Катерина Алёшина – Эльфийское стекло (страница 13)

«Лгунья. А говорила, ничего не случалось, не верила мне», – размышлял принц, хотя и сам ещё недавно сомневался.

Вдруг Лея отдёрнула пальцы, протянула обратно клинок.

– Так и думал, – сказал Тариэль, убирая оружие в ножны. – Княжна, что будет с человеком, взявшим в руки алмазный стержень, которым вы питаете свои города?

– Он покроется ожогами, а потом умрёт.

– Верно. А ты сейчас всё равно что держала алмазный стержень в руках.

Лея ошарашенно смотрела на него. Принц ощущал исходящий от княжны жар. Он не мог удержаться, хотел дотронуться до неё, почувствовать эту силу.

Когда пальцы Тариэля коснулись нежной кожи, заискрило. Принца накрыл небывалый прилив силы. Прикосновения дурманили, распаляли его. Энергия струилась сквозь пальцы, такого чувства Тариэль не знал. Он заскользил от плеч к шее, чтобы взять в ладони её лицо. Магический поток будоражил и опьянял. Лея чуть прикрыла глаза и распахнула губы, будто чего-то ждала от него. Принц представил, каково будет приникнуть к этим губам. Он на секунду утратил рассудок, потянулся к княжне.

– Чувствуешь это? – прошептал Тариэль.

Вдруг Лея распахнула веки, в её глазах читался страх.

– Не надо. Я поняла, – сказала она и отстранилась.

Наваждение исчезло.

«Чего она испугалась? Меня? До этого совсем не боялась, брыкалась, кусалась и пиналась. А сейчас что?» – не понимал Тариэль.

Неловкая пауза затянулась. Принцу захотелось снова коснуться её, но в этот раз он жаждал большего.

«Нельзя. Испортишь всё дело», – одёрнул он себя.

– Не ври мне, я такого не люблю, – бросил Тариэль.

Княжна подняла на него испуганный взгляд.

– Тогда ты должен знать: я не контролирую это, совсем, – проговорила она.

Тариэль понял, что если сейчас не уйдёт, то сделает глупость.

Он просто кивнул, зашагал к двери.

– Подожди! – прозвучало ему вслед.

Но принц не остановился.

Спускаясь по лестнице, Тариэль думал о словах княжны: «Она сказала, что совсем не контролирует это. Ничего, главное – я тебя нашёл».

Кончики пальцев до сих пор покалывало. Принцу казалось, будто его собственный поток стал сильней. Пьянящее чувство ещё не выветрилось из головы, а он уже грезил о будущем могуществе.

Глава 17. Лорелея

Лея недоумевала, почему Тариэль вдруг сорвался с места и ушёл, не сказав ни слова. «Ну и чёрт с ним, – думала она. Княжну тревожило другое: – Эльфийское стекло и магия дракона, – припомнила Лея. – Нет, не магия, а смерть – чистое зло. Остроухому невдомёк, с кем он связался. Ну и пусть, плевать. Может, так даже лучше. Пускай верит в свои сказки, лишь бы не вздумал обмануть».

Когда княжна вспоминала тот злосчастный день в Змеиной бухте, то начинала бояться сама себя. Но после успокаивалась, ведь такого не повторялось.

Чем больше Лея думала о предложении Тариэля, тем заманчивее казалась перспектива. Теперь она даже отбросила обиду за дурацкое похищение, так захватили её мысли об эльфийском стекле. Никто из ныне живущих людей не обладал ни одним из рецептов остроухих.

«Не придётся выходить замуж за старика», – мечтательно представила княжна.

После радужные мысли сменились скептическими. Наглый эльф не раскрыл всех деталей. Это раздражало Лею. Затея начинала казаться глупой авантюрой, бессмысленной и опасной. Зимний пейзаж за окном добавлял тревоги.

Потом размышления снова пускались по кругу, а после опять.

Лею утомили перепады настроения, всё ещё гудела голова. Она устроилась на кровати, повертелась так и сяк. Подушки пахли эльфом. Лея невольно вспомнила, как он касался её, и рассердилась на саму себя. Тариэль её привлекал, сильно. На ум пришёл неприличный сон, и Лея снова начала раздражаться.

Наплевав на всё, княжна залезла под одеяло. Головная боль не унималась, хотелось спать. Лея устроилась поудобней и всё-таки задремала. Взбудораженный ум подсовывал видения из прошлого. Княжна видела кошмар, то, что случилось с ней в Змеиной бухте.

В тот вечер Лея впервые слонялась одна. Вилл задержался на Драконьем пике. Кабан и Кость куда-то запропастились. Лавочники давно свернули свои шатры. Княжна некоторое время ошивалась в кабаке, но всех девиц быстро увели наверх, и поболтать было не с кем. Вилл не пришёл к назначенному часу, и Лея решила вернуться домой.

Княжна шла привычной дорогой по извилистым улочкам от порта к замку. Стояла ранняя весна. Тёплый ветерок подхватывал прошлогодние листья, солнце клонилось к земле. В этот сумеречный час, когда яркий день сменялся бурной ночью, на улицах царила тишина. В такт шагам шуршали штанины брюк, в сандалиях хрустел песок, подол льняной рубахи трепало ветром. Пахло солью, и Лея предвкушала, что скоро сможет купаться в ледяной воде.

В Змеиной бухте княжну знали все, но и приезжих чужаков хватало. В прошлом Лею никто не задирал, потому что она походила на мальчишку. Но в этот год всё изменилось. Мать ругала за короткую причёску, и Лея перестала стричь волосы. Черты княжны переменились, стала намечаться грудь.

Лея прошла лишь треть пути, когда из переулка вывернули трое. Хмельные незнакомцы выглядели враждебно. Одного из них шатало, двое других держали приятеля под руки. Лея повернула назад и быстро зашагала прочь, желая обойти гуляк. А те горланили песни и изредка бранились. На соседней улочке всё стихло, но княжну не покидала странная тревога.

В узком глухом переулке виднелись лишь каменные торцы домов. Лее нужно было пройти совсем чуть-чуть, чтобы снова выйти к привычному маршруту.

– Говорю тебе: девчонка, – вдруг услышала она.

Княжна обернулась: двое из тех гуляк. Третий ждал за спиной, поодаль в переулке.

– Эй, милая, иди сюда, – осклабился один из них.

Мужчины быстро приближались.

Лея огладила карман, в котором всегда хранила нож. Как назло, в проклятом переулке не было места, чтобы ушмыгнуть.

– Валите своей дорогой! – зло бросила княжна.

– Смотри, какая злющая, – ухмыляясь проговорил один из них.

– Люблю таких малолеток, – бросил тот, что за спиной.

Лея тысячу раз натыкалась на пьяных, но эти были другими: глаза нездорово блестели, на рожах читался хищный интерес.

Незнакомцы окружили её. Их целью явно был не грабёж.

Дальше всё происходило быстро. Княжна выхватила нож. Один из мужиков присвистнул, второй заржал, а третий метнулся к Лее. Та ловко увернулась и полоснула его. Это было ошибкой: незнакомцы разъярились. В ход пошёл кулак. Лее и раньше доставалось, её напугала не боль, а то, что было после. Хрупкую девчушку пару раз приложили о стену, выбивая дух. Лея ощутила, как с треском разорвалась рубаха, в лицо пахнуло перегаром, мозолистая рука оказалась под поясом брюк. Княжна билась, пиналась, кусалась, старалась высвободить руки, но каждый раз прилетал новый удар. Лею охватил ужас, она со всей отчётливостью поняла, что будет дальше. «Надругаются и убьют», – осознала княжна.

Такого страха Лея не ощущала никогда. Ей казалось, что утекают последние секунды. От побоев мир поплыл красными пятнами, к горлу подступала тошнота, было тяжело дышать. Двое держали её, а третий возился с широким ремнём княжны. Вместе с ужасом в Лее пробудилось что-то ещё, леденящее, как страх, и обжигающее, словно боль. С каждым судорожным вдохом паника росла. И вдруг полыхнуло.

Лея ощутила секундную боль, сильнее прежней, а после мир окрасился в алый. Она упала в пьянящее марево огня, словно оказалась в жерле вулкана. Пламя смыло страх и все мысли, подарило свободу. Княжна забыла, кто она и где сейчас. Не было ни ужаса, ни боли, только жар, ласкающий нутро. Это незнакомое доселе чувство оказалось приятным. Лея потерялась в нём, почти исчезла.

Когда княжна пришла в себя, обугленные тела лежали у её ног. Обезображенные лица и вонь вызвали приступ тошноты. Лея согнулась пополам, её вырвало. Руки тряслись, накатила невероятная слабость. Рядом тлела проросшая из брусчатки трава, полыхала забытая кем-то котомка. Княжна осмотрелась: никого, в глухом переулке ни одного окна. Ноги едва держали её. Лея запахнула обрывки рубахи и шатаясь пошла прочь. Стемнело.

Выбравшись из переулка, княжна повернула и вдруг наткнулась на Вилла. Все краски разом сползли с лица парня.

– Кто?.. – прорычал он, подхватывая Лею.

У той не было сил держаться на ногах.

– Я… я… убила, – только и смогла пробормотать она.

Осознание пришло позже, а искалеченные тела долго являлись в ночных кошмарах.

Вилл пошёл проверить, он всё видел, но не сказал княжне ни слова, будто бы не она сожгла тех верзил. Друг знал Лею слишком хорошо, может, даже лучше, чем она сама. «Подозревал ли он раньше?» – размышляла иногда княжна.

Синяки от побоев сошли, а Вилл всё винил себя. Но Лея знала: причина – её глупость. С того дня княжна больше не шаталась по Змеиной бухте. Былые беззаботные дни исчезли навсегда. Вилл не отпускал её одну и почему-то не боялся. А вот княжна страшилась саму себя.

Глава 18. Тариэль

Над Линденом сгустились сумерки, а в северной башне царила тишина. Тариэль приоткрыл дверь собственных покоев и просочился внутрь, словно вор. Княжна спала, раскинувшись беспардонно на его постели. Простыни сбились, будто она металась во сне. Скомканное одеяло открывало стройные ноги. Тариэль в который раз удивился: «Ну какова? Дрыхнет как ни в чём не бывало». Принц не мог понять, раздражает его это или забавляет. Он подошёл ближе, чтобы разбудить. Вдруг Лея простонала, не открывая глаз: