Кассиан Норвейн – Орден проклятых (страница 6)

— Здесь живут все?

— Не все, — Лайма шла чуть впереди, крылья покачивались в такт шагам. — На втором этаже тоже есть комнаты. Но там... — она запнулась, — там не все готово. Новеньких мы селим только на третьем.

И я понимаю почему. Здесь не пахло сыростью, плесенью, мышами. Пахло деревом, мастикой, сухими цветами и еще чем-то неуловимым — чистотой, что ли. И тишина здесь была другой. Не гнетущая, как внизу, а спокойная, домашняя.

Мы прошли мимо нескольких дверей. Все закрыты. На некоторых — таблички, маленькие, медные, с выгравированными именами. Я успел прочитать: «Вета» на одной, «Мира» на другой. Под одной дверью — щель, и оттуда пробивался свет. Кто-то был дома?

Лайма шла быстро, я чуть отстал, разглядывая плинтуса, ручки на дверях, ковровую дорожку, что тянулась вдоль коридора, бордовая, с потертым, но чистым ворсом.

Дверь слева распахнулась — резко, без предупреждения, так что я дернулся и едва не споткнулся о край ковра. В проеме стоял парень. Первое, что бросилось в глаза — волосы. Прямые, черные, до плеч, гладкие, как у дорогой куклы. Челка падала на лоб, закрывая бровь, но не глаза — глаза были открыты, и в них не было ничего.

Вообще ничего. Ни удивления, увидев незнакомца. Ни интереса. Ни раздражения, что его побеспокоили. Пустота. Серая, холодная пустота, как небо за окном. Крылья тёмно-серые, почти чёрные. Большие — намного больше, чем у Лаймы, мощные, тяжелые. Сложены идеально плотно — ни одно перо не топорщится, не выбивается. Они лежали за спиной, как вторая кожа, оружие, которое всегда наготове.

Мы смотрели друг на друга довольно пристально.

— Ист! — Лайма вскрикнула так, будто увидела привидение, но не страшное, а знакомое, которое рада встретить. — Ты уже дома!?

Парень перевел взгляд с меня на нее. Медленно, без спешки. Без эмоций. Переместил пустые глаза с одного объекта на другой.

— Когда вернулся? — Лайма подскочила к нему, и я заметил, что она ниже его на полголовы. — Я думала, ты вернешься только завтра! Сана знает? Ты голодный? Мы сейчас на кухне были, там хлеб остался, и вода теплая есть...

Она тараторила, а он молчал. Стоял в дверях, сложив руки на груди — я только сейчас заметил, какие у него руки. Тоже большие, с длинными пальцами. Рабочие руки, в рубцах, мелких шрамах, с темными полосками под ногтями — то ли грязь, то ли минеральная пыль.

— Ист, это новенький! — Лайма схватила меня за рукав и подтащила ближе. — Я сегодня нашла его внизу, в старой комнате, где окна во двор.

Ист опустил взгляд на меня. Сверху вниз — он был выше, и крылья за спиной делали его еще массивнее. Я стоял перед ним — тощий, в чужой великоватой одежде, с мокрыми волосами — и чувствовал себя букашкой под стеклом.

Он смотрел долго. Секунд пять, наверное. Потом перевел взгляд обратно на Лайму. Развернулся — резко, четко, крылья даже не шелохнулись — и захлопнул дверь. Звук удара прокатился по коридору гулким эхом. Я стоял как вкопанный, глядя на дверь с табличкой «Ист» — медной, начищенной, как и все здесь — и не знал, что думать.

Лайма рядом выдохнула.

— Мог бы и поздороваться, — пробурчала она себе под нос. Не обиженно, скорее привычно. — Хотя бы кивнул. Ему что, трудно?

Она повернулась ко мне, в глазах извиняющаяся улыбка.

— Не обращай внимания! Этот поганец ведет себя так со всеми.

— Все в порядке... — слегка улыбнулся.

— Я его пять лет знаю, и за это время он сказал, может, слов пятьдесят. Не больше.

— Пять лет?

— Ну да. — Лайма обернулась на миг. — Ист дольше всех здесь живет.

Оглянулся на дверь. Закрыта.

— Он опасный? — спросил я.

Лайма остановилась. Посмотрела на меня серьезно, без улыбки.

— Нет, — сказала твердо. — Он по своему добрый и хороший человек. Хватит трепаться, пойдем, — Лайма тронула меня за рукав.

Внутри вдруг шевельнулось что-то странное. Не страх, не любопытство даже. А какое-то смутное, неясное чувство, что мы с ним похожи. Или мне просто показалось?

Лайма остановилась у двери в самом конце коридора. Здесь была еще одна картина — поменьше, чем закат над холмами, но тоже красивая. Белые цветы в синей вазе. Задержался на секунду, вглядываясь в лепестки — живые, настоящие, хотя это всего лишь краска.

— Вот, — Лайма толкнула дверь и шагнула внутрь. — Твоя комната.

Вошел следом. Комната оказалась небольшой, но светлой. Одно окно, но широкое, в две створки, с чистыми стеклами. Сквозь них лился серый, но чистый свет, и я видел кусок неба — плотного, ватного, с редкими просветами.

Первое, что бросилось в глаза — кровать. Настоящая, с деревянной спинкой, не продавленная, не рассохшаяся. Застелена серым одеялом, грубым, шерстяным, но чистым. Подушка одна, в белой наволочке, взбитая. Рядом с кроватью — тумбочка, на ней свечной огарок в жестяной крышке и коробок спичек. У стены — шкаф, вполне крепкий, с дверцей на одной петле. Открыл — внутри пусто, только пахнет деревом и чуть-чуть лавандой. Кто-то положил сухую траву от моли. Письменный стол у окна. Темный, с царапинами, но целый. Стул к нему — простой деревянный, с прямой спинкой. На столе — пустая чернильница, опрокинутая набок, и перо с расщепленным кончиком. Пол — дощатый, крашенный серым. В углу — небольшой коврик, вытертый до основы, но постеленный с заботой.

— Нравится? — Лайма стояла в дверях, сложив руки на груди. Крылья чуть подрагивали — она будто ждала моего вердикта.

Прошел к окну. Провел пальцем по стеклу — чистое. Глянул вниз: двор, заросший травой, покосившийся сарай, забор с выломанными досками. Дальше — серая стена соседнего дома, глухая, без окон. И дым — тонкий, белесый, тянется из трубы.

— Да, спасибо.

Лайма улыбнулась — той своей редкой, детской улыбкой, которая освещала бледное лицо.

— Это Сана постаралась. Она вообще за этим этажом следит. Говорит, у каждого должно быть место, где можно закрыть дверь и побыть одному.

Обернулся к ней.

— А твоя комната где?

— Вон там, — она мотнула головой куда-то в сторону коридора. — Через три двери отсюда. Если что — стучи. Хотя я чаще на крыше сижу.

— На крыше?

— Угу. — Лайма вошла в комнату, присела на край кровати. Осторожно, будто боялась помять покрывало. — Там лестница есть, с чердака. Я люблю смотреть на облака.

Кивнул. Не знал, что сказать.

— Ты, наверное, устал, — сказала Лайма после паузы. — Я пойду, оставлю тебя. Осваивайся.

Она поднялась, но у двери остановилась.

— Рэй, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты не переживай насчет Иста. Он со всеми так. Даже с Сан почти не разговаривает.

Не дождавшись ответа Лайма вышла, прикрыв дверь.

Лег на кровать, уставился в потолок. Беленый, чистый, без плесени. В углу — лепнина, простая, геометрическая, сохранившаяся с тех времен, когда дом был богатым. В груди шевельнулось что-то странное. Не страх, не тревога — а что-то теплое, разливающееся медленно, как патока. Я не знал, как это назвать. Может, покой. Может, надежда. Закрыл глаза. В ушах еще стоял стук захлопнутой двери — резкий, гулкий. И пустые глаза Иста, в которых не было ничего. Абсолютно ничего.

Сквозь сон пробился звук. Негромкий, но настойчивый — шаги в коридоре. Не один человек, несколько. Голоса — приглушенные, быстрые. Открыл глаза. За окном стемнело — серый день сменился черной ночью. В комнате темно, только слабая полоска света из-под двери. Шаги приблизились. Голоса — женский, низкий, властный, и еще один, мужской, незнакомый.

— ...правда новенький?

— Да, Лайма нашла. Спит, наверное.

Сел на кровати. Сердце забилось чаще. Шаги замерли у моей двери. Пауза — долгая, тягучая. Стук — три раза, четко, уверенно.

— Рэй? — голос низкий, грудной, но мягкий. — Ты не спишь? Меня зовут Сана. Можешь выйти?

Подошел к двери, помедлил секунду, положил ладонь на холодную ручку. Коридор заливал свет — теплый, желтый, от настенных светильников. Зажмурился на миг, привыкая.

Передо мной стояла женщина. Высокая, даже выше Иста. Плечи расправлены, спина прямая. Одета в длинную юбку, простую рубашку, поверх — жилетка, как у меня, только ладная, по размеру. Лицо — резкое, с острыми скулами, прямым носом, тонкими губами. Волосы убраны в тугой узел на затылке, полностью седые. Глаза — светлые, смотрят цепко, внимательно, но без давления.За спиной крылья: большие, белоснежные.

— Рэй, — сказала Сан. Голос у нее был именно такой, как показалось из-за двери — низкий, грудной, обволакивающий. — Добро пожаловать домой, как себя чувствуешь?

— Спасибо, все в порядке, и за… — слегка замялся, — за одежду тоже спасибо.

— Какой милашка! — завопил парень стоящий рядом.

— Это Тим, — Сана лениво махнула рукой.

— Приятно познакомится…

Глава 3

Сана шагнула в комнату, и за ней вошли остальные. Попятилс

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.