Кассиан Тихий – Шепот из глубины (страница 4)
Доктор Сайлас Хартли был человеком, которого в Гарварде называли «гением с причудами». Причуда заключалась в том, что он коллекционировал аномалии. Не в переносном смысле – в его лаборатории на третьем этаже Музея сравнительной зоологии хранились банки с формалином, содержимое которых не укладывалось ни в одну известную таксономическую систему. Двуглавые ящерицы были самым скучным экспонатом. Были там и вещи пострашнее: фрагмент ткани, которая продолжала сокращаться спустя десять лет после изъятия из тела; кристаллическое образование, найденное в лёгких шахтёра из Пенсильвании и имевшее идеальную форму, не встречающуюся в природе; и, наконец, то, ради чего Крейн выбрал именно Хартли, – образец породы, доставленный из Гримдена самим профессором Уинтропом за год до исчезновения.
Хартли получил письмо Крейна в тот же день, когда вскрыл посылку из Смитсоновского института. В посылке был кусок метеорита, упавшего близ Гримдена в 1882 году, и сопроводительное письмо с вопросом: «Не связано ли это с известковыми образованиями, о которых вы писали в своей последней статье?»
Крейн, ещё не зная об этом, пришёл в лабораторию Хартли в субботу утром. Священник, отец Майкл Коннолли, ждал их у входа, нервно перебирая чётки.
Коннолли изменился за пять лет. Он был молодым священником, когда Крейн встретил его впервые, – пылким, уверенным в силе молитвы и креста. Теперь в его глазах появилась глубокая, затаённая усталость, какая бывает у людей, которые видели то, что их вера не может объяснить. Он всё ещё носил сутану, но поверх неё – тяжёлое пальто, под которым, как подозревал Крейн, скрывалось нечто большее, чем требник.
– Вы читали рукопись? – спросил Крейн вместо приветствия.
– Читал, – ответил Коннолли. – И я хотел бы сказать, что это плод больного воображения. Но я не могу.
– Почему?
Коннолли помолчал. Потом расстегнул пальто и показал свою правую руку. Кожа на ней была покрыта тонкой сетью белых шрамов, которые складывались в тот самый символ – глаз с вертикальным зрачком.
– Я нашёл этот знак на стене в подвале церкви три года назад, – сказал он. – Сначала я думал, это вандалы. Но когда я прикоснулся к нему, он… вошёл в меня. С тех пор я вижу сны. Глубокие сны. И в них всегда есть колодец.
Крейн молчал. Его левый глаз дёрнулся.
– Мы не случайно собрались здесь, – наконец сказал он. – Нас трое, и нас призвали. Вопрос в том – кто именно?
Дверь лаборатории открылась. На пороге стоял доктор Хартли – высокий, сутулый, с бородой клинышком и глазами навыкате, которые смотрели на мир с вежливым, но непоколебимым скептицизмом.
– Я ждал вас, – сказал он, пропуская их внутрь. – У меня есть кое-что, что вы должны увидеть.
Он провёл их в дальнюю комнату, где на столе стоял большой стеклянный цилиндр, заполненный формалином. В цилиндре плавал кусок породы, покрытый пульсирующими известковыми наростами.
– Это образец, который Уинтроп прислал мне перед исчезновением, – сказал Хартли. – Тогда я не придал этому значения. Но три дня назад он изменился.
Он указал на наросты. Крейн присмотрелся. То, что раньше было хаотичным скоплением кристаллов, теперь сложилось в чёткую структуру. Она напоминала зародыш. Человеческий зародыш, если бы у человека было восемь конечностей и голова, лишённая каких-либо черт, кроме единственного глаза в центре.
– Оно растёт, – сказал Хартли. – В формалине. В законсервированной среде. И оно не просто растёт – оно развивается по схеме, не описанной ни в одном учебнике эмбриологии.
– Сколько времени ему понадобилось, чтобы принять эту форму? – спросил Коннолли.
– Около трёх недель, – ответил Хартли. – Я заметил изменения в день, когда вы, мистер Крейн, забрали рукопись из полицейского архива.
Крейн побледнел.
– Вы хотите сказать, – медленно произнёс он, – что это… существо… реагирует на то, что кто-то читает рукопись?
– Я хочу сказать, – Хартли снял очки и протёр их, – что рукопись Уинтропа – это не просто отчёт. Это ключ. Или, если угодно, инкубационная инструкция. Каждый, кто её читает, запускает какой-то процесс. И этот процесс уже начался. Вопрос только в том, сколько людей успели её прочесть.
– Полицейский архив, – прошептал Крейн. – В деле Уинтропа его читали как минимум трое: коронер Фелпс, детектив Хейворд и архивариус. А потом я. А потом вы двое. И кто знает, сколько ещё…
Он не договорил. В этот момент стеклянный цилиндр издал тихий, едва слышный звук –
– Оно никогда не делало этого раньше, – сказал Хартли, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на страх.
Крейн шагнул к цилиндру. Зародыш внутри изменил позу. Его восемь конечностей, до того сжатых в компактный комок, начали распрямляться, упираясь в стекло. И в центре его головы раскрылся глаз. Не щелочка – огромный, во всё лицо, глаз с вертикальным зрачком, который смотрел прямо на Крейна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.