Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 20)

Заметив на ступенях мертвеца, Ворн замер. Приложив ладонь к рукояти своего ножа, и ощутив холодное спокойствие, он двинулся дальше. В одной из ступеней торчала туфля, намертво застрявшая острым каблуком-шпилькой в щели между ступенями, а хозяйка расположилась чуть ниже, извернувшись так, что было понятно, почему она тут и осталась на века. Разложение не тронуло тело. Даже фиолетовые волосы почти все остались на месте. Парень немного удивился такой сохранности, но долго задумываться над этим не стал. Чуть ниже лежал еще один труп, а внизу, вдоль эскалатора, по обеим его сторонам, он насчитал их больше десятка. Судя по всему, произошла жуткая давка, и люди попросту вываливались за перила подвижной лестницы. Обезумевшая толпа, ища спасения, сносила все на своем пути, в том числе и себе подобных. Перевернутые столы и стулья в кафетериях, опрокинутые прилавки сувениров и косметики, высохшие, побелевшие деревья в огромных кадках, тележки, игрушки, и люди… много мертвых людей. Все они метались, стремились к выходу. Представив тот злосчастный день и эту панику, крики ужаса и отчаянья, Ворн передернул плечами. Неприятный холодок пробежал по коже, подняв волоски дыбом. Глаза остановились на интересной картине — в одном из заведений быстрого питания за столиком сидело три мумии. Вокруг валялась куча стеклотары от алкоголя. Судя по всему, эти люди никуда не собирались бежать. Напившись до определенного состояния, каждый из них пустил себе пулю в голову. Орудия самоубийства валялись рядом, так никем и не подобранные. Наверное, к тому моменту подбирать было уже некому.

Ворн проверил все три пистолета — в каждом не хватало по одной пуле. Их исправность проверять сейчас нет ни возможности, ни времени, поэтому он сунул все три себе за пояс и пошел дальше.

Заметив огромную рыбину с надписью «Fish», Ворн поспешил в ту сторону.

— Бинго! — восторженно шепнул он и бросился к прилавкам.

«Эх, сколько классных вещей пропало!» — улыбка сползала с его лица по мере исследования магазина. В годном к использованию состоянии оставалось там не так уж и много вещей. Все истлело до такой степени, что от легкого прикосновения осыпалось трухой. Едкая пыль резала глаза и горло. Ворн быстро покинул помещение, но кое-что он все же прихватил. Немного поразмыслив, парень отправился к кафешкам. Раздобыв там нужный для фиксации копыт материал, он поспешил обратно к мару.

— Ну что, болезный, ты тут не скучал без меня? Я уже рядом. У тебя все в порядке? — подходя к своему лазу, парень отправил коню мысленное сообщение.

— Жив, — без особого энтузиазма ответил мар.

Пробравшись в тесную дыру, Ворн, вполне довольный своим небольшим путешествием, заложил проход всяким хламом, и лишь после этого подошел к мару. Хлам тот не являлся крепкой преградой, но как шумовое предупреждение вполне сгодится. Парень все же опасался, что в торговом центре вполне может кто-нибудь водиться.

Завершив подготовку к операции, Ворн уже собрался врачевать, но наткнулся на недовольный и даже злой взгляд мара.

— Не понимаю я тебя, человек, — хмуро произнес мар. — Неужели нельзя просто прирезать? Зачем все это?! — и он зло ударил шипастым хвостом рядом со склянками.

— Неужели ты действительно желаешь сдохнуть?! — возмутился Ворн. — Лечить я тебя, идиота, буду, вот зачем! А теперь, будь добр, захлопни свою пасть и полежи смирно!

— Если бы ты меня действительно хотел спасти — спас бы!!! А это, — мар кинул в сторону инструментов полный презрения взгляд, — орудия пыток, а не лекарство.

Глаза его вдруг наполнились болью и печалью, и мар опустил морду на израненные копыта. По черной морде покатилась крупная слеза.

— Прирежь меня. Не мучай, — уже без гнева, а скорее с мольбой произнес Буря. — Я… я все понимаю, Ворн. Такими вещами не раскидываются, и, конечно же, тратить на мара такое сокровище… Это по меньшей мере глупо. Прости меня за мою слабость. Давай уже по-быстрому закончим мои мучения, и иди. Тебе недалеко до тропы осталось. Полдня пути на юго-восток — и ты, считай, дома. Тропу не заметить сложно. По ней пойдешь еще четверть дня, и выйдешь к большим деревьям. Там ночлег. Если там нет твоих сопровождающих, значит, двигайся вдоль… — мар показывал и показывал Ворну картинки с ориентирами верного пути. А в конце выдал ему подобие карты.

— За карту, конечно, спасибо, но я действительно намерен вернуться с тобой. И я совершенно не понимаю причину такого вот твоего поведения. Давай выкладывай, Штирлиц копытный, что ты имел в виду под «таким сокровищем»? Что еще за сокровище у меня такое, которое я на тебя жмусь потратить? А? Говори! — Ворн, недовольно сдвинув брови, присел перед маром на корточки и сердито шлепнул его по лбу.

Буря медленно приподнял морду, с недоверием вглядываясь в лицо человека. Видно было, что человечек не врал, и речь его была искренней.

— Ты что, действительно не знаешь, чем обладаешь? — не спуская глаз с человека, с недоверием переспросил мар.

— Ты про мой нож? — удивился парень. — Он может тебя вылечить? — рука Ворна легла на рукоять ножа.

— Нет, — фыркнул мар, — я про слезу пустынника. У тебя в сумке флакон лежит.

Брови парня вздернулись вверх:

— Нифига себе! Ну, пустынников я встречал, было дело. Жуткие твари. Они что, еще и плачут, оказывается?

— Не знаю. Видимо, да. Но я знаю точно, что добыть эту слезу практически невозможно, и они настолько ценные, что брат брата убьет за нее.

Ворн кинулся к сумке.

— Который? — он доставал одну склянку за другой. — Этот? — показал он мару прозрачный пузырек. — Или этот? — вынул он зеленый.

— Нет, вон тот, золотой, — с придыханием произнес мар. — Осторожно! — казалось, он перестал дышать, созерцая в руках парня желтую емкость, ту самую, которую тот так долго пытался вскрыть.

— Это слезы песчанника? — Ворн держал в руках подарок Главы Кардиналов. — И как им пользоваться, ты знаешь, Буря?

Мар громко сглотнул, и по черному крупу пробежала волна крупной ряби. Буря, не спуская огромных глаз с пузырька, медленно кивнул.

— Каплю на рану и две капли на язык, — и, не веря своим глазам, наблюдая, как Ворн, не раздумывая, откупорил флакон, добавил: — Ты что, и правда мне это дашь?

— Нет, блин, на себе тебя тянуть буду, — огрызнулся парень. — Давай, открывай варежку, ща проверим, как эти ваши слезы работают, — и, набрав пипеткой (а в запасах Кирилла имелось и это), применил снадобье по назначению.

Мар зажмурился и замер изваянием.

— Ну? Что-нибудь чувствуешь? — закупорив склянку, Ворн обернул ее мягкой тканью и аккуратно уложил обратно в сумку.

— Тепло… Греет. Скоро мне будет больно. Знаю. Но ты не пугайся, так и должно быть. Я видел.

— Много ты видел, как я погляжу, — Ворн, усмехнувшись, уселся неподалеку на песчаном холмике. — Расскажи тот случай.

— Я знаю эти слезы. Я помню их. Шат и Кирилл их добыли. В том походе погиб мой брат Аруф и был смертельно ранен Кирилл. Шат дал слезы Кириллу, а сам принял бой. Он победил, — мар замолчал, потом вдруг напрягся всем телом и задрожал. Крупные капли пота проступили по всей шкуре. Дыхание животного сбилось, стало вибрирующим, но спустя минуту все прошло. Мар успокоился.

— Началось… — продолжил он. — Дальше будет хуже. Но так было и тогда, с Кириллом. Он выжил. А вот Шат… — нет. Мой Друг погиб. И брат погиб. Эти слезы дорого дались. Они взяли за себя большую цену, — и приступ повторился. Мара вытянуло всего как струну, а из пасти пошла белая пена. Ворн подскочил на месте, схватившись за голову, забегал вокруг коня, не зная, что с ним делать и как помочь. Такого эффекта он точно не ожидал. Животное билось в агонии.

Глава 14

Если бы этим двоим встретились путники, то те путники долго бы смеялись: вот дурачина человек — сам навьючен, а мар пустой идет. Хорошо, что еще верхом на этом идиоте не едет. Но Ворну было все равно, что о нем скажут, а тем более подумают — если бы Буря не окреп достаточно до пешего хода, то он бы потащил его на себе. Как? Да придумал бы как. Но друга, а именно другом он стал считать этого мара с недавнего времени, Ворн ни за что бы в беде не бросил, даже несмотря на их вечные ментальные споры и перепалки.

Наконец надоевший до осточертения песок решил закончиться. Взобравшись на очередной бархан, вдали Ворн увидел зеленеющую полосу леса.

— Дошли? Неужели мы дошли? — утирая рукавом пот со лба, воскликнул парень. Мар же только тяжело вздохнул и по его черной как смоль шкуре волной пробежала мелкая рябь.

— Давай, поднажми, — парнишка призывно махнул мару рукой. Сил вроде даже прибавилось, и настроение как-то сразу поднялось. — Ну чего ты встрял? Шевели копытами! Еще пол часика — и завалимся в тенек, на мягкую травку.

— Легко тебе говорить: «шевели копытами», — мар передразнил интонацию Ворна и скривил морду от боли. — Что ни шаг — то пытка. Может, я пока тут полежу? — он жалобно уставился в глаза парня.

— Ты совсем офигел? Тут до леса то осталось, рукой подать! Давай-давай, топай. Еще немножко — и полежишь, — Ворн двинулся вперед, но, пройдя метров двадцать, обернулся, чтобы убедиться в том, что его спутник не завалился там же, где и стоял. Нет, мар не завалился, он плелся, прихрамывая на оба передних копыта, понуро свесив голову, а из зубастой пасти капала белая пена. Ворн вздохнул. Видать и вправду ползет из последних сил. Ну что ты с ним делать будешь… Может, в самом деле дать ему немного отдохнуть? Но полуденное солнце палило нещадно, и Буря рисковал попросту заживо испечься.