Katerina Husser – Незамеченные (страница 2)

чтобы в лицо швырнуть,

помпезно в мир шагнуть!

Нет ничего,

кроме той истины,

что бьётся

высоко

и не достать своей рукой,

своей душой

без шума.

Ты замахни всего лишь пару рюмок

да насладись нашей строкой.

Угрюмо.

Она не зря шла стороной.

Безумно.

Без триумфа.

По старой скользкой мостовой…

Нет меня

Нет меня в моих стихах,

Не ищи глубоких, томных смыслов,

Ведь гуляешь ты в моих строках,

Вновь сошедший с пожелтевших снимков,

Это ты среди кривых зеркал

Всё плутаешь… Повелевает ветер.

Знаю правду. Ты всегда устал,

Но читаешь в свой последний вечер.

Ковчег

Становился ковчег в седьмом месяце

И семнадцать – число его в святости,

На вершине тех гор век подвесили,

Не заметив лозы шероховатости,

И стекает слеза водопадами,

Утопает средь зелени и хребтов,

Здесь покоится память о матери,

Отпущенье мирских да людских грехов.

Как мерцает тот блик солнца спелого,

Так сдержать силы нет мне своих оков,

Я прошёл сквозь тебя очерствелого,

Помыслы не тая, не боясь кнутов,

Пусть качнёт колыбель на краю земли,

Пусть цепляет глаза небо вечное,

Твои раны, родной, уже заросли,

А моё сердце вновь изувечено…

Случилась тишина

Случилась тишина.

То редко, но бывает.

Сквозь дымку

лёгкий свет,

мне слышен птичий свист:

он крутится, трещит,

все смыслы извивая,

как будто тронул стих

и смысл его чист.

Из дальнего окна

мне чудом виден Зевс,

на троне голубом

он восседает грузно,

в молочной пелене,

от видов обомлев,

среди той неги тусклой

он вовсе и не узник.

Свисающей ноги

коснутся в изумруде

верхушки сочных гор,

щекочут вопреки

тому, что он лишь бог,