Катерина Драгомирова – Соседи. Книга 2 (страница 3)
Отзеркалив скрещенные руки, Егор исподлобья уставился на сверкающую глазами Ульяну. Ощущение возникало такое, что с секунды на секунду прилетит, причем почему-то ему, а не конспирологу, о котором она тут вещает. А еще такое возникало ощущение, что дальнейших пояснений не последует. Сам типа соображай.
Они так, сверля друг друга взглядами, наверное, минуту или даже две простояли. Уля склонила голову к плечу и, притопывая ножкой, терпеливо ожидала его озарения. А Егора, как назло, никак не озаряло. Эти летящие из васильковых глаз искры и плотно сжатые губы мешали мыслительному процессу, от него отвлекая.
– Маша, – наконец подсказала Ульяна сдержанно. От глаз ее одни щелочки остались.
– Какая Маша, малая? – мозг начал лихорадочно перебирать всех знакомых Маш. Или Наташ. Глаш… Даш? Лица мелькали перед глазами как в калейдоскопе. Десятки стертых лиц без имен. – Прекращай! – взмолился о пощаде Егор.
– Наш администратор, – гробовым голосом уточнила Уля. – Рыжая. Маша.
Вот так и проси людей держать язык за зубами! Надейся на лучшее, ага. На что вообще он рассчитывал? Тем более когда речь идет о болтушках, которых еще и видишь впервые?
– Надеюсь, ты ей сказала, что брат благополучно женился? – силясь изобразить на лице максимально невозмутимое ребяческое выражение, поинтересовался Егор. Это называется «встрял». Блин, ну… Что-то не нравится ему это все. Пока смутно, пока непонятно, чем именно, но эмоции внутри просыпаются очень далекие от приятных и даже нейтральных.
– Нет. Боюсь, я тебя спалила, слишком долго тупила, – гордо вздернув нос, огрызнулась Уля. – Предупреждать надо.
– Как-то не подумал… – отозвался он глухо, ощущая, как нутро захлестывает смятение, неясно чем вызванное: ее бурной реакцией на его самодеятельность, своим невнятным откликом на поднятый ею кипиш, самим фактом вскрывшегося вранья, фактом оседания в ее восприятии от балды придуманного себе статуса брата или чем вообще? Конечно же, не собирался он малую, Ульяну то есть, ни о чем предупреждать. Вот еще! Наоборот, он сделал все, чтобы она о его визите не узнала.
Все тайное рано или поздно становится явным. Народная мудрость. Истина, от которой ему всегда было очень не по себе.
– А зря. Отличная легенда! – рубанула она, даже не пытаясь смягчить язвительность тона. – Жаль, я ее запорола.
В глазах полыхал огонь. Но в этот раз он был другим, яростным. С примесью обиды. Тоже красиво и по-своему провоцирует, но Егор внезапно успел отловить пронесшуюся испуганной ланью и мгновенно скрывшуюся за горизонтом мысль, что не прочь бы вновь увидеть тот, тлеющий. Понедельничный. Фигня! Фигня – она фигня и есть. Вот это затянувшееся помутнение в башке просто до чертиков бесит! Что происходит?!
– Да ладно тебе, подумаешь, – стряхивая оторопь, примирительно протянул он. – Не повод так уж кипятиться.
Ну правда. Ну назвался братом, и что теперь? Как-то же он должен был добыть интересующую информацию. Абы кому с улицы ее бы точно не предоставили.
– Я просто не люблю дурой перед людьми себя чувствовать, знаешь ли… – выразительно округляя глаза, выдохнула Уля.
Во взгляде напротив читалось:
«Ты что вообще здесь делал? И когда? И зачем?»
Так, вслух на ее вопрос отвечать он не станет. Сделает вид, что в темноте не разглядел.
– И когда мне не верят, тоже не люблю! – воскликнула Ульяна, уже не пытаясь сдержать эмоции. Боги, да что-нибудь от нее скрыть можно вообще? – А ты, Егор, выходит, совершенно мне не доверяешь! Я чем-то успела это заслужить?
Пожалуй, не стоит говорить ей, что у него в целом большие проблемы с доверием этому миру. Но что значит «совершенно»? Уж кому-кому, а ей он доверяет поболее остальных, общее прошлое как-никак сказывается. И вообще, в первую очередь его интересовало, не являются ли эти синяки следствием рукоприкладства. И вообще, зачем он оправдывается, пусть и мысленно?!
– Вроде нет. Ладно, прости, – надевая шлем, извинился Егор растерянно. – Ну и что ты ей ответила?
– Ничего. Попросила описать брата, – уже чуть спокойнее ответила Уля. – А потом посоветовала снять с ушей лапшу, впредь быть поосторожнее с моими друзьями и не вестись на их красивые глаза, вот что.
Нога на мгновение замерла где-то на полпути через седло «Ямахи». Даже не знает, что царапнуло больше: про друзей или красивые глаза. На которые не стоит вестись. Очень разумный совет… Казалось, еще чуть-чуть – и внутри что-то бабахнет! Как один человек в один момент может проводить другого через такой вал состояний? Он к такому не то что не привык, это в принципе за пределами его понимания реальности. Каждая отдельно взятая личность если и умудряется вызвать некое чувство, то очень конкретное. В основном к людям он безразличен, бывает, что насторожен. Если подпускает ближе, то чаще всего по итогу общение разочаровывает или начинает вызывать раздражение. Иногда он чувствует досаду. Беспокойство. Очень редко рождается симпатия. А за симпатией – страх. Ну и все на этом, дальше не продвигались. А Ульяна – это движение по хайвею от эйфории до тоски, поднимающей в нем острое желание немедленно завязать (и тут же сдохнуть, конечно, а как же?). И обратно. И пока его по этому хайвею туда-сюда на бешеной скорости мотает, на голову обрушивается весь спектр эмоций. И часть из них он, возможно, и назвать не сможет: он с ними не знаком.
– А она? – заводя мотор, вяло уточнил Егор. Не то чтобы его волновало, что там о нем в тот момент подумала какая-то Маша, но надо же что-то сказать. Надо дать человеку возможность выпустить пар. Еще немного – и Уля успокоится. Как обычно.
– Телефончик твой пыталась у меня стрельнуть, но тут уж я ничем ей помочь не смогла, – часто-часто захлопав ресницами, «ласково» улыбнулась Ульяна. – Извини. Сам оставишь, если надумаешь.
«Даже не рассчитывай на мою помощь!» – сообщали каменное выражение лица, но пылающий взгляд.
Егор жадно втянул носом воздух. Точно сейчас бабахнет что-то, на счет три. Раз. Два. Два с ниточкой. Два с иголочкой…
– Угу, понял. Ладно, прыгай давай, – пытаясь сохранять спокойствие, кивнул он за плечо. – Нам пора.
Ага, конечно. Разбежался. Никуда прыгать Уля не торопилась. Взяв в руки второй шлем, вопросила:
– Можно мне повести?
– Не-а.
– Да почему? – задохнулась она, явно не ожидая, что сейчас ее лесом пошлют. – Тут же близко совсем! Две улицы!
– Потому. Права получишь, тогда и поговорим. ПДД учи.
Ульяна окатила его прожигающим взглядом и надула губы. Видимо, после устроенного разноса она надеялась на какие-то поблажки в свой адрес – в качестве жеста извинения, например. Но фигушки ей. Пустынный полигон и сумасшедший город, где ухо востро необходимо держать ежесекундно, – это не одно и то же. Даже близко нет. С ума сошла, что ли? Не говоря уже про вес на хвосте: это ж роль второго номера тогда ему достанется.
Мгновенно нарисовавшаяся в голове картинка вызвала странную щекотку где-то в районе солнечного сплетения.
– Поехали, – повторил Егор безапелляционным тоном, напряженно прислушиваясь к внутренней вакханалии. Ульяна вскинула подбородок, обиженно фыркнула, но ломать комедию дальше не стала: подчинилась. Вот ладонь легла на плечо, вот взлетела нога, и через секунду мотоцикл чуть просел под ее весом. Вот руки обвили грудь, складываясь в уже ставший таким привычным замок, а коленки коснулись бедер. Раз коленка, два коленка. Все как всегда.
Нет. Ему не нравится определенное ею расстояние, не нравятся еле ощутимые касания. Он что, ваза хрустальная? Надо ближе. И тогда, хмурясь, скосив глаза в сторону, Егор произносит… Нет, он требует:
– Крепче, малая.
Слушает ее протестующий вздох и себя. Колени чуть смелеют, руки усиливают хват, и спина чувствует тело. Едва-едва.
Уже получше.
Странный замес, но к никуда не девшемуся смятению примешивается чувство успокоения. Куда бы и насколько Ульяна ни намылилась в сентябре, с кем бы там ни проводила время, с кем бы ни общалась, прямо сейчас она тут, с ним. Вот эти короткие три-пять минут пути до дома. Внутри неровно. Внутри полный фарш из эмоций, которые рождает единственный человек. Он знает ее двадцать два года. Она – это
Стремительно проскакивает и исчезает смытое неожиданно мощным приливом страха понимание, что если и даваться в чьи-то руки, то вот эти руки.
Она там дрожит. Еще бы! По ощущениям сейчас градусов тринадцать, не выше.
Дорога, пусть и правда короткая, отвлекла на себя внимание. Движение в транспортном потоке он любит в том числе за это. Необходимость постоянно быть начеку опустошает голову, лишает возможности загружать ее всяко-разно мыслями, цепляться за них и раскручивать. Ты должен постоянно бдеть. Пока Ульяна этого не понимает, упрямице все кажется простым, но первый же самостоятельный выезд в город покажет ей, что здесь к чему.