Катэр Вэй – Две тысячи лет от второго сотворения мира. Книга 4. Ворн. Искатель (страница 11)
Военный быстро сел в карету, и дверца тихо захлопнулась. Кучер взмахнул кнутом, и карета, подпрыгивая на булыжной мостовой, двинулась в путь. Алтай, который до этого стоял, прислонившись к стене храма, тут же оживился и, оглянувшись, позвал Мишку и Маришку. Получив от старшего указания, они быстро исчезли из виду. Тошка подождал, пока карета скроется, и снова подал знак Алтаю. Теперь все зависело от них. От их ловкости, умения затеряться в толпе и не привлекать к себе внимания. Игра началась.
Глава 6
Темная тень упала на дорожку, вымощенную плоским камнем, а лицо Ворна обдало порывом ветра от мощных крыльев.
– Мрук!
– Здорово, бандит! – Мальчик расплылся в улыбке.
Мрякул, тяжело плюхнувшись на дорожку, сложил свои кожистые крылья за спиной и, заурчав утробно, словно трактор, ткнулся головой в бок Ворна, обтерся о его бедро. Парень едва устоял на ногах от этого бурного приветствия.
– Тише, тише, Полкаша! С ног же свалишь! – Ворн присел на ступени крыльца. Мрякул вился вокруг, ластясь, словно огромный кот. Мальчишка трепал его за холку, чесал за ушами, гладил по широкой спине. – Фу! От тебя рыбой несет! – Смеясь, он отстранил мокрую морду зверя от своего лица.
– Рыба – вкусно, – прозвучал в голове Ворна мысленный ответ. – Люди кормят.
– Не понял. В смысле, кормят? Ты что, попрошайничаешь?
– Они сами дают. Мрук. – Полкан снова ткнул мальчика головой. – Смешные они. В порту много лодок. В лодках – люди. Я прилетаю, сажусь на лодку, мне дают одну рыбу. Большую. Я улетаю.
Ворн расхохотался.
– Ну, то они от страха, наверное. Чтоб ты их не сожрал. Откупаются.
– Нет. Они сами меня зовут. Машут руками или рыбой. Хотят, чтоб я сел именно на их лодку. А потом они много рыбы ловят.
– Вот как? – Ворн удивленно вскинул брови. – Значит, ты приносишь рыбакам удачу?
– Выходит, так. Они так и говорят: «Счастливчик, лети ко мне!» Я и лечу.
– Ну ты и плут! А если тебя украдут, ты не думал об этом? Люди бывают очень коварны.
– Не беспокойся, друг. Я вижу плохих людей. Черные мысли – черный дым. Хорошие мысли – разноцветный дым. Так и отличаю.
Ворн опешил.
– Да ты никак ауры начал видеть? Ну ничего себе! И давно ты так умеешь?
– Когда тебя искал. Сильно испугался за тебя. Потерял связь. Сильно переживал. Очень хотел найти плохого человека. И нашел. Много плохих людей нашел. Но того, кто тебя увел, не смог найти. – Мрякул виновато заглянул в глаза Ворну. – Прости меня, друг.
Мальчик крепко обнял зверя и тихо прошептал:
– Я вернулся из-за тебя. Если б не ты, возможно, я бы выбрал другой мир. Ты знаешь, мне кажется, что, кроме тебя, у меня нет никого ближе.
Мрякул лизнул мальчика в щеку шершавым языком и уселся рядом.
– Знаешь, дружище… – Ворн вздохнул. – Я вот все думаю и думаю… Кирилл служит своему ордену, и я ему нужен только для достижения неких целей. Гобла – он прикольный, но зачем он с нами отправился в поход? Я не про этот конкретный поход говорю, а в принципе, в целом. Он же тоже свои цели преследует. Они с Карманом хотят усилить свой народ. У Грини особо и выбора-то не было. А теперь он встретил брата. Да, Гриня обижен на Рауда, но, как говорится, кровь – не водица. Я думаю, Гриндольф вернется в род.
– Борг – хороший. Гамлет – засранец. Но Гамлет – друг. Хоть и засранец, – мысленно хмыкнул мрякул.
– А где, кстати, Гамлет? – окинув взглядом забор и внутренний дворик, спросил мальчик.
– С Боргом. Борг – друг.
– Друг, согласен. – Мальчик потрепал мрякула по загривку. – Ладно, Полкаша, хватит о других. Расскажи лучше, что тут без меня происходило? Кто приходил, кто уходил? – Ворн уселся поудобнее на ступеньках, приготовившись внимательно слушать.
– Была одна девочка… – Мрякул замялся, словно выуживая из памяти нужное слово. – Странная. Приходила несколько раз. Она долго смотрела на меня. Говорила, что я очень сильный зверь. И что я должен защищать тебя любой ценой. Потом она ушла. И больше не приходила.
– Она говорила с тобой? Как я?
– Нет. Не знаю. Я с ней не говорил. Она просто смотрела на меня. Я думал, она просто любопытный детеныш.
Ворн насторожился.
– Покажи мне ее.
Мрякул передал образы: маленькая девчушка, лет семи, не больше, в оборванных одеждах, чумазая, на голове – старый цветастый платок, обмотанный так, что видны лишь изумительно зеленые глаза. Она стояла за забором, перебирая пальчиками красные бусины, нанизанные на нитку, и внимательно разглядывала мрякула. Ушла. Снова образ: пришла вновь и опять стоит, смотрит, молча. Перебирает бусины. И так три раза. На третий раз она произнесла несколько слов и удалилась.
Ворн в задумчивости запустил пятерню в волосы, поскреб затылок.
– М-да… И в самом деле, странная она. Интересно, чего ей нужно было?
– Дыма не было.
Ворн не совсем понял, что имеет в виду мрякул. Вопросительно посмотрел на друга.
– У всех людей есть дым. Черный, серый, цветной. А у нее дыма не было.
– Странная девочка без ауры? – хмыкнул Ворн. – Все чудесатее и чудесатее. Хотел бы я с ней пообщаться. Может, чего дельного бы сказала. Зачем-то она же приходила?
– Хочешь, я ее поищу?
– Нет, дружище, не стоит. Не трать силы перед походом. Кирилл сказал, что утром мы выдвигаемся. Если ей надо будет, то еще раз придет. Попробуй с ней поговорить. Мало ли.
– Думаешь, она услышит меня?
– Возможно.
– Хорошо, друг. – Мрякул замялся, собираясь с мыслями. – Ворн, я могу отлучиться ненадолго?
– Проголодался?
– Нет. Попрощаться. Самочка.
Ворн кивнул понимающе.
– Лети, конечно. Только осторожнее там. Не забудь про черные мысли и черный дым.
Мрякул радостно заурчал, расправил крылья и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Ворн проводил его взглядом, пока тот не превратился в маленькую точку на фоне сереющего неба. Мальчик вздохнул и вернулся к своим раздумьям.
– Странная девчонка, орден, Гобла с Карманом… Все как-то слишком запутано. Надо во всем разобраться, пока не стало слишком поздно.
Он поднялся со ступенек и направился в дом. Нужно было подготовиться к походу, проверить оружие и броню. А еще следовало переговорить с Кириллом. Выяснить, что именно орден хочет от него. И почему они так настаивают на его участии в этой экспедиции. Ворн чувствовал, что его используют, но пока не мог понять, в какой именно игре он пешка.
Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и в небе засияли звезды, мрякул вернулся. Мальчик сидел на улице, дышал свежим воздухом, слушал город. И ждал. Он ждал странную девочку. Опасался, что пока Полкаша в отлучке, они пропустят ее приход. Но девочка не пришла. Мрякул сел рядом с Ворном и молча принялся грызть здоровенную рыбину, которую, судя по всему, выпросил, выманил или стащил у местных рыбаков.
– Все хорошо? – спросил Ворн, наблюдая за тем, как зверь уплетает добычу. Мрякул кивнул, не отрываясь от трапезы. – Самочка ждет потомство?
Мрякул снова кивнул. Отложил недоеденную рыбу в сторону и потерся головой о плечо Ворна.
– Скоро будут маленькие мрякулы. Много. Очень рад.
Ворн улыбнулся.
– Поздравляю, дружище. Это отличная новость. Кирилл говорил, что мы еще вернемся в этот город. Так что, возможно, ты еще увидишь свою самочку.
– Хорошо бы. – Мрякул вновь приступил к поеданию рыбины, но вдруг замер, поднял лобастую голову и умными глазами посмотрел на Ворна.
– Будешь? – подпихнул он остаток рыбины лапой в сторону мальчика.
Ворн улыбнулся.
– Не. Я уже поужинал. Но за предложение спасибо.
Как и предполагал Ворн, Гриня остался с Раудом. Они пришли в лабораторию глубокой ночью. Капитан отдал Кириллу какой-то мешок, а затем они удалились в отдельную комнату и долго о чем-то беседовали. Потом позвали и Гриню. Снова говорили, теперь втроем. Когда вернулись в гостиную, Гриня горячо попрощался со всеми, но обещал, что они еще увидятся, так как через месяц Рауд приплывет за ними в порт.
Ворн хотел вернуть Рауду родовую бляху с волком, но капитан отказался ее забирать.
– Мой брат назвал тебя сыном. Значит, так оно и будет. Я, Рауд Эгиль, глава рода Норд-ульф, принимаю тебя, Ворн, названый сын Гриндольфа, в свой род! – пробасил он подобно раскату грома. – И да будут моим словам свидетелями боги! – стукнул он себя кулачищем в грудь с такой силой, что броня жалобно затрещала. – Носи наш родовой пояс с честью. И да приумножатся доблесть и подвиги нашего рода!