Katerina Husser – Незамеченные (страница 4)

Взаимность

Ну что глядишь так? Ты не на кресте.

Не верю в лик твой, что бы ни грозило,

ты не прекрасен в мнимой глухоте,

и даже зло тебя не научило.

Дымится сердце, стывшее во сне,

будто проклятою соломою набило

колючей, острой… В бешеной во тьме

твой силуэт так и не полюбила.

Рождество

Дай книгу. Тебе почитаю,

пока за окном ветвь качает

сухую и гиблую. Знаю.

Сегодня трепещет в ветру

весь город.

Не стихнет к утру.

Учить я тебя не хочу,

вновь грущу

над старой историей.

Старой.

Которую древней кифарой

мне время протяжно сыграет.

Оно всё течёт и течёт,

когда же уже обожжёт

настолько уродливый род,

который лишь глупость несёт,

и она нескончаема.

Знаешь.

Вздыхаешь.

Зачем был ягнёнок ему?

Скажи. Может быть, я пойму.

Спустя двадцать сотен мерцает,

как голову вверх подниму,

так светлая снова кивает,

пока не поддастся утру,

а я до него доживу.

Нет, не прогоню тишину-

она мне мила.

Не пугает,

а бережно лишь сохраняет

к святому в ночи рождеству…

Сибирь

Ты чёрствая, холодная равнина,

Покрытая веками серебром,

С изгибами, корявая, застыла,

Пронизанная дымчатым столпом.

Ты больно бьёшь дыханьем и загадкой,

Щипаешь сердце мне и замедляешь тон

И коркой обволакиваешь гладкой

Всю жизнь мою, спуская в полусон.

Сибирь, ведь ты таинственное слово,

Упавшее всей тяжестью на дно,

На грудь Земли, громадная. Сурово

Ты воцарилась так, как было суждено.

А я твоё дитя, неугомонно

Бреду в пустыне с белою кухтой,

Но затихаю с видом однотонным,

Скрываясь с глаз за тенью голубой.

Меня ты упокоила. Забыла?

Как мачеха под кедром погребла,

А я ж тебя душою всей любила,

В тебя, как в мать родную, проросла!

И лёжа я тихонько засыпаю

Под гул таёжных северных степей,

Подобно миражам вдруг исчезаю,