Ката Риос – Влюблена в мучителя (страница 5)

Когда я все-таки смирилась с этой мыслью, я обмякла, повалилась на пол, и тут же мое обнаженное тело насильник бросил на грязный, пропахший мочой матрас, и приковал меня наручниками к ржавой батарее, торчащей из пола.

Он встал надо мной абсолютно голый. А потом началось это…

Склонившись ко мне, он приподнял балаклаву и коснулся губами моих сосков, которые тут же набухли. Поиграв с ними языком, он стал нежно покусывать то одну, то вторую грудь. Я терпела, сжав зубы.

Его язык спустился ниже, губы уже ласкали низ живота. Я судорожно втянула в себя воздух, почувствовав, как по телу побежали мурашки. Раздвинув мои ноги, он провел рукой по промежности, и мне стало стыдно от того, что она была уже влажной.

Я держалась изо всех сил, но возбуждение, зародившееся внизу живота, распространилось по всему телу, и он это видел. Кажется, ему это нравилось.

Умом я понимала, что так нельзя, что это неправильно, аморально, но тело не слушалось, оно горело огнем от ласк человека, который похитил меня, запер в каком-то убогом ангаре, назвал меня рабыней и собирался насиловать, а потом убить.

Когда мужчина коснулся моего клитора языком и начал облизывать его, лаская и дразня самый кончик – чувствительное место, я не удержалась и застонала, закрыв глаза. Это было очень приятно!

Он нежно облизывал каждую складочку половых губ – то яростно массируя их языком, то нежно покусывая. А потом его язык проник внутрь меня. Я ахнула, выгнула спину, запрокинула голову.

Снова и снова он дразнил меня, покусывал нежную кожу, а потом на короткое мгновение проникал внутрь, в теплую влагу моей возбужденной вагины. Я извивалась от его лас, стонала, истекала влагой. Я хотела секса, я жаждала его. Я хотела взять руками его член, но руки были прикованы наручниками.

Возбуждение нарастало с каждой минутой. Мне стало очень жарко, воздуха не хватало, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Когда он резко отпрянул от меня, я выдохнула разочарованно:

– Еще! Прошу, не останавливайся! Я хочу еще!

Он смотрел на меня в упор, и взгляд его был холоден. Размахнувшись, он вдруг с силой ударил меня по лицу. Меня оглушило от удара, и, не успела я опомниться, как он уже вошел в меня и принялся яростно и быстро двигаться, пронзая меня членом. Он входил так глубоко в меня, что я кричала при каждом его движении.

Это было просто нереальное ощущение – одновременно больно и дико приятно.

Я закричала, но не от страха, а от удовольствия. Это были незабываемые ощущения. Я обхватила ногами его торс. Все внутри дрожало и вибрировало при каждом мощном толчке.

– Сними наручники! – взмолилась я.

Он отстегнул наручники, и я вцепилась руками в его мощные плечи.

Когда он входил в меня, его тело задевало мой набухший клитор, и я возбуждалась все сильнее и сильнее. Его лицо в маске было рядом с моим, и я, приподняв голову, поцеловала его в мягкую ткань – туда, где были губы. Он как будто удивился, замедлил движения, а потом отвернулся и стал двигаться еще яростнее.

– О да! Еще! Еще!

Я стонала, кричала, лежа под ним, а потом почувствовала внутри нарастающий огонь, за которым последовал мощный взрыв…

Я обмякла, растворившись в своих невероятных ощущениях. Это было нечто. Меня словно подбросили в воздух – к самым облакам.

Это был оргазм! Неужели? Настоящий оргазм! Я кончила. Впервые в жизни я кончила во время секса! И с кем? С насильником…

Между тем, секс продолжался. Еще минут десять мое тело сотрясалось от сильных толчков.Он все трахал и трахал меня. А потом я почувствовала внутри себя мощную струю его спермы. Он тоже кончил и упал рядом, тяжело дыша.

Меня одолевали контрастные чувства. С одной стороны, я купалась в неге – мужчина впервые в жизни сумел удовлетворить меня, доставив мне невероятные ощущения. С другой стороны, мне было противно – от него и, в первую очередь, от себя самой. Как я могла поддаться этой похоти?

Я повернула голову к насильнику и увидела, что он смотрит на меня.

– Ты умоляла меня продолжать. Тебе было хорошо? – спросил он.

Я замялась, не зная, что сказать, а потом неуверенно кивнула.

Он встал с кровати, быстро оделся и, не оборачиваясь, произнес:

– Что ж, не обольщайся. Дальше будет плохо…

Глава 5

Он не подходил ко мне неделю. У меня начались месячные, и он не трогал меня, даже не смотрел в мою сторону. Как будто ему было противно это.

Ну еще бы! Все мои ноги были испачканы в крови, я и себе-то была противна. Раз в сутки он отпирал дверь, ставил на пол пакет с едой и снова запирал дверь.

Ни одежды, ни прокладок он мне так и не принес.

Я была голая и жутко грязная.

Я пыталась заговорить с ним, но он не реагировал на мои слова, не отвечал мне. Я даже не успевала рассмотреть выражение его глаз, так быстро он уходил.

Это было невыносимо! Хотелось плакать, кричать, биться головой об эти холодные стены! Но кто услышал бы меня здесь в этом холодном склепе? Никто!

Поэтому я молчала, сидела на грязном матрасе, подтянув к себе колени и положив на них голову.

Там, где я сидела, матрас постепенно пропитывался кровью, и я пересаживалась на другое место, и вскоре мое “ложе” стало кровавым. Кровь засыхала, покрывалась твердой коркой. Но я уже ничем не брезговала.

Я дрожала, никак не могла согреться, платье было разорвано, да и куски розового шифона, которыми я пыталась накрыться, нисколько не грели. А больше укрыться было нечем.

Я перестала стесняться своей наготы, меня впервые в жизни не волновало, плоский ли мой живот, упругая ли моя грудь. Я даже перестала распутывать пальцами волосы. Мой вид был просто ужасен. Хорошо, что я не могла посмотреть на себя в зеркало.

Когда человека помещают в дикие условия, он адаптируется к ним, превращаясь в животное.

От меня ужасно пахло: грязью, потом, кровью, собственными испражнениями. Немытые волосы повисли вдоль лица засаленными сосульками. Зубы покрылись налетом, изо рта кисло пахло, кожа зудела, а губы засохли и потрескались.

Никогда я не чувствовала себя настолько грязной.

Я была противна себе, но выбора у меня не было. Я больше не принадлежала самой себе. Теперь я была собственностью какого-то ненормального мужика в черной балаклаве. Я была его куклой, которой он играет, когда сам того пожелает.

***

Когда безвылазно сидишь на одном месте, начинаешь теряться во времени и пространстве. Постепенно мысли из головы исчезают, воля слабеет, некогда сильное тело превращается в бесформенное растекающееся по полу желе.

В какой-то момент мне показалось, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Возможно, это и случилось бы со мной, но однажды он распахнул тяжелую дверь и сказал:

– Вставай, иди за мной.

Я открыла глаза, безразлично посмотрела на своего мучителя. Он стоял в дверном проеме, одетый в черные брюки и черную футболку, очерчивающие крепкие мускулистые руки. Сил исполнять его приказ не было, поэтому я снова закрыла глаза.

– Эй! Вставай! – строго повторил он.

В голосе его слышалась хрипотца, которую я не замечала раньше. Я не ответила, даже не пошевелилась. Тогда он подошел ко мне, сел рядом и провел кончиком пальца по моей руке.

– Эй… – низким, глубоким голосом проговорил он.

Возможно, это было ошибочное ощущение, но мне почудилось искреннее сочувствие в его тоне. Как будто до этой минуты ему было ничуть не жаль меня, а теперь он резко раскаялся и сжалился надо мной.

И тут мне стало стыдно за себя, за свой вид, за свой ужасный запах. Мое лицо некрасиво сморщилось, из глаз покатились горячие слезы. Я уткнулась в вонючий матрас и разрыдалась.

– Я хочу умереть! Я хочу умереть! Оставь меня! – повторяла я.

Он гладил меня по вздрагивающей спине, по плечам, по спутанным волосам. Прикосновения были такими ласковыми, что мне хотелось рыдать еще сильнее.

– Ну чего ты, а? Чего ты раскисла? Лер, ты чего?

Я внезапно перестала рыдать, подняла зареванное лицо и взглянула на него. Удивительно, но он назвал меня по имени! Он смотрел на меня, и его глаза были живыми, не такими, как прежде. Сегодня в них не было того холодного безразличия, как будто он был не маньяком вовсе, а обычным мужчиной, которому стало жаль измученную женщину.

Жалость и любовь стоят где-то рядом, в одной плоскости.

– Ну? Ты как? – снова спросил он.

Я села рядом с ним, вытерла ладонями лицо и опустила голову на его плечо. Не знаю, почему я так сделала, наверное, меня подкупила эта самая жалость в его голосе.

Я прекрасно знала, что люди не меняются по щелчку пальцев, но в тот момент мне хотелось наивно верить в то, что этот ненормальный извращенец может измениться.

– Взгляни на меня. Посмотри, во что ты меня превратил… Мне очень плохо, я хочу умереть… – еле слышно прошептала я.

Он обнял меня без капли брезгливости, прижал к себе – голую, грязную. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая уже знакомый мужской запах: цитрус и сандал. Его тело было чистым, не то, что мое собственное!

И мне вдруг стало так тепло, так спокойно и так хорошо в его крепких объятиях, что захотелось, чтобы это ощущение не заканчивалось. Как же я истосковалась по нормальному человеческому общению!