Катерина Алейн – Снежная Тихоня (не) для Беса (страница 7)
Ну, с Евгением Матвеевичем я еще разберусь, я даже не сомневаюсь в этом. Надо просто будет придумать, как аккуратно и красиво его уволить. Или сделать так, чтобы он ушел сам.
Тихоня-Тихоня, что мне с тобой делать? Почему ты не идешь у меня из головы?
Открываю сайт одной известной цветочной фирмы в нашем городе, выбираю самый красивый букет и заказываю доставку. Вот только адреса я ее не знаю точного. Но ведь это для меня не проблема, правильно же?
«Адрес Анны Кузьминой, новой сотрудницы из моих ассистенток» – пишу я в корпоративном мессенджере одной из матрешек из моего отдела кадров. Пусть потом думают, зачем именно мне это нужно. Могут даже отцу донести. Вот только я немного других принципов и правил.
Спустя пару минут мне прилетает ответ с точным адресом моей Снежной Тихони. Что ж, теперь дело за малым. Несколько движений пальцем по экрану, и заказанный букет улетает к своей потенциальной обладательнице.
Я сидеть и ждать точно не намерен! Надо как можно скорее пригласить ее на свидание, чтобы уж точно не отвертелась!
************************************************************************
Какой же молодец этот Макс Бресовецкий! И пусть девчонки говорят, что он заступается только за тех, кого хочет затащить в постель! Такие, как я, вокруг него вьются постоянно! И он уж точно не будет размениваться на то, чтобы затащить в свою постель какую-то простую ассистентку, которая только устроилась на работу и тут же стала причиной его конфликта с человеком, который всегда организовывал его работу и помогал ему в том, чтобы эта работа была сделана максимально качественно!
И тут я, которая непонятно что из себя представляет и непонятно что делает в его компании, раз я даже в кофе разобраться не смогла и не могу сделать так, чтобы все папки с документами были разобраны четко в срок!
Интересно, а он всех жертв царедворца, которые в истерике из-за этого плюгавого мужика бьются, на машине домой отправляет? Или это только меня коснулось?
И как же хорошо, что дома сейчас нет моего отца! Этот старый вояка тут же бы полетел стирать с лица земли царедворца-слизняка, чтобы тот только больше никого не обижал! Мой батя это может! Не зря его в свое время в армии так сильно любили и уважали.
В тот момент, когда в дверь кто-то настойчиво позвонил, я умывалась в ванной. Чтобы никто не заметил следов слез на моем лице. Или мне это сегодня не поможет?
Выхожу и смотрю на себя в зеркало. Да, хоть умывайся, хоть не умывайся. Но результат сегодняшнего утра на лице слишком сильно заметен.
И почему я не догадалась посмотреть в глазок? Открываю дверь, а на пороге – курьер с огромным букетом белых роз. О том, что я люблю белые розы, знает только Вадим. Неужели это он сподобился подарить мне букет белых роз? Хотя, почему-то мне в это слишком тяжело верится!
– Анна Кузьмина? – деловито осведомляется у меня курьер, придерживая букет так, чтобы ему было удобнее на меня смотреть.
– Д-да, – немного заикаюсь я от удивления, видя эту огромную охапку белых роз, которую мне даже поставить толком будет некуда. – Это мне?
– Ну, если Вы – Анна Кузьмина, то да, – улыбается курьер и протягивает мне бланк, чтобы я расписалась за получение букета.
– А от кого такой роскошный подарок? – спрашиваю я, одновременно ставя свою подпись на листке.
– К сожалению, не знаю, – пожимает плечами курьер и переваливает мне на руки букет. – Может быть, в записке что-то есть?
Я киваю, забираю букет и ухожу в квартиру, захлопнув за собой дверь. Теперь же еще надо придумать, куда лучше поставить все это великолепие!
Кладу цветы осторожно в своей комнате на кровать и думаю о том, кто же может меня так осчастливить. Вадим? Но он точно не будет дарить мне такие охапки. Хотя, если учесть, как он себя повел последний раз, может быть, это он и есть?
Начинаю осторожно разбирать цветы, чтобы понять, сколько ваз мне придется задействовать, и вижу маленькую записку.
«Чтобы ты улыбалась». И все, больше ничего. Настоящая загадка! Как это так?
«Это от тебя только что букет привезли?» – пишу Вадиму в мессенджере, но вижу, что сообщение до него не доставляется. А потом и вовсе выдает сбой отправки. Оп-па! Меня в черный список добавили? Вот так неожиданность!
Что же получается, это Бресовецкий? Но зачем ему мне присылать такой букет? Ради чего? Чтобы просто утешить? Или чтобы я забыла все то унижение, которое мне сегодня пришлось пережить?
Вот откуда у меня такая дурацкая привычка приходить на работу как можно раньше? Что я хочу этим показать Максу Бресовецкому? Что я вот такая вся правильная и хорошая? Что он молодец, когда решил меня оставить на работе вопреки требованиям царедворца?
Сегодня уже неделя, как я тружусь в его компании, но с царедворцем мои споры так и не прекратились. Особенно после того, как Бресовецкий потребовал от Евгения Матвеевича, чтобы тот перестал цепляться ко мне по каждой мелочи. А ведь и правда – иначе, кроме как цепляниями, все эти придирки я назвать не могу.
А Бресовецкий меня неслабо так удивил – премия, которую он мне выписал, пришедшая мне на карту, была в два раза больше той зарплаты, которую мне должны были платить на этом месте! Интересно, он ко всем таким щедрым оказался или только ко мне? Нам же запретили разговаривать друг с другом о том, каким оказался размер премии у каждой из нас.
И только по лицу Евгения Матвеевича было видно, что ему из премии не досталось совершенно ничего. Хотя, это было ожидаемо – Макс же сразу об этом сказал!
Открывается дверь приемной, и в нее вваливается Бресовецкий.
– О! Тихоня на месте! А что ты тут так рано делаешь? – подходит он ко мне, и я улавливаю четкий запах алкоголя. При этом, сразу чувствуется, что этот самый алкоголь был выпит им совершенно недавно. Или он пил всю ночь напролет, а потом решил приехать на работу?
– Здравствуйте, Максим Эдуардович! – вскакиваю я со своего места и вылетаю из-за стола. – Не ожидала Вас так рано увидеть!
– А я тебя не ожидал увидеть, Тихоня, – он плюхается на стул перед моим столом и внимательно смотрит на меня, словно сейчас может что-то во мне увидеть или прочитать такое, что ему никак не давало покоя. -Что, пытаешься доказать, что я тогда тебя правильно не уволил? Что ты такая исполнительная, такая хорошая вся, и я правильно сделал, что оставил тебя в компании?
– Нет, просто вчера не всю работу доделала, которую должна была доделать, потому что заказчики прислали документы только к десяти вечера, – пожимаю я плечами. А что я еще скажу ему? Что опять Евгений Матвеевич нагрузил меня работой и пригрозил, что если я не сделаю ничего, то он все-таки добьется моего увольнения?
– А я думаю, что этот слизняк в очередной раз решил тебя выдавить из моей компании, – пьяно усмехается Бресовецкий и смотрит мне пристально в глаза. – За что он так с тобой? За то, что не стала учить его тупую папку о том, кому какой кофе подавать? Или за то, что не дала ему то, что он от тебя хотел? А ведь он каждую из тех, кого принял, через себя пропускал. Думал, что я не узнаю, что он моих ассистенток не просто лапает! Думал, что я после этого с ними спать буду – он же проверил, как исполняют прихоти хозяина каждая из них всех, – обводит рукой приемную. – А ты ему не далась, показав характер в первый же день. А мне ты понравилась еще тогда, когда в кафе меня выгнать пыталась. Такая скромная, застенчивая, нежная. Но такая смелая, такая напористая!
– Максим Эдуардович, мне вызвать Вам машину? – спрашиваю я, не зная, что предпринять в такой ситуации.
– Нет, мне машину вызывать не нужно, – мотает он головой. – Слушай, а сходи со мной на свидание? Обещаю – приставать не буду! Буду только любоваться тобой и улыбаться, если позволишь взять тебя за руку! Ты же такая холодная, неприступная! Я тебя ведь называю моей Снежной Тихоней!
– Нет, Максим Эдуардович, я не пойду с Вами на свидание, – качаю я головой и опускаю глаза. – Для меня это непозволительно – я же всего лишь Ваша подчиненная.
– И что? Что с того, что ты всего лишь моя подчиненная? – встает он со стула, слегка пошатываясь. – Я не могу свою подчиненную, которая офигительно красива, пригласить на свидание, чтобы просто полюбоваться тобой не в стенах офиса, а где-нибудь в скоромном парке?
– Максим Эдуардович, я не могу согласиться на Ваше предложение хотя бы потому, что для меня это не позволительно, – пожимаю я плечами. – Потому что Вы – мой начальник. И все мои коллеги будут думать, что я себе место пробила именно так, чтобы зацепиться в компании.
– Солнце, вот скажи мне, а тебе не все равно, что о тебе будут думать? – усмехается пьяно Бресовецкий. – Я тебе больше скажу – все и так уже, благодаря слизняку, считают, что ты – моя любовница! Соглашайся!
– Нет, не соглашусь!
– Придется согласиться! Потому что я – очень упертый! И я докажу тебе, Снежная Тихоня, что ты будешь моей и согласишься на это чертово свидание! – Бресовецкий, пьяно пошатываясь, подходит к двери в свой кабинет, распахивает ее и поворачивается ко мне. – Когда просплюсь, вымоюсь, и буду готов принимать гостей. До обеда меня не дергать никому! А слизняку так и скажи – пошел в жопу! Если будет умничать или пытаться привести меня в чувства – уволю, выкинув в окно! Он меня достал!