Катэр Вэй – Две тысячи лет от второго сотворения мира. Книга 3. Ворн (страница 3)

Подземный коридор привел его в огромную залу с арками и колоннами, отделанными старым коричневым камнем. Кому, а главное – для каких целей было выстроено такое помещение, оставалось загадкой. Но обитавших там людей эта загадка не особо и волновала.

– Здрав будь, Ворн! – из темноты раздался голос постового, и, отделившись от стены, на свет вышел высокий и плечистый, но довольно молодой человек.

– И тебе хранителя за спиной, Сабир. Он у себя? – спросил Ворн о своем товарище Алтае.

– Нет пока. Но скоро будет. Тебя проводить?

– Не надо. Сам дойду.

Ворн благодарно кивнул и, обойдя залу по краю, вошел в нужный ему темный проем.

Не зная пути, в этом лабиринте легко заплутать, что с ним однажды и случилось. Излишняя самоуверенность вновь наказала его, ткнув носом в ошибку. Но это было тогда, два года назад, теперь же он по этим коридорам может идти с закрытыми глазами и знает, какой поворот и какая дыра куда заведет. Воображение в голове рисовало карту – как в компьютерной игре: с подсветкой, пунктирами и точками, означающими людей. Он и шел, считай, с закрытыми глазами, в полной темноте. Свет ему был не нужен. Вот она – низкая, совершенно неприметная в полумраке дверь – это и есть его цель. Ворн легонько толкнул ее ногой и замер. Дверь открылась совсем бесшумно, мягко скользнув жирными петлями, и тут же вниз сверзилась деревянная миска с водой, с грохотом и брызгами треснувшись о дверь, а затем и о землю. В дверном проеме болтался оборванный шнурок.

Тишина взорвалась веселым гоготом нескольких глоток сразу. Проигравшему был отвешен звонкий подзатыльник.

– Моя взяла! – смеялся победитель спора. – Гони четвертак!

Ворн перешагнул посудину и вошел внутрь.

– Придурки, – с иронией констатировал он, окинув насмешливым взглядом стайку подростков, находящихся в помещении. – Вот хрен я вам больше чего расскажу.

– Ну Во-о-о-рн… – тут же гундосо заканючил белобрысый пацан на вид лет десяти с веснушками и сильно перебитым носом.

– А Косой попался, прикинь, три раза! – улыбаясь во весь щербатый рот, обрадовал гостя другой оборванец.

– Два раза молния в одно место не бьет, – возмущенно заявил долговязый паренек лет четырнадцати. – Кто ж знал, что вы три раза подряд миску на одну дверь повесите! – Из-за травмы его левый глаз постоянно смотрел не туда, куда надо. Оттого и прозвище себе заработал – Косой.

– А мы не молния! – басовито заржал коренастый, чернявый крепыш по прозвищу Серый.

Они сидели кто где, весело перекидываясь дружеской бранью и шутками, припоминая, у кого какие проблемы, подтрунивая и смеясь. За последние два года это было единственное место и единственная компания, где Ворн чувствовал себя почти спокойно и по-человечески открыто – без масок.

Небольшая комнатка была обставлена довольно скудно – у правой от входа стены большой очаг с дымоходом, сложенный явно еще далекими предками. Рядом массивный, грубо сколоченный деревянный стол – вот его точно мальчишки соорудили сами. С десяток разномастных стульев и табуретов, притянутых невесть откуда. И ковры. Ковры тут были повсюду – на стенах, на полу, на здоровенном деревянном коробе, что стоял у дальней стены. Он заменял шкаф для посуды и топчан. По углам ворохи тряпья и подушек – они служили местом для отдыха. Тяжелый запах немытых тел и еды, но сырости не ощущалось. Умели раньше строить – на века. Подростки тут проводили бо́льшую часть времени, обедая, общаясь, играя в кости и карты, обсуждая планы, ближайшее будущее и многое другое. Настенные ковры скрывали за собой несколько проемов. Они уводили в кладовую пищевых припасов, в спальные помещения и комнаты их предводителя – Алтая. Там же хранилось и все добытое честным, а чаще нечестным трудом: награбленное, отобранное, найденное. И через те комнаты шел еще один потайной лаз. О нем знали всего двое.

Обнаружили это подземелье во время большой зачистки, когда гвардейцы прочесывали все закоулки трущоб, отлавливая беспризорников, нищих, попрошаек и добивая больных и немощных. Таким образом они чистили город от скверны. Обычно отлов проводят раз в год, но так, не очень стараются – набирают мясо для курсантов. Но раз в пять лет гвардейцы словно звереют и лезут даже в самые дебри зловонной клоаки, хватая буквально всех и каждого. Скрываясь от такой погони, семилетний пацан шмыгнул в дыру в стене дома. Он метался в панике по помещениям, пока не забился в подвал. Но лай псов-ищеек и топот ног звучал все ближе. Худой ребенок попытался от безысходности влезть в щель, найденную в потемках меж стеной и стеллажом, и неожиданно для себя провалился в пустоту. Тогда он только начал зарабатывать свое имя. И эта находка сильно упрочила его положение и статус в дальнейшем. Сильный, ловкий, хитрый, умный – он мог не только руководить, но и защитить своих товарищей. Конкурентов давил не щадя, а их людей прибирал себе. Таким образом под руководством Алтая за прошедшие годы скопилась довольно многочисленная банда. Но о главном схроне и его личном логове знали всего девять человек, включая Ворна. Благодаря этому знакомству Алтай также упрочил свое положение в городе. Ворн не только обучил его приближенных мальчишек смертельным приемам и разным боевым хитростям, но, бывало, и помогал тихо и без шума избавиться от врагов. Этот малый пользовался у его ребят уважением и восхищением, чем немного заставлял Алтая завидовать. Сегодня у Ворна отпускной день, и он точно придет навестить своих друзей в подземелье, и не просто придет, а по делу. Был на то уговор – Ворн просил об услуге, и Алтай выполнил ее. Сейчас он очень торопился, почти бегом петляя по ночным улицам города, придерживая через карман спрятанный в подкладе куртки сложенный лист бумаги. Очень важной бумаги. Это подарок Ворну. Моросил противный осенний дождь.

Ребята, разинув рты и затаив дыхание, слушали очередную сказку Ворна про жутких зубастых тварей, именуемых мутантами, и про людей, которые надышались плохого воздуха и превратились в безумных глотов. Про опасный туман, и про самоходные крытые телеги, и про оружие, что мощнее боевых арбалетов в тыщу раз. Конечно же, они не верили и в половину из услышанного, но было страсть как интересно. В самый разгар битвы, когда Ворн сделал напряженную паузу, за дверью послышался скрежет когтей, писк и порыкивание. Ворн с неимоверной скоростью метнулся к входу, настежь распахнув двери.

– Мрук! Мрук!!! – В один прыжок с дверного проема прямо на грудь мальчишки спикировал здоровенный темно-серый мрякул. – Мрук! – шершавым языком вылизывал он лицо Ворна, радостно порыкивая.

– Привет, дружище! Привет, хороший мой! – Парень трепал зверя с не меньшим счастьем и дурашливой улыбкой на лице. – Фу, прекрати, от тебя рыбой воняет, – закрывался он от влажного языка, но тот все равно находил момент и место лизнуть. Ворн, подхватив зверя под крылья, принялся его разглядывать на вытянутых руках. – Ну-у-у ты и боров стал, Полкаша. Ты в курсе, друг мой, что с таким весом ты скоро превратишься в упитанную гусыню и передвигаться станешь исключительно пешком?

Пацаны заржали. Гундосый присел на корточки, растопырил руки в локтях и, крякая, пошел вперевалку, копируя гуся:

– Представь – пеший мрякул! Кря-кря…

И снова все присутствующие залились хохотом.

– Опять ты им байки травишь? – послышался веселый голос друга из темного коридора. В комнату вошел промокший Алтай.

– За Полкашу не переживай, – снимая на ходу куртку, пожал он руку Ворну. – Этот откормыш сейчас так рванул, учуяв тебя, что я за ним еле поспевал. Жрет он, конечно, знатно, но летает исправно! А главное, гадит от души. И да, Полкаша не нахлебник, сам себе на кус мяса заработать способен.

– Мрук! – словно подтвердил его слова мрякул. Он попытался умоститься на плече Ворна, ведь он так скучал без своего друга, но зад все время перевешивало, и лапы соскальзывали. Когти он, естественно, не выпускал. Нельзя. Теперь в его лапах не маленькие коготочки, а грозное оружие, способное нанести глубокую рану. После давнего ранения, когда он еще практически щенком попал в подземелье к странным людям и принял помощь от старика, в его теле стали происходить загадочные вещи. Поначалу мрякул не придавал этому значения, но со временем, когда его уши стали точно распознавать то, о чем говорят люди, Полкан понял, что с ним что-то не так. С каждым лунным циклом Полкан все больше и больше отличался от своих соплеменников. Что с ним сделал тогда тот старик, Полкан не знал. Но эти изменения ему были по душе. Они делали его умнее, крупнее – а значит, сильнее. Одно только не нравилось мрякулу – есть хотелось постоянно, а эти детеныши двуногие, с которыми его оставил друг, порой и сами голодными сидели. Непонятно зачем все добытое отдавали взрослым особям. Алтай – Полкаша хорошо запоминал все имена – очень злился в те моменты, но глушил в себе эту ярость и убирался прочь из жилища старших. А потом, у себя в логове, он долго кричал и шумел. В те моменты все сидели тихо. И есть было нечего. Полкан часто наблюдал, как детеныши охотятся. Они выходят в людные места, выслеживают добычу, ведут ее, отвлекают, а потом хвать – и бежать. Шустрые, юркие. Большим людям тяжело за ними угнаться. Но однажды Гундосого поймали. Схватили, били. Полкаша не мог смотреть спокойно на то, как друг его друга отчаянно, но тщетно пытается вырваться, и вступился. Гундосый благополучно сбежал. В логове Полкашу все хвалили, гладили и давали много вкусной еды. С тех пор он решил помогать ребятам. Он атаковал выбранную жертву с неба – гадил прямо на человека. И пока тот, задрав рожу вверх, матерно орал в пустое небо, мальчишки делали свою работу. Охота теперь всегда была хорошей. Алтай всегда давал вкусный кусок мяса. И гладил. Хотя гладили все, особенно Гундосый. Но без друга все равно было плохо. Тоскливо.