Катерина Алёшина – Эльфийское стекло 2 (страница 10)

– Я видел многое за сотню лет, но главное узрел недавно. Мы – эльфы – первые, ступившие на землю, мы древние творения богов и первый шит от зла. Сейчас, как никогда, нам нужна искра магии и свет, чтобы вернуть величие, что было прежде. Я, Лориэль, потомок первых эльфов, завещаю свой трон и свою власть…

Глашатай побледнел, его голос на секунду сорвался, но он взял себя в руки и громогласно закончил фразу:

– …моему младшему сыну Тариэлю!

Воздух в зале замер, стал густым, осязаемым. Все взоры обратились к младшему принцу: десятки глаз, полных недоумения.

– Сие не прихоть, но необходимость. Да хранит вас свет, – дочитал служитель.

Наступила пугающая, гнетущая тишина. Глашатай, тяжело дыша, снова ударил посохом о пол, заставляя всех вздрогнуть.

– Воля короля оглашена! Да будет так!

В этот миг Беррион медленно повернул голову. Его взгляд утратил признаки скорби, они слетели, будто шелуха. Старший принц смотрел с ненавистью. Он не сказал ни слова, но в этом молчании был слышен звон клинков и треск рухнувшего мира.

Глава 12. Лорелея

Утреннее солнце бликами играло на полированной столешнице. В каюте пахло кофе, жареным беконом и напряжённым молчанием.

Вилл развалился на стуле во главе стола, медленно потягивая крепкий напиток. Его рубашка едва прикрывала загорелый торс. «Не знает, как пользоваться пуговицами», – с раздражением думала Лея. Она сидела напротив и то и дело невольно косилась на молодого капитана. Агата, ютившаяся на табурете, уплетала яичницу за обе щеки. Её взгляд метался между Виллом и Леей, будто она взвешивала их на невидимых весах. Синяки на лице воительницы налились синевой, но отёк спал.

– Ну что, Агата, расскажи о себе, – вальяжно спросил капитан.

– Что именно?

– Как вышло, что ты прибилась к княжне?

– Она меня спасла, – коротко ответила Агата.

– Вот так просто? И всё?

– Да, – кивнула воительница.

– А ты немногословна.

– Не люблю лишней болтовни.

– Это я уважаю.

Лея напряглась: «С чего он вдруг пристал к Агате?»

Вилл пристально на неё смотрел. Воительница закатала рукава мужской рубахи, на правой руке отчётливо виднелся уродливый старый шрам.

– Покажи ладони, – велел ей Вилл.

Агата отложила вилку, протянула руки. Капитан перегнулся через стол, взял их в свои, провёл большими пальцами по ладоням Агаты, присвистнул.

– Ты бьёшь левой, верно? Готов поклясться: держишь в ней топор.

– Как ты догадался? – не выдержала Лея.

– Ха, достаточно за ней понаблюдать.

– По-моему, ты врёшь, – бросила княжна.

– Ну ладно, приукрасил. Знавал я гномов, но вот воительниц ни разу не видал.

– Воины почти всегда мужчины. Но иногда боги желают пошутить, – проговорила Агата.

– Да, на то они и боги, – ухмыльнулся Вилл, многозначительно добавил: – Очень интересно… Я видел, как ты пнула здоровяка.

– А я увидела его кишки. К чему теперь об этом? – буркнула Агата.

Вилл раскрыл рот, будто хотел ещё что-то сказать, но странно замер, прислушался, вскочил со стула. Следующее, что он сделал, – извлёк тот компас из ящика стола. Стеклянный купол артефакта мерцал, туман внутри пульсировал, образуя сгустки.

– Что это значит? Что случилось? – прошептала Лея, невольно отступая от стола.

Агата тоже насторожилась.

Вилл не отвечал, его лицо сделалось сосредоточенным. Туман под стеклом сгустился так, что проступили неведомые очертания, пульсирующий свет приобрёл алый оттенок.

– Тихо, – велел капитан.

Все замерли на несколько секунд.

– Чёрт! – вырвалось у Вилла. Он вскочил, сгребая артефакт. – Ни шагу отсюда! Понятно?

Агата с Леей переглянулись.

Вилл выскочил за дверь. Почти сразу же его голос, звенящий сталью и яростью, прорвался сквозь деревянные стены:

– По местам! Поднять стеньги! Готовить крылья! Шевелитесь!

Далее последовала ругань. Лея и Агата застыли. Княжну поразила фраза про крылья. За дверью началась адская какофония: топот десятков ног, скрежет железа, яростные крики, брань.

– Что происходит? – прошептала Агата.

– Хотела бы я знать, – пожала плечами княжна.

Нарастал рёв: скрип дерева, лязг скрытых механизмов. Не прекращались крики. Среди них ясно выделялись грубые, короткие команды Вилла.

Сначала Лея испугалась, что корабль тонет. Пол внезапно задрожал, стало сложно удержаться на ногах. Но это был не крен. Пустое, неприятное чувство в животе подсказало Лее: тут иное. Она в два шага оказалась у окна и замерла. Запотевшее стекло показало ей невозможное: водная гладь удалялась.

– Мы поднимаемся? – ошарашенно спросила Агата.

Лея не верила глазам. Корабль оторвался от воды, линия горизонта опускалась.

Княжна, наплевав на приказ, выскочила из каюты, миновала короткий коридор и лестницу на капитанский мостик, свесилась через корму. Вода отступила от бортов, обнажая покрытые ракушками и водорослями бока. Но самое невероятное творилось высоко над головой. Верхние паруса на только что поднятых стеньгах светились изнутри холодным бирюзовым сиянием, заставляя корабль рваться прочь из объятий моря.

Лея вцепилась в деревянные перила, она нутром ощутила магию вокруг. «Крылья – это дополнительные мачты», – поняла она. Матросы ловко разворачивали их, нагоняли воздух с загадочной пылью в паруса. На княжну никто не обращал внимания, каждый был при деле.

Солнце скрылось в утренней туманной дымке. На фоне серого рассвета светящиеся паруса казались призрачным фантомом.

Агата мялась у выхода на палубу, широко раскрыв от удивления глаза. А Лея сжала пальцами перила и смотрела, как под холстиной парусов искрятся мириады крошечных частиц. «Словно кто-то зашил в ткань Млечный путь», – пришло ей на ум.

– Нравится вид? – прозвучал голос прямо над ухом.

Вилл оказался рядом. Его лицо было бледным от напряжения, но губы кривились в знакомой дерзкой усмешке.

– Я приказал оставаться в каюте.

– Что это? – только и смогла выдавить Лея.

– О чём ты?

– Что в парусах?

Вилл наклонился к лицу Леи, бесстыдно прижал её к себе.

– Твоё стекло, – прошептал он.

– Что? – не поняла княжна.

– Крошка из эльфийского стекла и кое-что ещё. А сейчас вернись в каюту, тут небезопасно.

Лея, поражённая увиденным, не могла пошевелиться. Вилл начинал раздражаться. Его уже окликнули пару раз.

– Вернись в каюту, – приказал он.