Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 26)

Почувствовав пустоту, ужас, испуг, вдруг она снова сделает что-то не так, она сказала себе, что должна показать всем, чего она стоит: и Рафалу, и постановщику, и Еве, показать, что она может, превосходно умеет входить в контакт с людьми и не боится их, хотя колени у нее подгибались.

– Добрый день! – Она смело протянула руку, а мужчина ей улыбнулся. – Прошу вас. – Сара заставила себя вернуться в свою молодость, когда она еще не была такой робкой. – Я вас очень хорошо помню… Извините, вы ведь актер, правда?

Неожиданно в режиссерской воцарилась тишина.

– Отчасти! – отозвался мужчина и усмехнулся.

Сара выдохнула с облегчением. Ну конечно же, актер! Если выступает по телевидению, то кем бы ему еще быть. Укротителем ящериц?

– Знаете, я вообще-то не смотрю телевизор и поэтому прошу извинить мою бестактность… – Она знает, знает это лицо, это известное лицо, боже мой, кто же это? Сара твердо решила исправить свою неловкость:

– Наверное, пан играет в каком-либо сериале?

– Что-то в этом роде, – мужчина рассмеялся от всего сердца.

– Ну, сериалы я не смотрю. – Сара почувствовала, что обязана срочно объяснить это: – Я не считаю участие в них чем-то зазорным для актера… – Боже, помоги мне, что я несу! – А просмотр сериалов я не поддерживаю, потому что…

– Пожалуйста, в студию, – прервала ее объяснительную тираду Ева, встав у нее за спиной, и через минуту она услышала из динамика голос того, кто представлял гостя:

«– Сегодня наш особый гость – пан президент, мы от души приветствуем его на нашем радио, правда, выборный срок пана президента кончился, к сожалению, пару лет тому назад, но все же, что пан считает…» И Сара захотела сию же секунду умереть.

Но она была жива, к сожалению, и когда она отвернулась от стекла студии и захотела спрятаться за своим столом, она увидела шефа.

Она не видела, как он вошел, он двигался, как лис. Шеф наклонился к ней и медленно, цедя сквозь зубы слова, начал ее передразнивать:

– Вы ведь актер, правда, пан играет в сериалах, правда? Ох! – Он забавно махал руками, как актрисы сороковых годов, а голос у него был писклявый. – Я тоже не смотрю сериалы, прошу меня простить. – Его живот трясся от того, что он крутил бедрами, это выглядело бы смешно, если бы Сара могла выжать из себя хоть каплю веселья. – Я тоже не имел глаз, когда принимал вас на работу… Это всегда так бывает, когда принимаешь кого-нибудь по знакомству. Завтра опять приглашаю на ночное дежурство. Может быть, хоть одно умное слово скажешь по телефону. А не будешь строить глазки. Твою мать! Актер! Я тебя… – и он грубо выругался.

Сара сжалась в кресле. Когда она осмелилась поднять голову, шефа в комнате уже не было.

Ева сидела над разложенной газетой и что-то подчеркивала желтым карандашом, пан Ян разговаривал по сотовому, а длинноногий, обезьяноподобный Рафал приблизился к ней и наклонился.

– Потрясающий трюк, отличный. У них нет чувства юмора. Дай пять! Очень хорошо! – Но Сара не дала пять, только смотрела на него с нескрываемой ненавистью.

– Оставьте меня в покое. Все, – сорвалось у нее с языка, и она тут же пожалела об этом.

– Рафал, знаешь, какие были последние слова моей лучшей приятельницы мужу? – Ева даже не оторвала голову от газеты.

– Какие?

– Отвали.

– Вижу, дорогая, что женщинам больше позволено. Если так говорит мужик, значит, он хам, а если женщина, то открыто выражает свои эмоции. Но мир, как известно, против женщин. Мужчины, как принято считать, изменяют, а вот что касается женщин, то они переживают приключения. Мужчина отыгрывается на близких, а женщина переживает стресс. Мужчины разводятся, разбивают семьи, женщина кончает связь без всяких перспектив. Спасибо, обращайся ко мне «Леон», меня это стройнит.

До конца дня Сара немилосердно мучилась. Хотела позвонить домой, но каждый раз останавливала себя в надежде, что Яцек отзовется первый. И как-то вообще не помнила, что Яцек не только не имел никакого понятия, где она работает, а даже не знал, что она работает и что ее сотовый сегодня заряжается на столешнице в кухне.

Шеф сидел в кабинете своего начальника и держал в руке последнюю запись.

– Слушай, я чуть изменил голос, и уже ОК. Поверь мне.

– Но, извини, ты сам решил?

– Ты был в отпуске, а сказал, что важно лишь то, что увеличит количество слушателей, ведь так?

– Ну, да…

– Поверь мне, это просто хит.

Начальник отодвинул от себя подписанные листы.

– Речь не о том, чтобы верить или не верить, я видел рейтинги. Люди не спят по ночам. Даже моя жена влюбилась. Не знаю, законно ли это, но знаю, что это хорошо.

– Я, собственно, потому и пришел. А может, председатель это все одобрит? Видишь ли, голос неузнаваем, и она вообще этого не знает… А если бы председатель…

Начальник поднял руку, дескать, хватит-хватит.

– Старик, у председателя на все эти вещи не хватает головы. Вчера рынок так тряхнуло, что он в заднице, а я не хочу знать, на сколько. Десять таких радиостанций, как эта, мог бы себе купить. Я беру все на себя. Давай.

– Письменно подтвердишь? – Шеф попридержал записи.

– Расслабься, старик. Что ты мне не доверяешь? Давай, давай.

Да, это было что-то другое, абсолютно другое, чем до сегодняшнего дня. То, что может спасти их радиостанцию. По крайней мере устроить шум. Эти из Duck Macka уже устроили скандал. И очень хорошо, очень хорошо. Об этом и речь. Середины нет: либо холод, либо жара.

Сразу после работы Сара поехала на такси к родителям. Она должна была поговорить с теми, кто ее поймет.

– Сара? Ведь завтра вы к нам должны приехать на обед? – Мама была не рада.

– Мамочка, я не знаю, что делается, – прошептала Сара.

– Как это не знаешь? – разнервничалась Хелена.

– Все не так, как должно было бы быть! – Слезы заблестели у нее на глазах. – Все! Я только хочу, чтоб у меня была семья, такая же, как у вас с папой.

– Как у нас? – осторожно повторила мама.

Отец стоял, облокотившись на косяк двери, и молчал.

Мама глубоко вздохнула:

– Яцек не вернулся?

– Конечно же, вернулся! – взорвалась Сара.

– Сделай нам, пожалуйста, чаю, – попросила Хелена Станислава.

Когда он исчез в дверях, она обняла Сару за плечи.

– Я не хочу вдаваться в подробности, доченька, но верь мне, в супружестве случаются трудные минуты, однако всегда все можно изменить.

– Но вот вы ничего не должны были менять? – Сара отпихнула руку матери. – Сколько раз я могу что-то менять? В жизни что-то должно быть постоянным… Что-то, во что можно верить, то, что неизменно, что будет всегда, разве ты этого не понимаешь?

Мать вздохнула. В жизни единственным постоянством является сменяемость… То, о чем Сара и так когда-нибудь узнает.

– Что, Яцек не хочет ребенка? – спросила она, хотя хотела рассказать Саре о чем-то совсем другом, о том, что разводится с отцом.

– Хочет, только не сейчас.

– Сара, дорогая, поверь, но мне кажется, ты немного паникуешь. Вы молодые, а Яцек сегодня звонил два раза и спрашивал о тебе, – сказал отец, ставя перед ними чай. – Не знал, что случилось.

– А ты мне ничего не сказал! – Хелена посмотрела на Станислава с претензией.

– Ты вернулась за минуту до того, как пришла Сара, я не успел.

– Звонил? Беспокоился обо мне? – обрадовалась Сара. – Ясно. – Внезапно до нее дошло, что Яцек вообще не знал, куда она подевалась. – Я должна идти, – она быстро отставила кружку и бросила взгляд на обеспокоенные лица родителей. – Все будет хорошо. Я должна идти! – И выбежала из дома.

Хелена посмотрела на Станислава.

– Ты и сейчас считаешь, что ей можно сказать о разводе? Она снова расклеится.

– Когда-то будет необходимо. – Он взял в руки кружку Сары и отвернулся, чай нужно вылить, кружку вымыть.

– Когда-нибудь, да. Но не сейчас.

«Зачем ждать, когда что-нибудь случится и кто-то нам поможет? Не лучше ли сразу сказать правду, чем бесконечно обманываться… Может быть, я что-то проглядела?»

Это удивительно, как иногда случайные слова оседают у человека в голове. А может быть, и я что-то проглядела, не только эта всхлипывающая актриса. Наверное, передавали фрагмент какого-то рассказа. Рассказ по радио ночью? И кто это мог выдумать, радио и так никто не слушает.

Малгожата посмотрела в зеркало и усмехнулась. Она выглядит так, как и должна выглядеть особа, которая достигла успеха и имеет все, что захочет.