Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 34)
Ева выпихнула Сару за стеклянную дверь.
Пан Ян дал ей знак, чтобы она села. Сара села, развернула лист. Ей было плохо.
Она слышала, что музыка стала тише, и неожиданно зажегся красный огонек на микрофоне. Воцарилась тишина. Пан Ян махнул ей рукой. И Сара действительно хотела прочитать. Это было совсем нетрудно. Она нагнулась в сторону микрофона, и… голос застрял у нее в горле.
Она хотела, она знала как, но… была не в состоянии выдавить из себя голос.
Дверь за ее спиной открылась, и Рафал вырвал у нее листок.
«Специальное сообщение «Польского пресс-агентства». Сегодняшние переговоры, которые все вы ждете, по причинам, абсолютно не зависящим от нас, переносятся. Время трансляции переносится с девятнадцати на восемнадцать часов пятнадцать минут. За изменения приносим свои извинения».
Сара свернулась в кресле, она знала, что не может пошевелиться, пока Рафал не кончит, потому что будет слышен каждый шорох и треск, так как иногда был слышен шелест листов при прочтении новостей или громкое проглатывание слюны. Сидела без движения, пока красный свет не погас и Рафал не бросил листок на стол.
– Что с тобой? – спросил он. – Онемела? Человек в туалет сходить не может, потому что ты онемела? Ну, девушка, ты меня удивляешь, – и он с недоверием покачал головой.
Сара действительно онемела, она встала, прошла мимо Рафала и вышла из режиссерской.
Значит, она не способна прочитать в эфире даже одно предложение. Микрофон ее парализует, как многих людей, которых она имела возможность наблюдать через стекло. У нее не получится. Просто не получится – и все!
Сара стояла перед зеркалом. Подняла волосы вверх, пригляделась к себе спереди, сбоку, опустила волосы, растрепала их… Узкая юбка открывала колени. Расстегнула на блузке верхнюю пуговку и улыбнулась… Надела вторую сережку, потрясла головой, и кристаллики заблестели, попадая в полосу света. С проколотыми ушами она себе даже понравилась. И эти сережки ей, несомненно, идут.
Она кокетливо прижмурила глаза, облизала губы и слегка их надула…
Расстегнула еще одну пуговицу на блузке. Затем отступила на шаг назад и увидела в зеркале свое недовольное лицо.
– Что я делаю? Что я делаю? – шепнула она, и та Сара, в зеркале, тоже что-то сказала.
Она вошла в спальню, сняла юбку и аккуратно повесила ее на вешалку, сняла блузку и пихнула ее на полку. Потянулась к джинсам и нервно начала их натягивать, штанины перепутались, наконец она их надела, надела черную футболку – футболка оказалась тесна ей в плечах.
Сара попробовала ее быстро сдернуть, но тут в дверях появился Яцек.
– Привет, Птичка, – сказал он. – Я должен еще поработать. Иду к себе. Сделаешь мне чайку?
Она в знак согласия кивнула.
– Отлично выглядишь! – вежливо уронил он и удалился в свою комнату.
Камера, стоп
– От всего сердца благодарим за выражение своего мнения о нашей станции, – сказала Ева и понуро посмотрела на Сару.
Сара бросила на нее вопросительный взгляд, Ева подняла палец и медленно указала им в пол.
– Теперь ты отвечаешь на телефонные звонки. О, уже пришел! – Ева посмотрела на стеклянную перегородку.
Рафала на работе не было. Его замещал Бартек из соседней редакции. Напротив Бартека сидел незнакомый мужчина симпатичного вида, с серьезным взглядом. Новый гость.
– Семейные проблемы или сплетни для самоубийц, – пояснила Ева.
Из микрофона донесся резкий голос журналиста.
– Сейчас у нас в студии нетипичный гость, психотерапевт Юлиуш Завильский.
– Здравствуйте, господа, – терапевт наклонился над микрофоном.
– «Наша эротическая жизнь умерла…» Но, конечно, речь не обо мне. Это высказывание нашей слушательницы. Она считает… – голос Бартека был веселый, – она исходит из того, что когда-то она все же существовала, да, пан доктор?
Сара делала вид, что она не слушает, хотя превратилась в одно большое ухо.
– Знаете, я не вижу в этом ничего смешного, это настоящие человеческие трагедии.
– Пан попал в десятку, – как всегда, прервал его Бартек. Сара рассердилась. – Вокруг нас столько безразличия, как с этим быть?
– Не стыдно иметь проблемы. Если их вовремя заметить, можно обратиться за помощью к психотерапевту. Я вспоминаю такой случай: достаточно любящая друг друга пара, а мужчина в этом союзе очень боялся показывать свои чувства, потому что…
– Это очень интересно! Но, к сожалению, мы должны прерваться. Сейчас вы услышите заявление депутата Вышины, после рекламы будут новости, а к этой теме мы еще вернемся, пока же благодарим слушателей, – и Бартек поднял руку, давая знак постановщику, чтобы тот выключил микрофон.
– У тебя на второй программе, – сказал пан Ян в микрофон.
Из динамика раздались нескладные слова:
«Я тут, чтобы исключить сплетни на мою тему. Это неправда… И моя особа не является такой, которая на эту тему должна хранить молчание. Антидепрессант поможет тебе сохранить спокойствие духа до самой смерти и даже дольше. Комплексный Радомил Ультра Форте Плюс, прими уже сегодня! При применении ты не должен консультироваться ни с каким врачом и ни с каким фармацевтом. Достаточно прочитать инструкцию. Счастье так близко!»
Дверь студии открылась, и психотерапевт, которого провожал Бартек, попрощался и исчез в коридоре.
Сара проследила за ним глазами.
– Никогда бы не пошла к психотерапевту, а ты? – Ева посмотрела на нее серьезнее обычного.
– Я преникогда! – отозвалась Сара.
И в этот момент у нее создалось впечатление, что они с Евой могли бы найти общий язык. Но это ощущение продлилось недолго. Зазвонил телефон, и Ева знакомым движением головы кивнула, указывая подбородком на стол со звонящим на ней аппаратом, и повелела:
– Чего ждешь, снимай трубку!
– Радио Амби слушает… – проговорила Сара, и из трубки раздался шум на полкомнаты.
Сара минуту слушала, затем покрутила отрицательно головой и отложила трубку.
– А ты не могла просто сказать, что ты думаешь? – заверещала в ее сторону Ева. – Почему ты проглатываешь все время язык? Тебе нужна эта работа? Может, тебе больше подошла бы газета… с алфавитом Брайля? Из-за таких немых, как ты, которые ничего не могут выразить, наша жизнь вот такая и есть… – закончила она совсем уж непонятно для Сары и отвернулась.
Ендрек стоял в очереди в киоск. Он должен был обязательно купить «Праздничную газету», а начало моросить.
Ближайшее укрытие в радиусе двухсот метров находилось на автобусной остановке, забитой столпившимися там людьми, рядом с киоском – сразу же половина пешеходов вспомнили, что они должны что-то купить. Он был восьмой, а за ним стояло еще пять человек.
– Сигареты и какую-нибудь газету с программой, нет, может быть, ту… А фильмы какие-нибудь у вас есть? – Люди медлили, используя возможность постоять в сухом месте.
Улица в мгновение ока опустела, пешеходы спрятались в широкие арки домов, капли все сильнее ударяли о мостовую. И неожиданно до ушей Ендрека донесся сильный женский голос:
– Эй, ты там, я к тебе обращаюсь! Оставь ребенка и проваливай! Что ты себе позволяешь? Думаешь, никто вокруг не сдеагирует? А вот я сдеагидую!
Ендрек выглянул из-за спины впереди стоящего мужчины и увидел сидящую под дождем у края тротуара девушку, замотанную в тряпки, почти ребенка, над ней склонился хорошо сложенный молодой и уверенный в себе мужчина. К нему-то и был обращен возмущенный призыв-угроза.
– Эй ты, педофил! – Голос прозвучал с удвоенной силой. – Ты слышишь? Оставь ее!
Ендрек не мог понять, кому из этих сбившихся в кучку людей принадлежит голос, но мелодия и тембр его были необычными.
«Эта женщина не видит того, что видно мне».
И тут из клубка тряпок на краю тротуара возникла фигура молодой девушки, в полном макияже, с глубоким вырезом белой блузки. Девушка сделала неуверенный шаг к мужчине.
– Женщина – это тебе не предмет, – продолжал женский голос в толпе. – Пусть это и не ребенок, но ты думаешь, что это радио, которое ты можешь включить и выключить, когда тебе вздумается? Ошибаешься! А пани не должна себе этого позволять! Мы так ведем себя, поэтому с нами так и поступают! Пани еще пожалеет!
Крупный мужчина, было видно, что растерялся, отступил в сторону. И что за темперамент у этой женщины! Какая смелость! Одним движением пальца силач мог бы ее смести с поверхности земли.
– Вместо души показываем сиськи! Ха-ха!
– Видите ли… Вы не так поняли… – мужчина был явно сконфужен.
– Что значит неправильно поняла? Я все поняла! Я отлично все поняла! Я слышала, что вы ей пъедлагали!.. Какое вы имеете право! Что уж никто не может защитить…
Ендрек подался вперед.
– Камера, стоп! – Из окна второго этажа ближайшего дома высунулась седовласая голова мужчины. Ендреку все стало ясно. Но было и интересно узнать, как эта стихийная спасительница выберется из ситуации. На улице появился режиссер.
– Сенсационно, пани, сенсационно! Сегодня, пани, я снимаю по теме «Домогательства», но на будущей неделе – «Права женщин». Если пани будет так любезна… – Он пошарил в кармане, нашел визитку и протянул ее женщине, стоявшей неподвижно под большим синим зонтом.
– Пдава женщин вы должны защищать каждый день, а не на будущей неделе, – выговорила ему женщина, и порыв ветра вывернул ее зонт.