Катарина Херцог – Весна перемен (страница 40)
— О! Настолько, что тут же присвоил его историю?
— Нет, я этого не планировал. Я… как бы влез внутрь ее.
— Ну давай, расскажи мне! — Слова Шоны были полны сарказма.
Нейт колебался. Первая половина его исповеди уже вышла нелестной. Вторая еще хуже. Но время лжи прошло. Навсегда!
— Ты не единственная, кто упал на дно после смерти Альфи. Я тоже, — оборонялся он. — Я перестал спать. Стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали эти образы. Его авария и та ночь с тобой. Особенно та ночь. Тогда я начал писать по ночам. Историю о трех друзьях — двух мальчиках и девочке, которые после школы хотят вместе отправиться в путешествие во Францию, прежде чем жизнь разлучит их. До сих пор я не закончил ни одной рукописи. Но подумал: если Альфи смог, то и я смогу! И я это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы дописать книгу, и я безумно ей гордился. — В горле у Нейта встал ком — слишком уж жалко, — но он продолжил. — Затем я составил синопсис и отправил его вместе с ознакомительным фрагментом десяти литературным агентам. Некоторые вообще не ответили, другие прислали стандартные отказы, но один все же нашел время написать несколько строк. Сказал, что ему нравится мой стиль письма, но в этой истории не хватает эмоций. Он хотел узнать, нет ли у меня в закромах чего-нибудь еще. Я был страшно разочарован и растерян. Не хватает эмоций…
Прошло уже столько лет, но эти слова по-прежнему ранили его.
— Я вложил в эту историю столько себя, своих переживаний и чувств, а тут появился этот тип с «полным отсутствием эмоций»! Мой профессор литературы посоветовал не принимать отказы близко к сердцу. Редко какой автор находит агента с первой рукописью, не говоря уже об издателе. Отказы — это совершенно нормально, мне нужно продолжать писать и развиваться, и в конце концов все обязательно получится. Потом я вспомнил о рукописи Альфи и отправил агенту ее.
— Зачем? — На бледном лице глаза Шоны казались угольно-черными.
Все это время ему удавалось смотреть на нее, но теперь он отвел взгляд.
— Чтобы убедиться, что профессор сказал правду. Что попасть в цель с первой книгой практически невозможно. И почему-то я надеялся, что вердикт агента о рукописи Альфи будет еще менее лестным, чем о моей. Но нет. Он ответил, что очень хочет со мной встретиться. На этой встрече я собирался все ему рассказать, но… Он был так увлечен, даже не давал мне и слова вставить, уверял, что издатели с руками оторвут эту книгу.
Нейт замолчал. Итак, теперь все тайное стало явным. Он рассказал ей все. Но долгожданного облегчения не последовало. Более того, Шона смотрела на него испепеляющим взглядом.
— Как низко! — воскликнула она. — Как ты мог так поступить? Как мог все это время продолжать этот фарс? Присвоить себе славу, которая по праву принадлежит Альфи? И как ты мог скрыть от меня, что он посвятил эту книгу мне? Хотя бы об этом ты должен был рассказать! Ты же прекрасно знал, как меня мучил вопрос, что Альфи так отчаянно хотел показать мне в тот вечер.
— Я пытался поговорить с тобой об этом, но не смог в преддверии конкурса тортов. Ждал подходящего момента…
— О! И он наконец-то настал? Что ж, я рада, что наконец-то все узнала! — Какое-то время Шона молча смотрела на него. — А тебя я совсем не знаю, — тихо добавила она, затем развернулась и ушла. Покинула коттедж «Бэйвью». И его жизнь. И он ничего не мог сделать, чтобы ее остановить.
Нейт придвинул стул и опустился на него. Так он просидел несколько минут, глядя прямо перед собой. Не в силах пошевелиться, не в силах ясно мыслить и ничего не чувствуя. Внутри была лишь черная пустота.
Странно, но первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что Шона даже не сказала ему, почему тоже хотела поговорить с ним сегодня. Что ж, теперь он этого не узнает.
Нейт с трудом поднялся и пошел в кладовую. Там, за банками с консервированными фруктами, стояла бутылка водки. Нейт не пил ни капли уже несколько недель, и все шло гораздо лучше, чем он думал. Но тогда с ним была Шона. А теперь ее нет.
Нейт отнес водку на кухню. Взял стакан и открыл бутылку, но, когда в нос ударил знакомый запах алкоголя, замер. В какой именно момент его жизнь вышла из-под контроля? Когда он нашел рюкзак Альфи с рукописью или годы спустя, когда застыл, читая письмо агента с причиной отказа? Или через несколько недель, когда письмо от этого же агента во второй раз попало ему в почтовый ящик? На этот раз не с отказом, а с предложением.
«Это именно то, что я искал», — написал тот Нейту, поздравляя его с невероятным прорывом в прозе. За честный, аутентичный язык, нестандартный сюжет и великолепного героя. Нейт не знал, смеяться ему или плакать. Он писал рассказы с начальной школы, прочитал больше руководств по писательскому мастерству, чем вмещали его книжные полки, и ходил на курсы по выходным — все ради того, чтобы наконец изложить на бумаге что-то грамотное, но лишенное эмоций. Альфи же, напротив, посидел всего несколько недель, наверняка вдрызг пьяный, и выдал историю, которую агент назвал шедевром. И не только агент счел ее гениальной, но и национальные и международные издательства, продюсерская компания, Netflix… Почему Нейт тогда не сказал агенту правду, как планировал? Почему поддался его похвале, энтузиазму и обещаниям, что это начало чего-то очень, очень грандиозного?
Нейт посмотрел на прозрачную жидкость в бутылке, которой жаждали его тело и разум, но которая так и не принесла ему обещанного спасения. В такой момент просветления Альфи наверняка схватил бы бутылку и швырнул ее об стену, но поскольку Нейт не был Альфи, никогда им не будет и даже не хотел им быть, он просто подошел к раковине. Вылил водку и аккуратно закрутил крышку. Теперь он сделает три вещи: узнает адрес электронной почты Мэри-Энн, а еще лучше — ее номер телефона, и даст ей понять, что было очень глупо отказываться от кулинарной книги такого талантливого кондитера, как Шона, только потому, что ее помощница неумышленно нарушила правила конкурса. Затем он соберет вещи и, наконец, поедет туда, куда давно должен был отправиться.
Три месяца спустя
Глава 45. Шона
Ее обложка! Сердце Шоны екнуло. Она совсем не ожидала, что все произойдет так быстро. Книга должна выйти следующей весной, а сейчас только июль! Она прокрутила страницу вниз.
Надпись крупными буквами «Сладкие мечты» возвышалась над глянцевой фотографией изящных роз из мастики и капкейков, покрытых нежными лепестками, а обложка была полностью оформлена в белых и розовых тонах. Совсем как «Сладкие штучки» и ее аккаунт в «Инстаграме»◊.
— Смотри, Финли! Мне только что прислали обложку моей кулинарной книги, — крикнула она, и племянник поднялся с пола, где лежал в обнимку с котом Пиратом, скорее из послушания, чем из любопытства.
— Розы сделала ты? — Финли постучал по экрану ноутбука липким указательным пальцем. Они только что пообедали блинами — единственное, что Шона умела готовить, помимо пасты и полуфабрикатов.
— Да, их сделала я.
— Выглядят как настоящие. Можно мне выйти в сад? Хочу научить Бонни слалому через полосу препятствий. С Тайсоном получилось.
Шона кивнула:
— Но только на пятнадцать минут, потом мне нужно отвезти тебя домой. Сегодня у меня встреча с нотариусом.
— Значит, коттедж «Бэйвью» теперь полностью твой?
— Да.
— Круто!
Шона тоже так думала. Весь процесс покупки занял гораздо больше времени, чем она ожидала. Поскольку встреча с нотариусом была лишь формальностью, Сильви предложила ей переехать пораньше, но Шона не хотела называть коттедж своим, пока они не подпишут договор.
— Бонни! Хватит разнюхивать! Тебе пора побегать! — услышала она крики Финли снаружи и невольно улыбнулась. Визиты племянника всегда доставляли радость. Когда кафе не работало и не было нужды ехать в деревню, Шоне становилось немного одиноко на холмах.
К счастью, и Финли, и Герти открыли для себя сад — и прежде всего сарай Альфи — как новое место для игр. Иногда они брали с собой маленького мальчика Миллеров, и, когда ребята втроем резвились на улице, Шона становилась очень сентиментальной. Круговорот жизни продолжался: когда что-то заканчивалось, начиналось что-то новое. И когда закрывалась одна дверь, открывалась другая.
Шона взяла Пирата и посадила себе на колени. Он тут же свернулся калачиком и замурлыкал.
Когда ее дисквалифицировали на конкурсе кондитеров из-за оплошности Айлы, это была катастрофа. Теперь Шона знала, что ничего лучше с ней не могло случиться. Потому что так Мэри-Энн узнала о кафе Шоны, о ее капкейках, кейк-попсах и сладких столах.
Через две недели после конкурса редактор связалась с Шоной и спросила, не хочет ли та поработать с ней над книгой о необычной мелкой выпечке. Это было гораздо лучше, чем просто книга о тортах!
Прочитав письмо, Шона закружилась в танце по своей пекарне, ликуя от радости, а затем вошла Айла и обеспокоенно спросила, все ли в порядке. Вместо ответа Шона лишь крепко ее обняла.
Сначала Шона ужасно злилась на Айлу, но вскоре сменила гнев на милость. Она не стала ничего ей высказывать, а просто попросила пароль от аккаунта в «Инстаграме»◊ и сказала, что теперь будет вести его сама. Она также взяла с Айлы обещание: когда та приступит к работе консультанта по социальным сетям, то никогда ничего не будет публиковать на ресурсах дистиллерии Эдинбурга без предварительного согласия начальства.