Катерина Алейн – В плену Танго (страница 27)

Впервые за долгое время он знал, что делать завтра. Не просто «идти на тренировку, потому что так надо». Идти. Учиться. Слушать. Быть.

Он не знал, простит ли его Рита когда-нибудь. Не знал, сможет ли Варя, когда вырастет и узнает правду, принять его как отца. Не знал, удастся ли операция и встанет ли его дочь на ноги. Но он знал одно: сегодня вечером он перестал быть гранитом. Сегодня вечером он впервые позволил себе стать водой.

И вода не боится темноты. Она не боится туч, закрывающих звезды. Она просто течет – туда, где ее ждут. Туда, где она нужна. Туда, где, возможно, когда-нибудь ее примут.

За окном, сквозь плотную завесу облаков, вдруг пробился одинокий, тонкий луч. Егор поднял голову. На несколько секунд тучи разошлись, и в черном, бархатном небе зажглась звезда. Одна. Маленькая. Далекая.

Он смотрел на нее и улыбался. Впервые за многие годы – не дежурной, светской улыбкой, не насмешливой, не победоносной. Просто улыбался, как ребенок, который только что научился различать звезды и вдруг понял, что они всегда были рядом.

– Спокойной ночи, Варя, – сказал он тихо. – Спокойной ночи, дочка.

Звезда мигнула и погасла. Тучи сомкнулись. Но он знал: она там. Она всегда там. Даже когда ее не видно.

Глава 12

Утро началось с того, что Егор Краснов, вопреки всем правилам приличия и собственной многолетней привычке, наорал на водителя. Беспричинно, грубо, с той унизительной интонацией, какую позволяют себе только люди, окончательно потерявшие контроль над собственным бешенством. Водитель, немолодой мужчина с сединой на висках, проработавший в холдинге двенадцать лет, молча выслушал, кивнул и аккуратно вырулил со стоянки. Его пальцы, сжимавшие руль, чуть дрогнули, но лицо осталось непроницаемым. Он умел быть невидимым. Это было частью профессии.

Егор откинулся на заднее сиденье, чувствуя, как пульсирует в висках. Ночь не принесла облегчения. После разговора с Варей и короткого, вымороженного диалога с Ритой он не мог уснуть. Лежал с открытыми глазами в темноте спальни, смотрел в потолок, где плавали отсветы уличных огней, и прокручивал в голове снова и снова вчерашний день. Переговоры. Тупик. Мать. Ее тень за каждым поворотом, ее дыхание в каждой трубке, ее пальцы, дергающие за ниточки, которые, он наивно полагал, давно обрезал.

Встреча с азиатскими партнерами была провалена не конкурентами, не рыночными условиями, не объективными обстоятельствами. Она была провалена системой, которую Жанна Львовна выстраивала тридцать лет. У нее были связи там, куда он даже не пытался проникнуть. У нее были рычаги, о существовании которых он не подозревал. И у нее была цель – не дать ему вырваться. Не дать стать самостоятельным. Не дать построить жизнь, в которой для нее не останется места.

Он вышел из переговорной с ощущением, что его раздели догола и выставили на мороз. Партнеры, еще вчера готовые подписывать меморандум, сегодня вежливо улыбались и говорили о необходимости «дополнительного анализа рисков». «Рисков». Слово, которое мать вложила в их уста, как вкладывают монету в автомат с газировкой. Нажми кнопку – получи результат.

– Егор Андреевич, – осторожно сказал водитель, не оборачиваясь. – Мы подъезжаем.

Он не ответил. Смотрел на знакомое здание танцевальной школы, которое за последние дни стало для него чем-то большим, чем просто пунктом назначения. Поле боя. Зеркальная комната, где он каждый раз терпел поражение. И каждый раз возвращался.

Он вышел из машины, не попрощавшись. Хлопнул дверью так, что водитель вздрогнул. Вошел в холл, не глядя на администратора, кивнувшую ему с привычной уже настороженностью. Поднялся по лестнице, перешагивая через две ступени. Толкнул дверь зала.

Она была там.

Рита стояла у окна, спиной к нему, и смотрела на серое, низкое небо. На ней была черная водолазка с длинными рукавами, облегающая фигуру, и темные леггинсы. Волосы, как всегда, собраны в тугой, безупречный хвост. Ни одной выбившейся пряди. Ни одного лишнего движения. Она не обернулась на звук открывшейся двери. Не подала вида, что слышала его шаги. Просто продолжала стоять, неподвижная, как изваяние.

Он остановился в центре зала, тяжело дыша. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой. Она вибрировала от напряжения, которое он принес с собой, – ярости, унижения, бессилия. Он чувствовал, как она наполняет комнату, вытесняя воздух. И знал, что она чувствует это тоже.

– Начнем? – спросил он, и его голос прозвучал резче, чем ему хотелось.

Она медленно, очень медленно повернулась. Ее лицо было спокойным, как гладь озера в безветренный день. Ни тени любопытства, ни капли сочувствия. Только профессиональная готовность – и что-то еще, едва уловимое, что он не мог идентифицировать. Не насмешка. Не торжество. Скорее… предвкушение.

– Разминка? – спросила она ровно.

– Нет.

– Базовые шаги?

– Нет.

– Тогда что вы хотите?

Он сделал шаг к ней. Еще один. Еще. Дистанция сократилась до опасной. Он видел ее глаза – зеленые, холодные, с вертикальными зрачками, как у дикой кошки. Видел, как на ее шее, у самого основания, бьется тонкая голубая жилка. Видел, как напряглись мышцы ее плеч, готовые к защите или нападению.

– Я хочу танцевать, – сказал он, и в его голосе было что-то от рыка загнанного зверя. – По-настоящему. Не твои упражнения, не твою методику, не твою педагогику. Я хочу почувствовать этот чертов танец. Сегодня. Сейчас.

Она смотрела на него долгую, бесконечную секунду. И вдруг – что-то изменилось в ее лице. Не дрогнуло, не смягчилось. Но исчезла та отстраненность, с которой она обычно смотрела на него – как на сложный, но неинтересный механизм. В ее взгляде появился интерес. Холодный, оценивающий, опасный.

– Хорошо, – сказала она. – Танцуем.

Она подошла к музыкальному центру, включила трек. Не метроном, не учебную фонограмму. Настоящее танго. То самое, с которым он должен был выйти на прием через неделю. Страстное, пульсирующее, с глубокими, низкими нотами бандеона и резкими акцентами скрипки.

Она вернулась к нему. Встала в позицию. Ее рука легла ему на плечо. Его ладонь – на ее спину. И в этот раз он почувствовал: она не отстраняется. Не терпит. Она здесь. Полностью, без остатка. Готовая к бою.

– Веди, – сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Он повел.

Это не было танцем в привычном смысле слова. Это была схватка. Он вел жестко, властно, его движения были резкими, нетерпеливыми – он не просил, он требовал. Он толкал ее в повороты, не давая времени подготовиться. Он ускорял темп, игнорируя ритм. Он хотел подчинить ее своей воле, своей ярости, своему отчаянию – и через это, наконец, почувствовать контроль, ускользающий от него везде, кроме этого зала.

Но она не подчинялась.

Она сопротивлялась. Не словами – телом. Его рука на ее спине встречала не податливую мягкость, а упругую, живую силу. Каждое его движение наталкивалось на противодействие – не грубое, не лобовое, а текучее, как вода. Он толкал – она уклонялась. Он тянул – она скользила. Он пытался захватить инициативу – она выворачивалась из захвата с грацией, от которой у него перехватывало дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.