Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 29)

— Или, — пресек его Ворн. — Не до девиц мне как-то было. Да и с дома того я ушел не для того, чтобы новые уши греть. Ты что, не заметил, что нас в комнате не трое было, а как минимум четверо. Может, и пятеро. Этот твой Ким хорошо себя охраняет, и я думаю, что там, под крышей, сидел его охранник. Скорее всего, и за ширмой той, что картина большая, тоже.

Капитан был доволен. Мальчишка и впрямь его радовал. Телохранители Кима давно не были для него тайной. Он выкупил этого старого лиса много лет назад. Но вот далеко не все были столь прозорливы и наблюдательны.

— Ну так о чем ты поговорить хотел? — перебил Ворн его размышления.

— Да все о том же. Оставайся, мальчик, с нами…

— Будешь нашим королем, — усмехнулся Ворн, вновь перебив капитана.

— Чего? — не понял тот.

— Да песенка есть такая: «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королем…»

— Не слышал. Но слова хорошие. А кто такой этот король?

— Вроде Императора, — пояснил паренек.

— О как. Не, королем ты не будешь, это точно, — усмехнулся мужчина. — Но золота у тебя будет достаточно. Может, даже и поболее, чем у вашего императора.

— Ты же меня просто так не отпустишь, верно я думаю? — после небольшой паузы продолжил беседу Ворн.

Они медленно шли по берегу. Туда-сюда сновали местные жители, таскали различные грузы, тянули мешки, катили бочки, ехали телеги, груженые клетями и фруктами. Песок мешал движению деревянных колес, и сзади, натужно кряхтя, их толкали мальчишки.

— Дяденька, купите выпечку, — подошла с огромным блюдом на голове маленькая девочка. «И как только шея ее выдерживает такую тяжесть», — подумал Ворн, взглянув на нее.

— Вкусная выпечка, — продолжала девочка — Всего три монетки.

Ворн достал серебряный рубль и протянул малышке. Глаза у той округлились.

— У меня нет сдачи, дяденька, — пролепетала она. — Это очень много.

— Я так возьму, без сдачи.

— Спасибо, дяденька. Храни тебя всевышний, — сказала она и, сунув монету куда-то запазуху, боязливо огляделась по сторонам.

Ворн взял две ароматно пахнущие, еще теплые булки и одну протянул рядом стоявшему капитану.

— Зря. Все равно отберут, — хмыкнул тот.

— Это уже не мое дело, — парировал Ворн и с наслаждением впился зубами в одурманивающе пахнущую булку. Какое-то время они шли молча, поедая сдобу, разглядывая местные красоты и размышляя каждый о своем. Первым начал Ворн.

— Допустим, я откажусь. Что дальше? — не глядя на капитана произнёс парень, словно размышлял вслух, а не вел решающую в его жизни беседу с человеком, способным повернуть его, и не только его судьбу по иному пути. — У тебя мои друзья и власть над нами. Ты можешь их убить, продать, тем самым или заставив меня согласиться с твоим предложением или же упокоить меня. Но ты хорошо читаешь людей, и думаю, уже просчитал, что страхом меня не заставить. Силой тоже. Моя жизнь тебе на данный момент интересней моей смерти. А смерть моя, и ненависть в том числе, тебе совершенно ни к чему. Шах и мат, — парень смотрел вдаль, подставляя теплому и ласковому ветру лицо. Дышал он ровно, глубоко, и внешне совершенно не походил на человека, который именно в эту самую секунду решает свою дальнейшую судьбу. Свою и еще нескольких людей.

— Хорошая игра. Молодец. Тоже все просчитал, — казалось бы по-отечески добро улыбнулся взрослый мужчина, неспешно шагающий рядом с совсем еще молодым отроком. Но помыслы этого мужчины не были столь добрыми. Он немного опешил от наглости и рассуждений подростка. Он ожидал чего угодно: мольбы, уговоров, но только не столь холодного умозаключения, коего нисколечко не ожидал от столь юного паренька. Он все больше и больше проникался симпатией к этому парню и удивлялся, насколько его помыслы и суждения точны. И вновь еще раз убеждался в том, что его глаз наметан четко. Не зря еще тогда, в кабаке, этот нахальный отпрыск приглянулся и заинтересовал его. «Кем бы он ни был, его светлая голова точно должна быть в моем распоряжении, — думал мужчина. — Уж больно ладно и глубоко он мыслит. А выдержка какая… Не всяк мой воин сможет сохранить столь холодное самообладание, понимая, по какой кромке идет». А в том, что этот еще сопляк прекрасно понимал всю серьезность своего положения, он не сомневался. Размышляя, он не перебивал паренька и внимательно слушал его дальнейшие рассуждения.

— Грабить суда и убивать кого-то ради наживы — сомнительная романтика, — продолжал юноша. — Мне это не интересно, — пожал он плечами. — К тому же я тебе не родич.

Эти слова словно припечатали капитана к земле. Сердце сбилось с ритма, и на миг он потерял самообладание. Остановился, внимательно посмотрев на парня, не шутит ли тот. Нет, не шутит. Парень был спокоен. Он уверенно и без толики страха смотрел на капитана.

Изогнул бровь и дав своим видом понять, чтобы парень продолжал, капитан продолжил неспешную прогулку по берегу, углубляясь в дебри острова.

— Гриня хотел меня защитить, — продолжал парень. — Он не думал, что ты воспылаешь идеей о наследнике и все получит такой оборот.

— Он вообще мало думает, — с ноткой презрения фыркнул капитан, глядя себе под ноги. — Кто он тебе?

— Друг. Названный брат, наставник. Мы многое вместе прошли, и от этого он мне не чужой. Я, да и он тоже — мы действительно относимся друг к другу по-родственному. Но именно по крови мы чужие.

— А остальные? Эти, которые с тобой? Наемник тот, кто он тебе?

— Тоже друзья.

— И этот, в капюшоне? — взглянув с прищуром, словно хотел ввинтиться в самую душу, спросил он.

— Да.

— Хм… Капюшон, бывший пират, наемник и сопливый мальчишка… — задумчиво постукивая пальцами по рукояти своего клинка вслух размышлял капитан, пнув носком сапога валявшийся подгнивший фрукт. — Интересная у вас компания.

— Есть такое, — кивнул Ворн.

Еще какое-то время они шли молча, размышляя каждый о своем. Ворн больше разглядывал невысокие хижины, покрытые большими ветвями каких-то растений и голожопых чумазых малышей, которые увлеченно тягали за веревку привязанного зверька и, кажется, дрессировали его. Он краем глаза заметил промелькнувшую тень и повернул в ту сторону голову. На соседнее дерево присел его мрякул. В лапе он держал огромную кукурузину. Ворн усмехнулся. Уже спер где то, плут. Никогда голодным не останется, это точно.

— Я бы не дожил до этих лет, будь я глупцом, — медленно и тихо заговорил капитан. — Мне, конечно, очень жаль, что в тебе течет не моя кровь, — вздохнул он. — Я думал, надеялся, что этот олух все же сумел породить на свет нечто достойное нашего рода… Жаль… Я правда обрадовался, что хоть ему удалось то, что не удалось мне. Но теперь ты порушил все мои надежды. Наш род умрет вместе с ним и со мной. Великий род. И нет никого, кто смог бы его продолжить. Печально. Ты знаешь, мальчик, в другой раз я бы уже лишил тебя жизни… Но сейчас отчего-то мне столь горько, что даже этого делать не хочется. Мне не удалось породить достойного наследника. А Гринольф… не знаю… Может, он и сумеет когда-нибудь, но я до того дня уже точно не доживу, — капитан остановился, погружённый в какие-то свои мысли. Потер переносицу. — А знаешь, — после недолгой паузы продолжил он. — Останься со мной, и я сделаю тебя своим наследником. И черт с ним, что ты мне не кровный. Породнимся! Проведем ритуал!

— Не хочу, — тихо, но твердо сказал парень.

— Так чего же ты хочешь? — зло взглянул на него капитан, явно теряя самообладание.

— Помочь друзьям, — спокойно ответил парень, выдержав его давящий взгляд. — Решить проблему, в которую мы попали. Вернуться домой… Мне нравится море. Но пиратом я быть не хочу. Понимаешь?

— Странный ты, отрок, — возразил капитан. — В свое время я шел по трупам своих родичей, чтобы добиться того, чем обладаю сейчас. А тебе дают добровольно, но ты отказываешься. Здоров ли головой ты, Ворн?

— Здоров, — усмехнулся юноша. — И именно поэтому и отказываюсь. Ну так что? — он вопросительно посмотрел в глаза капитану. — Каково твое решение?

Капитан со вздохом запустил пятерню в бороду и, сжав свой подбородок, задумчиво вздохнул, но не ответил. Он пошел по направлению к длинному двухэтажному строению, на котором была вывеска с огромным белым цветком.

— Моих прошлых лет история покрыта мраком. Я более не человек. Зло я. И как совладать с этой сущностью своей — не знаю, — ответил молодой седой длинноволосый мужчина на заданный старцем вопрос о том, зачем он пожелал побеспокоить его.

Шаман, тело которого все было сплошь покрыто рунами, а на лице темнела маска, тонкими кожаными ремешками скрывающая лик, сидел у костра и, мерно покачиваясь, тихо напевал странные слова. Он остановился, замер. Выслушал просящего. Провел сухонькими узловатыми пальцами по лицу мужчины, ощупал его, после чего его пальцы принялись совершать непонятные движения, словно он что-то плел в воздухе, схватив невидимую простому человеку нить, закрутил ее, наматывая, раскидывал и вновь захватывал. Гриня сидел, ошарашенно наблюдая за движениями старика. Действия шамана его немного пугали.

Костер потрескивал, выкидывая в небо яркие искры. Шаман мычал, рычал, подвывал и все также продолжал что-то плести. Грине казалось, что всполохи огня плясали, повинуясь движениям рук шамана. Они закручивались вихрем, вытягивались, растягиваясь, и вновь собирались то в малый шар, то закручиваясь воронкой. Наконец все стихло, и шаман протянул мужчине черный камень, непонятно откуда взявшийся в руке старца.