Катерина Калюжная – Знак вечности (страница 15)

– Что тогда случилось? Я ничего не помню.

– Вначале все шло более или менее гладко, если не считать того, что ты пустила Стаса дальше, чем требовалось. Впрочем, мы об этом не догадывались. Все происходило между вами двоими и со стороны смотрелось вполне невинно. Но под конец у тебя началась настоящая истерика, ты билась в конвульсиях, плакала, кричала, звала Антона.

– Нечто подобное я и подозревала, – согласилась Алина, чувствуя, как щеки заливает краска.

– Максиму было очень больно, это все видели, даже Соня. Но он быстро взял себя в руки. Он понимает твои чувства и, думаю, смирился с ними. Это не означает, что он не будет пытаться заслужить твою любовь. Он обеспечил себя целой вечностью, чтобы заставить тебя увидеть, что он ничем не хуже брата.

– Я никогда не считала, что он хуже, он просто другой. И он мне нравится. Больше, чем любой другой мужчина… Из живых, – после небольшой заминки добавила Алина.

– В том-то и беда. Бороться с призраком сложнее, чем с живым человеком. Особенно если речь идет о горячо любимом брате. Живой человек может ошибиться, а мертвый… Он уже сделал все, что мог, как хорошее, так и плохое.

Хадижа задумалась, но спустя немного времени продолжила:

– Антон совершил ошибку. Он должен был предложить тебе выбор, как это сделал Макс. Обычно в группе восемь человек, но правила допускают десять.

– Почему он не сделал этого?

Нежелание любимого человека впустить ее в свою жизнь мучило Алину с тех пор, как она узнала правду. Она не могла понять, что заставило его принять решение, принесшее ей столько боли.

– Антон слишком любил тебя. И, как ты правильно заметила, они с Максимом совершенно разные. Для Максима жизнь – это бой. Выше всего на свете он ценит силу, скорость, умение постоять за себя и защитить других. Бессмертие и неувядающая молодость – отличный бонус. Он обожает то, чем занимается. В своем выборе он не сомневался с рождения. Антон – другое дело. Он предпочел бы остаться смертным, спокойно жить в каком-нибудь небольшом городке, иметь работу, не связанную с постоянной опасностью – не только для него, но и для его близких, каждый вечер возвращаться в обыкновенную квартиру, где его ждала бы самая обычная женщина. Но они были близнецами, дополняли друг друга так, как никто. Расстаться было выше их сил. Максим всегда был упрямее, он смог убедить брата пойти по стопам родителей.

– Их родители – воители?

– Были. Они погибли примерно двадцать лет назад, – ответила Хадижа и продолжила: – Ради тебя Антон хотел оставить брата. Он собирался снять метку, но не успел. Во многом это моя вина. Я до сих пор не могу себя простить, что так глупо подставилась.

Арабка резко выдохнула, подняла на Алину огромные черные глаза и голосом, пропитанным виной и застарелой скорбью, проговорила:

– Прости, что разрушила твою жизнь.

– Максим рассказывал, как все произошло. В этом не было твоей вины, – Алина дотронулась до руки девушки. Уж кого-кого, а Хадижу в смерти Антона она не винила. Она слишком хорошо знала любимого, чтобы допустить, что он мог бросить раненую подругу на произвол судьбы.

– Нет, я виновата. Я заигралась. Воителю с моим опытом допускать такое не просто грех – это преступление. Если бы я могла, я умерла бы вместо него. Но это невозможно.

– Ты не ответила на мой вопрос, – Алина старалась отвлечь Хадижу от неприятных мыслей, – почему он не дал мне выбор?

– Он хотел для тебя жизни, о которой сам мечтал, точно так же, как Максим. Просто это две совершенно разные жизни.

В пятницу Максим повез Алину в замок, где их ждала Линда. О своем разговоре с Хадижей девушка ему не рассказала. Она чувствовала: все, о чем ей поведала арабка, правда, но изменить ничего не могла. К тому же она не собиралась бросать парня или причинять ему боль. Он стал для нее по-настоящему близким человеком, положа руку на сердце, она уже не представляла жизни без его грубоватых шуток, жестких поцелуев и иногда слишком уж страстных объятий. Вдвоем им было весело, она могла рассказать ему обо всем. И только одну тему они старались не затрагивать: Антон. Но и это девушку вполне устраивало. Поэтому Алина решила оставить все как есть.

Сегодня дорога показалась короче, чем в прошлый раз. Страх, не дававший Алине спать в последние дни, достиг своего апогея. Она чувствовала, как желудок совершает акробатические сальто, как трясутся холодные влажные руки, как скрипят крепко стиснутые зубы. Ей хотелось поскорее пройти через ритуал и еще больше хотелось никогда его не проходить. Максим, в свойственной ему грубоватой манере, старался ее подбодрить. К сожалению, безрезультатно. Алине нужно было, чтобы ее нежно обняли, прошептали на ушко слова утешения, сделали что-нибудь еще столь же глупое, но не менее приятное. Макс на это способен не был. Он просто не понимал смысла телячьих нежностей. Хоть он и видел, как Алине страшно, понять до конца ее чувств не мог.

Как и в первый их приезд, на воротах дежурили двое охранников, но конопатого Джефа среди них не было. Проверять их наклонилась крепкая темноволосая женщина. С Максом она знакома не была, поэтому внимательно осмотрела его знак, удовлетворенно кивнула и приказала напарнику открыть проезд.

В темноте весенний сад Линды выглядел еще более сказочным. После холодной ночи обычного мира магическое тепло приятно согревало кожу. По периметру был выставлен караул. Своим слабым, человеческим зрением Алина смогла разглядеть десять фигур, одетых во все черное и практически полностью сливающихся с пейзажем. Девушка не сомневалась, что охранников значительно больше, но увидеть тех, кто притаился вдалеке от хорошо освещенной стоянки, так и не смогла.

Тропинка привела их к входу в дом минуты через две. Никаких волшебных сюрпризов не последовало. Сегодня для шуток день был неподходящий, и Линда прекрасно это понимала.

Максим держал перепуганную насмерть подругу за руку. Она вцепилась в него со всей силы, чувствуя, как длинные ногти впиваются в шершавую кожу его ладони.

В первой комнате с массивной мебелью и пушистым ковром дежурил мужчина. Они обменялись с Максом рукопожатиями, после чего ночные визитеры подошли к стене, противоположной от той, через которую проходили в прошлый раз. Та послушно растворилась в воздухе, пропустив гостей во внутренние помещения. Никаких коридоров-лабиринтов там не было. Вместо них – анфилада небольших комнат, как в Зимнем дворце Петербурга, обставленных с царской помпезностью. На пути им почти никто не встретился, только в одном маленьком зале на кушетке мирно дремала девушка. При появлении молодых людей она слегка вздрогнула, но не проснулась.

Комнаты уходили далеко вперед, но путь новенькой, спешащей на ритуал, лежал вниз. Макс свернул на темную узкую лесенку, скрытую от непосвященных тяжелыми бархатными портьерами. Сняв с крючка специально приготовленный для этих целей магический светильник, он принялся спускаться по крутым отвесным ступеням. Алина, держась обеими руками за стены, чтобы не переломать в темноте ноги, последовала за ним. Она насчитала не меньше пятисот ступенек, каждая из которых заставляла ее сердце замирать.

Спуск закончился внезапно. Максим коснулся ногой ровного настила, вокруг вспыхнул яркий дневной свет. Перед глазами предстал великолепный зал. Стены, полы, потолки были из белого мрамора. По углам росли кроваво-красные цветы. В центре был начертан круг, отграниченный тонким золотым ободком, от которого исходило чуть заметное свечение. На противоположной от них стороне круга стояла Линда, одетая в красное полупрозрачное платье-тунику, спускающееся до пола и сзади образующее довольно длинный шлейф. В руках волшебница держала огромный, черный, испещренный золотыми символами фолиант.

– Не забыл выпить зелье? – спросила Линда у Макса, проигнорировав фразы приветствия.

– Выпил ровно час назад, – сегодня типичной для парня шутливости как не бывало. Он был серьезен и очень собран. Линда тоже не была настроена на разговоры.

– Алина, ты готова? – спросила она. Дождавшись короткого кивка, волшебница продолжила: – Тогда вставай в круг.

Ровно в центре очерченной территории вспыхнуло красное пламя. Алина отшатнулась.

– Войди в него, – шепнул ей на ухо Макс, подталкивая вперед, к золотой линии.

Один шаг… еще один… Золото уже почти под ногами. Алина сделала глубокий вдох и перешагнула черту, отделившую ее человеческую жизнь от жизни воителя.

Свечение, исходящее от границы круга, усилилось. Теперь оно стало почти нестерпимым и резало глаза, особенно если учесть, что весь остальной свет погас в тот момент, когда девушка сделала решающий шаг.

Впереди маячил красный магический костер. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы шагнуть в пламя. На секунду огненные языки стали пурпурными и взлетели до самого потолка, окутав Алину теплом и незнакомой приятной истомой. Она почувствовала странную слабость, словно ее тело стало легче, превратилось в один из язычков волшебного пламени.

Тишину разорвала мелодичная песнь, исполняемая низким гортанным голосом. Только человек с хорошим воображением мог уловить в таинственном песнопении детские нотки, присущие речи Линды, навеки застывшей в своем тринадцатилетии.

За пределами золотого кольца появилась стройная фигурка мага. Длинные белые волосы развевались под порывами волшебного ветра, многочисленные складки кроваво-красного платья трепыхались, словно крылья пойманной в ловушку бабочки. В глазах Линды горел ведьмовской огонь. От книги, которую она по-прежнему держала в руках, начали отделяться золотистые символы. Они на мгновение зависали над колдуньей, а потом устремлялись к Алине, сливаясь над ее головой в слова. Слова складывались в предложения, которые образовывали ровный круг, чуть меньший по диаметру, чем тот, что сиял на полу.