Катерина Готье – Анамнез (страница 32)

Виктор все еще стоял у двери, закрыв глаза. Он ощущал тепло нагретой солнцем ручки, пряный аромат захмелевших от света цветов и тонкую струйку аромата влажной земли. Все в этом мгновении было прекрасно: ни до, ни после, как он знал, ему не представится еще раз ощутить все эти эмоции разом, испить их до дна из сверкающего кубка. Все это навсегда останется лишь в его памяти, как напоминание, что в этот день он понял, как пахнут искусство и свобода.

Открыв глаза, Виктор посмотрел на Лори, беззаботно скинувшего туфли и опустившего ноги в прозрачную воду фонтана. Края его брюк намокли, но он этого не замечал – или не хотел замечать, – целиком погруженный в чтение. Снятый сюртук валялся рядом – должно быть, он упал с бортика, – прямо на сырой траве, как змеиная кожа после линьки. Рыжие волосы Лори стекали по спине великолепным персидским покрывалом, и выглядело все так, словно вокруг его головы раскинулся сияющий ореол, который имеют святые на иконах, а по белоснежной рубашке струятся реки жидкого золота. Картина настолько ослепляла, что Виктор прикрыл глаза рукой.

Все это великолепие разом очутилось прямо перед ним, как нагромождение предметов, каждый из которых хотел рассказать ему именно свою историю. Чтобы этот омут звуков, видов и запахов не захватил его окончательно, он сфокусировался на фонтане и тихом журчании воды, под звуки которого шелестели страницы книги.

Виктор поднял пиджак Лори с травы – он был уже чуть влажный и помятый – и опустился рядом с другом на сухую поверхность камня. Солнце ласково скользнуло теплым языком по его светлым волосам – да так и осталось сидеть на них, делая Виктора похожим на бесполого ангела с картин эпохи Возрождения.

– Что ты читаешь? – спросил он, разглядывая красивую, цвета яйца малиновки, книгу.

Лори заложил пальцем место, на котором остановился, и продемонстрировал Виктору обложку. Его глаза, обращенные на солнце, забавно щурились, и кожа вокруг них собиралась в уже знакомые морщинки. Он выглядел так, словно просидел здесь целую вечность, не видя ничего, кроме страниц книги. Назревал закономерный вопрос: а был ли он вообще на лекции по праву или сбежал сюда сразу после психологии, желая уединиться с книгой?

Виктор взглянул на обложку и сразу узнал картину Антуана Ватто «Юпитер и Антиопа». Насколько ему было известно, она сопровождала каждое издание романа «Парфюмер». Только после лицезрения картины он опустил взгляд ниже, на название, и улыбнулся – его догадка оказалась верна.

– Перечитываю «Парфюмера», – пояснил Лори, прижимая книгу к груди. Ногами он беззаботно колыхал воду фонтана, и его белые ступни искажались, дробились под прозрачной водой, похожей на россыпь алмазов.

– Твой любимый роман? – Виктор тоже снял пиджак, но оставил его на коленях, чтобы он не промок и не измялся.

– Да. Уже и не знаю, сколько раз я его читал. Знаю весь сюжет почти дословно, а все равно каждый раз руки снова тянутся к нему – какое-то дьявольское колдовство. Люблю истории про великих гениев и великих чудовищ, а здесь – все в одном флаконе.

Неожиданно в лесу защебетали птицы. Сперва далеко, в глубине, затем все ближе, а потом маленькая невзрачная птичка села на противоположный край фонтана. Виктор подумал, что после сладкоголосого пения она прилетела напиться воды. Однако чудесные звуки все продолжались – прямо как весной, когда почти умертвленную зимой природу возрождают к жизни теплые лучи солнца. Птичка напилась воды и взлетела в голубое небо, направляясь к своим собратьям, чтобы слиться с их божественным хором.

– Ты не читал? – спросил Лори.

Виктор покачал головой и вновь взглянул на книгу.

– Я редко читаю художественную литературу, но много слышал о достоинствах Патрика Зюскинда. Может быть, когда-нибудь я её прочту, – Виктор свесил руку и коснулся воды – холодная, почти ледяная на глубине и тепловатая сверху. Должно быть, солнце еще не успело согреть её целиком. Но Лори, равнодушно опустив ноги на самую глубину, не чувствовал холода. Наверное, он его вовсе не боялся.

– Читаешь научную литературу?

– Люблю биографии художников, – подтвердил Виктор. – Исследования цвета, статьи о прошедших выставках, о реставрации картин, об их создании.

– Да ты художник до мозга костей. Неужели ты правда ни разу не читал ничего художественного?

Виктор задумался, но ничего в голову ему так и не пришло. Он читал – был почти уверен, что читал, – но не помнил, что это была за книга.

– Читал, но давно, – ответил он уклончиво.

Лори понимающе кивнул и заложил книгу закладкой.

– Почему ты ходишь со мной? – вопрос застал Лори врасплох.

– Я вовсе не хожу с тобой, мы ходим вместе, – загадочно ответил Лори.

– И все-таки, почему ты не вернулся к своим друзьям? Тебе же поручили только провести мне экскурсию, или я чего-то не знаю? Зачем тебе все это? Ты ведь можешь делать все, что захочешь.

– Я и делаю, что хочу, – Лори взглянул на солнце, приложив ладонь козырьком ко лбу, и профиль его стал похож на профиль Икара, мечтающего вознестись как можно выше к небесному светилу. – Мне просто интересно с тобой. Интереснее, чем с ними.

Лори перестал вглядываться в небесную гладь за горами и снова глянул на Виктора – глаза его из светло-зеленых стали темно-изумрудными.

– Знаешь, теперь долго должно светить солнце. Дожди не вернутся еще минимум неделю. В этих краях даже Бог такой вялый, что ему лень менять погоду каждый день. Поэтому у нас то месяцами льет дождь, то неделями светит солнце.

– Почему тебе не интересно с ними? – Виктор или не услышал, или не обратил внимания на замечание о погоде. – Разве со мной может быть интереснее, чем с пятью-шестью разными людьми, каждый из которых – сформированная личность со своими интересами?

– Они – не личности, они – фабрикаты. Типичные дети своих типичных родителей. А я не собираюсь цепляться за богатство и статус только ради богатства и статуса. Мне нужны тайны, нужен азарт, нужен интерес к жизни. А в них уже ничего интересного не осталось: они либо открыли все тайны сразу, либо были так поверхностны, что я давно разгадал их.

– И ты разгадываешь меня? Как детектив?

Лори улыбнулся, по-особому, как умел только он – подняв уголки губ, дрожащие от восхищенного веселья, и чуть закусив нижнюю губу. Такая улыбка делала его похожим на чертенка, обуреваемого шаловливыми страстями.

– Спорим, ты любишь детективные истории?

– Ты прав, люблю. И да – возможно, я разгадываю тебя. Многое в тебе мне не понятно: иногда ты пугаешь меня, иногда – смешишь. С каждым часом мне становится все интереснее.

– Я тоже разгадываю тебя, – ответил Виктор. – Ты для меня непонятен так же, как бушующий океан: в одно мгновение утихаешь, успокаиваешь, а в другое невероятно пугаешь размахом своих волн. Мне тоже нужно узнать тебя, чтобы доверять.

– Значит, договорились, – Лори протянул Виктору руку. – Будем изучать друг друга и держаться вместе.

Видя, что Виктор сомневается, глядя на протянутую руку, он добавил:

– Можешь не пожимать, если не хочешь.

И все же Виктор протянул руку в ответ и легонько пожал пальцы Лори. В тот момент он решал, что значит для него этот жест: шаг на пути к доверию или уже полное доверие? Все-таки он еще плохо знал этого человека.

– Значит, ты пока мне не доверяешь? – Лори отложил книгу и подтянул ноги к груди, чтобы отжать намокшие штанины.

– Нет, – честно ответил Виктор. – Вернее, не полностью. Но мне бы хотелось.

– Но пока не поймешь меня, не сможешь и довериться.

Виктор кивнул, глядя как Лори с наслаждением потягивается, стоя босиком на густой траве.

– Тогда давай прогуляемся и устроим блиц. Quid pro quo. Кажется, мы уже даже говорили об этом. Правда за правду. Ничего слишком личного, если тебя это смущает, просто более близкое знакомство. Мы же должны понять, годимся ли мы друг другу в друзья, – он хитро улыбнулся, что-то плутовское пробежало по его лицу.

Виктору идея показалась занимательной. Встав с фонтана следом за Лори, он ответил:

– Хорошо.

– Представь, что мы просто обмениваемся базовой информацией, – Лори подхватил пиджак и туфли – это были, как позже увидел Виктор, расшитые бисером бархатные лоферы на небольшом каблуке – и двинулся в сторону озера. – Но у меня есть одно условие: ты снимешь туфли и пройдешься босиком. Ты даже не представляешь, какая у нас здесь мягкая трава.

Виктор чуть помялся, но, чтобы не отставать от друга, снял туфли и побежал за ним, догнав лишь у края озера. Трава и правда была мягкая, теплая и чуть влажная. Большинство луж уже высохли, но мелкие капли скатывались по плоским стеблям травы, щекоча кожу.

– Пожалуй, я начну, – сказал Виктор. – Почему тебя здесь так любят? Студенты, преподаватели – все.

– Мой отец – важная шишка, а я – просто я. Я не влияю на их любовь и не прошу её. Наверное, им просто нравится, когда к ним пренебрежительно относятся. Они как девчонки, которые влюбляются в плохих парней, плюющих на них с высокой колокольни.

Они прошли мимо небольшого деревянного мостика, который можно было бы назвать причалом, если бы не его длина. С таких обычно любят нырять воду или устраивать на них пикники.

– Моя очередь. Где ты раньше обучался, почему поступил сюда только на четвертый курс?

– Раньше я учился в Королевском колледже. Прошел первые два курса, а потом понял, что больше не могу там оставаться. Подал заявление сюда, но оказалось, что из-за несоответствия программ мои два курса Королевского колледжа равны трем курсам «Лахесиса». Так меня зачислили сразу на последний.