Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 54)

– Что это была за операция?

– У меня рак, – прошептала Магда.

– Дак? Ты шутишь? – всполошилась Сара и почувствовала, что сейчас расплачется.

– Шейки…

Ой, какое счастье, без шейки можно жить, даже можно иметь детей, просто все подвязывают и только! Какое счастье, что рак только шейки, боже мой, какой ужас. Что я могу ей сказать, мама моя, даже не знаю, что сказать, – пронеслось в голове у Сары, и она решила молчать.

Она тихонько погладила Магду по руке и сказала:

– Самое главное, что ты будешь жить. Я буду о тебе заботиться.

– Нет, это не самое главное, – сказала Магда и посмотрела Саре в глаза. У нее был пустой взгляд. – Это был далеко зашедший рак шейки. Мне удалили матку и яичники. Я не хочу поправляться, я не хочу жить, понимаешь?

– Можно вас попросить на минутку? – Медсестра наклонилась над кроватью и поменяла Магде мочеприемник.

– Магдочка, я вернусь через минутку. – Сара вышла в коридор и тяжело уселась в кресло перед палатой.

Светло-зеленые стены резали ей глаза. Коридор больницы был тихий. Это она могла там лежать с перспективой никогда не иметь ребенка. Закрыла глаза и почувствовала, как ее сердце начинает ускоренно биться, и ей стало душно, она ущипнула себя.

Успокойся, идиотка, сказала она себе твердо, успокойся сию же минуту, и не дай бог тебе потерять сознание.

Но организм вовсе не желал ее слушаться. Ей стало плохо, она наклонилась вперед и увидела перед собой чьи-то туфли.

– Извините, что происходит?

Она заставила себя поднять голову. Перед ней стояла врач. Сара покрутила отрицательно головой. Зеленая стена начала рассыпаться. Сара вновь впилась ногтями в кожу возле коленки. Перестало шуметь в ушах, и сердце постепенно начало стихать.

– Вы к…?

– К Магде…

– Вы родственница?

– Да, – ответила Сара и глубоко вздохнула.

– Прошу вас, пройдемте со мной, – врач направилась в сторону кабинета, не оборачиваясь.

И Сара заставила себя встать. Коридор уже не вилял, и стены тоже успокоились, вернулись на свои места. Она стояла в дверях кабинета. Три включенных монитора на трех столах. Кушетка между шкафом и окном.

– Пожалуйста, сядьте.

Врач не смотрела на нее, только что-то искала на столе.

Сара огляделась и уселась на ближайший стул.

– Это хорошо, что вы наконец появились. Карта не заполнена. Дайте номер вашего телефона. Это просто формальность, прошу вас не беспокоиться, у нас должен быть контакт с семьей.

Сара, запинаясь, назвала номер сотового телефона и домашнего тоже. Нужно предупредить Яцека.

– Состояние больной нельзя назвать легким. Мы сделали все, что в наших силах, но это запущенный рак шейки. Почему ваша сестра не делала цитологии? Но главное, операция прошла удачно, а через пару дней будем знать больше, когда придут результаты исследования гистологии. Дай бог, чтобы кусочек оказался в границе здоровой ткани. Ее ждет еще лучевая терапия… но об этом позже. Однако меня беспокоит ее психическое состояние. У молодой женщины известие о такой обширной операции, даже если это ради спасения ее жизни, вызывает шок. У вашей сестры нет детей, – врач просматривала карту, – и это тем более травматично. Ей необходима заботливая опека. Шансы любого больного уменьшаются, если он не видит смысла в жизни. Ваша сестра, – врач прервалась, после чего вновь начала перекладывать какие-то листики, – находится под наблюдением нашего психолога… но это не поможет делу. Она должна хотеть выздороветь, она должна с нами сотрудничать… Но я, буду откровенна, я этого не вижу. Теперь все зависит от вас, от того, какую поддержку вы ей дадите. Вы должны быть сильной. Перед вами важная задача.

Дыхание Сары вернулось в норму, хоть сердце билось быстро. Как она могла думать о себе, а не о Магде? Как ей помочь?

– Как я могу ей помочь?

– Быть при ней. Разговаривать. Убедить, что мир не кончается… Могло быть хуже. Она обратилась в последний момент. Ах, девочки, что вы творите… Когда вы обследовались?

– Я-а? – Сара онемела.

– Да, вы-вы.

Когда? Но ведь у нее нет никаких проблем, зачем ходить к врачу?

– Не помню.

– Год назад? Два?

– Да, что-то в этом роде, – соврала Сара.

– Что-то в этом роде, ну что вы делаете, я вас прошу, вы видите свою сестру, – сказала врач. – Не знаю, какие у вас отношения в семье, но факт, что никого с ней рядом не было перед началом операции, это для нее тоже ничего хорошего.

– Она ничего не сказала, – буркнула, пытаясь оправдаться, Сара.

– Да, понимаю, нам нелегко хвалиться, что с нами что-то не так. Она ведь не замужем, правда?

– Нет, – ответила Сара, и ей вдруг вспомнилась спина Петра в дверях два месяца тому назад.

– Жаль, в хорошем браке было бы легче через все это пройти. Но теперь у нее вы. Возвращайтесь к ней, ей необходимы близкие люди рядом.

Сара вышла в коридор и расправила плечи. Как она могла быть такой невнимательной? Она все исправит, она не безнадежная эгоистка. И подумать только, она беспрестанно откровенничала с Магдой по поводу ребенка, а Магда ее покорно выслушивала, как это должно быть страшно, ведь она узнала о раке уже какое-то время назад. Но Магда ее сбила этими дурацкими свиданками, она так дала себя обмануть!

Какой-нибудь интеллигентной женщине хватило бы одним глазком на все это взглянуть, ясное дело, только не ей, чтобы понять: Магда это делает все из-за отчаяния, а не по зову сердца. Тупая ты, Сара, как валенок, – сказала она себе твердо. Теперь она вернется и будет сидеть при ней, не позволит ей гонять в голове всякие глупые мысли. Ведь жизнь прекрасна вне зависимости от того, что в ней происходит.

Когда она вернулась в палату, Магда спала. Из очередной капельницы медленно сочилась прозрачная жидкость. Она посмотрела на часы, было семь часов. Магда пошевелилась.

– Магдуся, это я, – наклонилась она над больной.

– Ты еще здесь?

– Да, но я должна идти на радио. Я сегодня вечером там одна. Я должна. Приду завтра с самого утра. Принесу тебе что-нибудь хорошего, не переживай. И мы будем с тобой вместе.

– Это хорошо, – прошептала Магда. – Но мне ничего не надо… Я не могу есть…

Сказать ей, что я разговаривала с доктором, или лучше не надо? Сара решила ничего не скрывать.

– Врач меня приняла за твою сестру.

– Это хорошо… Это хорошо, – еще раз повторила Магда.

– Приду завтра, – пообещала Сара.

И тихо вышла из палаты номер три.

Я в лесу

В магазине обуви на углу Неземской и Кренглиньской продавщица Аннета Клыз сидела камнем, хотя сидеть во время работы было нельзя. Из приемника, который она проносила тайком от начальницы, звучали тихие слова незнакомки.

«– Не знаю, что делать, так как все другое становится неважным. Если бы я набралась смелости, то сказала бы, – голос в приемнике изменился, та женщина через минуту расплачется. – «Петрек, приди к ней, поинтересуйся ею, она умирает, люди без надежды на жизнь не выздоравливают. Ведь ты был с нею восемь лет, я знаю, что без регистрации, но какое это имеет значение… Ведь это все равно, вы были супружеской парой.

Она без тебя умрет. Теперь она уже другой человек, нежели та, кого ты бросил. Она вернулась к рисованию. Поняла, как жить самостоятельно, не донимала тебя телефонными звонками, уважала твое решение, но сейчас, сейчас ситуация изменилась… Я для нее не так важна, как ты… Ее семья не знает, что она больна… И она не хочет, чтобы они знали. Все равно из своего местечка Сухого ей не помогут. Она не выживет без тебя». Но, конечно, этого я не скажу. Мужчины бросают собственных жен, когда узнают, что они больны… а не становятся для них лучше. И некому эти слова сказать, ведь ты мне, Макроф, не ответишь, правда? Этот сегодняшний вечер показал мою огромную глупость и как я на себе зациклена. Как можно было быть такой эгоисткой… Смотрю в зеркало, и так мне хочется в себя плюнуть…

Петрик, не отбирай у нее надежду… Люди без поддержки и любви не справятся с такой болезнью…»

– Извините, есть ли у вас сорок шестой размер, вон из этих черных? – молодой мужчина подсунул Аннете левый ботинок из итальянской серии Адиамо.

– Тут нет никаких ботинок, вы что, не видите? – пискнула продавщица, а удивленный мужчина отступил на два шага назад.

Аннета расплакалась. Мужчина отложил ботинок на прилавок, из-под прилавка доносился тихий расстроенный голос:

«Как мне найти тебя, чтобы тебя убедить…»

Так, так: радионовелла. Хорошо сыграна. Без преувеличения. Переживательно. Но чтобы так реагировать? Без перебора. Тут еще должны и работать. И эти ботинки именно такие, какие он искал. И он не будет так легко от них отказываться, потому что ненавидит заниматься покупками. И если он уже попал в этот магазин, то обязательно купит. Женщины несносны, неуравновешенные, нестабильны в чувствах. Нет, нет, его это не касается, ботинки он приобретет. А как же принцип: клиент всегда прав?

Он посмотрел на красные глаза продавщицы. Мама моя, ну прямо сердце разрывается. Залез в карман и вынул старомодный большой чистый носовой платок в красно-черную клетку и подал Аннете Клыз.

– О боже, боже, какие вы страшные, а она там умирает, а она там умирает, – запищала Аннета и громко вытерла нос. Потом всхлипнула: – И вообще мы закрываемся, – она отдала мокрый платок мужчине.