Кассиан Норвейн – Туман в кровавом переулке (страница 12)

Его голос задрожал на последнем слове, но взгляд оставался холодным и отстранённым.

– Сначала я подумал, что лишился рассудка, – продолжал он. – Но она говорила со мной, просила передать слова матери. Я сделал это. Мать её, бледная как мел, только кивнула… и больше никогда не взглянула на меня. Думаю, боялась. С того дня я стал видеть их всех – тех, кто остался по ту сторону.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то тяжёлое, давящее, но и до странности честное.

– Вы называете это даром, Эдмунд. Но поверьте, жить с этим значит всегда ходить по грани. Одно неверное движение – и тебя сочтут безумцем.

Я перекрестился и наклонил голову.

– Но, Освальд, именно этот дар привёл вас ко мне. И, возможно, именно он поможет нам найти того, кто совершил такое убийство.

Доктор хмыкнул и вновь надел очки.

– Быть может. Но если за этим стоит культ, если они действительно верят в жертвы ради "мира", то, святой отец, боюсь, что дела наши плохи.

Мы доели свой скромный обед в тишине – каждый думал о своём. В пабе становилось люднее: запах тушёного мяса и хлеба смешивался с табачным дымом, над столами гулко звенели голоса. Я расплатился и поднялся вслед за Освальдом.

Мы вышли на улицу, и дневной свет после полутьмы заведения показался слишком резким. Ветер с реки нёс запах сырости. Доктор накинул на плечи плащ и резко свистнул – повозка, проезжавшая мимо, тут же остановилась.

– Вам к церкви, Эдмунд, верно? – спросил он, оборачиваясь ко мне.

– Разумеется, – ответил я, поправив сутану.

Он склонил голову чуть на бок, словно что-то обдумывал, и добавил тихо:

– Прошу, доберитесь туда без происшествий. Мне нужно пройтись. Голова яснее думает, когда ноги чувствуют камень мостовой.

Я хотел было возразить, но Освальд уже отворил дверцу повозки и жестом пригласил меня сесть. Его блондинистые волосы, всегда растрёпанные, трепал ветер, и в этом было что-то почти упрямое, будто бы он сам бросал вызов миру.

Я сел в повозку. Колёса скрипнули, и лошадь медленно потянула её вперёд. Через окно я обернулся – доктор стоял посреди улицы, держа свой потертый портфель, и уже сворачивал в боковой переулок, чтобы идти пешком.

"Странный человек", – подумал я. Но сердце подсказывало, что именно с ним связаны мои дальнейшие шаги в этом запутанном деле.

Повозка неспешно катилась по булыжной мостовой. Я прислонился плечом к жёсткой деревянной стенке и невольно наблюдал за окнами домов. Когда мы подъехали к церкви, я попросил кучера остановить лошадь немного раньше ворот. Хотелось пройти несколько шагов самому – ощутить знакомую тяжесть каменных стен, услышать, как звон в колоколе гулко отзывается в сердце.

У входа меня встретила непривычная тишина. Обычно в это время уже звучали голоса прихожан или шаги прислуги, но сегодня всё казалось вымершим. Ветер чуть скрипнул кованой решёткой ворот.

Я сделал несколько шагов к двери и только тогда заметил его. На скамье у ограды сидел человек в тёмном плаще, надвинув капюшон низко на лицо. Он держал в руках книгу – или, может быть, просто делал вид.

Стоило мне приблизиться, как незнакомец чуть наклонил голову, будто прислушиваясь. Его руки были слишком неподвижны для обычного прохожего. Я остановился, чувствуя, как в груди нарастает осторожность. Секунда – и я понял: этот человек ждал не просто кого-то. Он ждал меня.

Я уже хотел пройти мимо, но мужчина поднялся со скамьи, расправил плащ и шагнул навстречу. Теперь я мог разглядеть его лучше: высокий, худощавый, лицо бледное, будто выточенное из мрамора, а глаза – холодные, стального оттенка.

Он слегка поклонился, придерживая полы плаща.

– Прошу прощения, святой отец, – его голос звучал мягко, почти учтиво, но в нём сквозила какая-то сухая сдержанность. – Моё имя Генри Карстон. Я ювелир.

Он достал из кармана небольшую визитную карточку, пожелтевшую на краях, и протянул мне. На ней аккуратным шрифтом значилось: «Генри Карстон. Мастерская редких украшений. Ул. Хайвей, 47».

Я машинально принял карточку, ощущая на кончиках пальцев шероховатость бумаги, и вежливо кивнул.

– Ювелир, значит? – тихо повторил я. – Что привело вас к церкви в такой час?

Генри чуть улыбнулся, но улыбка эта была больше формальностью, чем настоящим выражением чувств.

– Любопытство, – ответил он. – Слухи ходят быстро. Говорят, новый священник прибыл в город в не самое спокойное время. Я подумал, будет полезно познакомиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.