямо на входе в ресторан, под руку со спутницей. Не спасли ни репутация, ни власть, ни кольцо охраны, с которым они вышли из машины, – пуля все равно достигла своей цели, а все новостные газеты были завалены фотографиями забрызганной кровью девушки.
Дамиано Росетти едва осознавал то, что услышал от своей соты – главной женщины в этой семье и его правой руки. Он медленно провел ладонью по своим светлым волосам, откидывая их со лба, и снова замер. Бьянка некоторое время вводила их в курс дела, покручивая бокал с красным вином. Виктория, их семейный врач, слушала ее, скрестив руки на груди, а Маттео бесшумно поднялся со своего места, чтобы налить себе еще виски.
Глядя на Бьянку, Дамиано в очередной раз подумал, насколько ее хрупкая фигура обманчива. Он прекрасно знал, что за этой почти детской внешностью, короткими черными волосами и зелеными глазами скрывалась железная хватка.
Удалось выяснить немногое – как об убийце, так и о девушке, сопровождавшей Лучиано. Мотивы в этом городе были у многих, но мало кто из семей решился бы убить главу крупнейшего клана.
Нужно было быть самоубийцей для такого.
Структура семей обещала безопасность и стабильность, определенный баланс, что они хранили годами. Даже если конфликты возникали, редко когда они позволяли себе развязывать войну. Отчасти поэтому Дамиано не выдвигал никаких обвинений: он считал, что Лучиано причастен к смерти его родителей, но открыто конфликт не начинал.
Он ненавидел их до глубины души – эту семейку, что выбралась с низов, но считала себя такой же, как остальные. Позволяла себе скупать дорогую недвижимость, расхаживать в роскоши и приходить на собрания с гордым видом.
Они были никем, никем и остались, сколько бы лет ни прошло в бизнесе, которым они захватывали город.
– Грязный способ, – Виктория фыркнула с презрением.
Она больше других не любила подобные выходки: врачебная привычка ценить жизнь делала для нее любую резню бессмысленной.
– Зато действенный, – запротестовала Бьянка.
– Один неверный шаг мог все испортить, а невинные люди пострадать. Давно репутацию в народе с колен не поднимала?
Дамиано поднял голову. Штормовая серость его глаз сейчас казалась почти черной от едва сдерживаемого торжества.
– Ты такая моралистка иногда, – недовольно сказала Бьянка. – Разве ты не должна радоваться мгновенной смерти?
– Свечусь от счастья.
Учитывая, что свет от окна ложился на длинные светлые волосы Виктории, она действительно
– Хватит, – Дамиано бросил на них обеих укоризненный взгляд. – По существу, пожалуйста. Кто теперь унаследует все дела семьи?
– В этом городе не слышали стука ножек младших Корсани, – отозвался Маттео, вернувшийся с бокалом. Дамиано ценил его не только за острый ум, но и за способность оставаться невидимым там, где темнокожий итальянец должен был привлекать внимание. Люди видели цвет кожи, карие глаза и расслабленную улыбку и совершенно упускали остальное.
Он расположился в кресле рядом с Бьянкой и ослепительно улыбнулся ей, как делал всегда. За что получил удар по плечу.
– Или жена, или его правая рука.
– Женщина не может управлять семьей, – напомнила Виктория, как будто они об этом не знали. Дамиано заметил и то, как она бросила взгляд на него, крутя между пальцев ручку, как скальпель. – Она займет эту должность только временно. Нет такого понятия, как женщина-дон.
– Звучит как обида. Такого понятия, как женщина-соттокапо, тоже не существовало, пока меня не назвали сотой. – Бьянка наклонилась вперед с улыбкой.
– Как будто вне наших стен это прижилось, – Маттео ухмыльнулся.