Katerina Husser – О чём плачут на Руси (страница 2)

достану старые замеры,

ещё свяжу тебе носков.

Ещё теплее,

ещё мягче.

Сегодня солнце палит

жарче,

в дверях наш почтальон

всё плачет,

пришёл он не с пустой рукой…

В тот день, когда меня казнили…

I

Письмо

Безликий

и узнавания лишивший,

победивший

особенность любую,

самым близким

мне город сей однажды стал вслепую.

Всё тщетно,

всё впустую,

не выбраться из паутины мне,

да и тебе,

она стянула нас втихую

и вычистила подчистую,

так и живём в его трубе,

в глухой мольбе,

меня шатало при ходьбе

от боли,

от безволья

в сентябре,

в том дне

на дне остались

гордость, честь и жизнь

непроизвольно,

и никогда б вы не узнали,

что безмолвье

жестокостью затмит

десятки пуль,

и прежде, чем одёрну

тюль,

оставлю здесь

болезненные строки:

не бойся, не утонешь,

ведь они не так глубоки,

как бездна,

что гниёт…

Она внутри.

Смотри!

В меня смотри!

В мои глаза, что одиноки,

в них больше нет души,

взгляни на мои руки,

на них и нет судьбы,

отныне с этим миром

я в разлуке…

II

Тот день обычен был,

и склоки,

от матери моей упрёки,

что пороки

свои я ей дарю,

позорю,

извожу,

вот из берлоги

вновь показались мои щёки,

с постели я встаю,