Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 62)

– Извините, – пробормотала она и отвернулась. Видимо, черешня с шампанским еще творят свое неблагое дело… – Педепутала этаж, пдостите.

А за спиной бородатого мужчины она увидела свою маму.

Не говорил, не спрашивала

Она минутку ковырялась с замком, но неожиданно услышала, как Яцек открывает дверь изнутри.

В одежде, не ложился, злорадно отметила она про себя.

Она положила сумку на столе в кухне, сняла обувь и села в кресло. Яцек пришел за ней в комнату и стал напротив. Выглядел, как полтора несчастья, умноженные на два. Это хорошо, это очень хорошо.

– Ну, значит, мы с тобой квиты, – начал Яцек.

Выглядел он отвратительно, как будто не спал целую ночь.

– Здравствуй, – хриплым голосом ответила Сара.

Пусть думает что хочет, ей все равно. Все ее обманывают. И мама туда же! Обманывала отца так, как Яцек обманывал ее. А она у нее искала помощи! Это ж надо было такое вообразить!

– Я тебя понимаю и прощаю тебя, – многозначительно проговорил Яцек. – Можем больше никогда на эту тему не разговаривать.

– Ты меня… прощаешь? – Сара посмотрела на него с такой лютой ненавистью, что он аж отступил на шаг.

– Прощаю тебя, – повторил он серьезно, – именно так.

Сару охватило бешенство. Шампанское, выпитое с Ендреком, утратило силу, но вид бородатого мужчины в пижаме и мамы в ночной сорочке еще действовал на нее, и Сара не хотела брать себя в руки.

Ей хотелось выкричаться, выкричать все, что в ней накопилось.

– Ты – мне? Меня, – поправилась она тут же, – да знаешь ли ты, что ты мразь и тебе нечего мне прощать! И скажу тебе больше. Если бы ты стоял передо мной на коленях и умолял меня, умолял несколько дней, то я бы и тогда тебя не простила!

После этого взрыва она упала назад в кресло. Мир вокруг нее был отвратительный, и она в этом мире не знала, что делать. У мужа роман на стороне, а ее мать… Сара не хотела об этом думать. Все это было одним большим кошмарным обманом.

– Я виделся с ним, – прошептал Яцек, ужаснувшись той Саре, которой он не знал до сего момента.

– А мне по фигу! – фыркнула его жена, обычно такая придирчиво-деликатная в выражениях.

Она выпила бы еще чего-нибудь, да только в доме нет ничего, кроме пива, а пива она категорически не выносила.

– Виделся, – повторил Яцек с нажимом.

Ева была права: мужик, как узнает, пес его возьми, что его жену кто-то жарит, так жена для него сразу стоит дороже.

– Хрен тебе – виделся! – снова сразила Сара супруга элегантностью формулировки.

– Ты же пьяная, – простонал Яцек. – Я не буду с тобой в таком состоянии разговаривать. – И пошел в ванную.

Сара рванулась за ним, как раненый зверь, и фурией влетела в ванную следом. Яцек успел снять рубашку и стоял с голым торсом.

– Нет, ты будешь со мной разговаривать! – истерически взвизгнула Сара в лучших традициях площадной заварушки и ударила мужа в грудь. Он схватил ее за руки.

– Успокойся, Сара, – Яцек понял, что его жена не в себе – она сейчас запросто может распасться на части… Или взорвется, или умрет.

– Скажу тебе, любимый, что я терпеливо выносила четыре года и шесть месяцев тебя и все твои важные дела. Теперь уж ты постарайся вынести меня. Ты хотел поговорить – да, поговорим, пожалуйста, и никогда, я тебе говорю – никогда! – не поворачивайся ко мне спиной, или я тебя убью!

Яцек развернулся, взял халат и вышел из ванной.

– Пожалуйста, давай поговорим, я готов…

– Почему ты так сделал? – очень тихо спросила Сара, идя за ним следом. – Почему?

– Не знаю, – откровенно ответил он. – Правда, не знаю. Ну, просто подвернулась. Не хотел тебя ранить.

– Не хотел? Ну что, что она – лучше меня, красивее? Умнее? У нее длиннее ноги? Скажи!

– Это не имеет значения. Речь не о ней.

– Ага, – мстительно осклабилась Сара. Она очень старалась не быть желчной, но у нее это не получалось. – Не о ней речь. А обо мне?

– Да, – кивнул Яцек.

Сара глубоко вздохнула, сердце ее вновь начинало учащенно биться.

– Чего ты хотел – и чего я тебе не давала? Ведь заниматься сексом со мной у тебя не было никакого желания, – насмешливо припомнила Сара, и ей сделалось нехорошо от собственного цинизма.

– Нет, почему, было, – спокойно ответил Яцек. – Но ни один мужчина не хочет, чтобы к нему относились как к банке спермы. А ты хотела только этого.

Сара сконфузилась.

– Банка спедмы? – повторила она, не понимая…

– В общем, именно так, – Яцек посмотрел на нее исподлобья недобрым взглядом.

– В таком случае… если не хочешь сделать мне ребенка, то катись ты куда подальше.

– Твой сотовый звонит. Это он?

Яцека перекосило. Сара быстро метнулась в кухню, вынула телефон, издающий трели, из сумки и резким движением выключила.

– Не берешь? Ничего, возьми, я подожду, а потом договорим.

Она промолчала, не отвечая на его нотку издевки в голосе. Но в это время раздался сигнал их домашнего телефона – телефон стоял около Яцека.

– Возьми, я подожду, а потом договорим, – в тон ему брызнула ядом Сара.

Яцек со злобой схватил трубку. Но ему пришлось мгновенно сменить манеру общения.

– Сара? – вежливо переспросил он. – Она… она здесь, да… Нет, ничего не случилось. Да, даю, – тоном дипломата на светском рауте проговорил Яцек и протянул ей трубку.

Она отрицательно покрутила головой – нет, не станет она сейчас ни с кем разговаривать!

– Она в ванной, – так же дипломатично ответил Яцек. – Была… у вас? Нет, ничего не сказала. Хорошо, попрошу.

Он положил трубку и посмотрел на жену. Он уже не злился, просто ничего не понимал.

– Это твоя мать, – пояснил он, будто ее не было при разговоре. – Она говорит, что ты была у нее. Позвони ей, она сказала, что беспокоится за тебя. Ты ей говорила о нас? – неожиданно в лоб спросил он.

– Нет, у нас свои, другие дела, – ответила она, а когда заметила, что он с удивлением поднял брови, добавила: – Ты не обо всем должен знать.

– Я-то это давно заметил, – загадочно ответил Яцек и пошел в кухню.

Оставшись одна в комнате, Сара почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Шум в ушах начался еще раньше. Яцек вернулся с двумя чашками чая, одну молча поставил на столике перед ней, а своей принялся согревать руки, будто его бил озноб.

– У меня никогда не было от тебя никаких секретов, но так, как я хотела, не получилось.

– Нет, конечно, как ты хотела, нет. Зато я всегда должен приспосабливаться к тебе, чтобы случайно не подвернуться под руку, чтобы тебя не обидеть, чтобы быть осторожным, ведь ты столько пережила! Я должен был приспосабливаться к твоим родителям, к Идене, к праздникам, к поездкам, к твоим планам. Мы никогда не приходили к моему отцу на праздники.

– Ты не говорил, что хочешь к нему поехать! – снова взвихрила Сара свое возмущение.

Это был абсолютно бесполезный разговор. У него любовница, а теперь он предъявляет ей претензии о каких-то праздниках, о которых никогда не было и речи!

– Ты ведь никогда не спрашивала, может, у меня какие-то другие планы? Всегда как бы заранее было все решено: Рождество у твоих родителей с Иденой и Матеушем, для вас всех это ясно. Я всегда приспосабливался. Квартира у тебя, ясное дело, так как однокомнатная квартира твоя, зачем жить в моей, правда? Так ближе к родителям. Мою можно сдавать, так как она далеко от твоих родителей. А они-то вас послали куда подальше и убежали, – засмеялся Яцек. И это было противно.

К сожалению, Сара отдавала себе отчет, что это правда.

Ендрек проснулся ни свет ни заря, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Быстро вскочил на ноги и тихо прошел в кухню. Включил кофеварку, достал круглый серебряный поднос, поставил на него две чашки. Нет, еще так рано, не будет он ее так рано будить. Приготовил тосты, вынул из холодильника масло, чтобы не было твердым. Тихонько включил радио и пошел в ванную.

Он чувствовал себя как перед первым самостоятельным полетом. Возбужденный и счастливый. Адреналин. Теперь все изменится. Если бы не такая рань, еще не было шести, он позвонил бы Гайке. Она бы обрадовалась, что он нашел эту девушку.