Кассандра Тарасова – Оркус Тёмный (страница 11)
Мысль резко оборвалась, когда Оркус осознал, что рыцарь решил не идти за Гроньей. Он приближался к нему. У Оркуса похолодел затылок. Он прекрасно знал о том, что люди вне деревни заняты тем, что отлавливают других людей и обвиняют тех в колдовстве. А потом мучают и убивают, как и Гронью, как и его родителей… Оркус вновь ощутил себя маленьким шестилетним мальчиком, которого вот-вот поймают и отправят на костёр вместе с родителями – и никакие слёзы и слова ему не помогут.
Слёзы и слова не помогли. Ему помогла магия.
«Что будет с этими людьми, когда они нарвутся на настоящего колдуна. По-твоему, он просто так позволит себя убить?»
– Кто ты? – злобно выкрикнул Оркус, развязывая сумку.
Рыцарь не ответил. Он вошёл в свет факела на стене – и внешность рыцаря преобразилась.
«Его истинная сущность…»
Доспехи почернели от застарелой грязи, крест на груди стал разливаться бесформенным кровавым пятном и окрасил бурыми пятнами всё сюрко. Острый меч потемнел и покрылся ржавчиной, его края стали тупыми и щербатыми. Доспехи гремели так, словно в них никого не было – кроме злобного бесформенного духа, который пришёл сюда, чтобы мучить своих жертв.
В сумраке подвала сверкнула молния. Острые разряды ударили прямо в глазницы шлема, рыцарь пошатнулся и что-то прорычал. А потом он поднял меч и нанёс удар по юноше.
«Молния должна была его ослепить!»
Оркус успел увернуться от меча, но тот ударил его плашмя по спине. Юноша кубарем покатился на пол, сильно ударился о гнилую бочку с железными кольями. Из сумки выкатилась одна из чернильниц, и её содержимое разлилось густой лужей на полу.
Оркус застонал и понял, что рассёк себе правую ладонь при падении. Струйка чернил была совсем рядом с ним. Решение пришло быстро – Оркус надкусил свою раненую ладонь, из рваной раны полилась кровь. Он опустил свою ладонь на ручеёк чернил – и те стали светиться синим. Синее сияние поползло к луже между рыцарем и учеником чернокнижника. Чернила стали расплываться в узор и нарисовали на холодных камнях большую печать. Из коридора раздался скрежет железа, но Оркус не придал этому значения. Ему страшно было отвлечься – он не понимал, что может сделать рыцарь в следующий момент.
«Подойди поближе. Только подойди поближе».
Рыцарь перепрыгнул печать и продолжил приближаться к лежащему юноше. Оркус испугался, он не мог решить – прерывать ему заклинание или же нет. Может как-то удастся заманить рыцаря на печать? Тот оказался не так глуп, как показалось на первый взгляд.
Но тут из коридора на рыцаря налетела стая ворон. Оркус понял, куда делась Гронья, и что это был за скрежет железа.
– Она открыла клетки, – сказал он сам себе.
Вороны с хищным криками и оглушительным карканьем кружили вокруг рыцаря-исполина, били его крыльями, царапали его панцирь когтями, клевали клювами. Да, они мало что могли сделать поодиночке – но сейчас птицы были в стае. А стая может заклевать любого – особенно, если это последняя цель в их жизни. Меч мало помогал против птиц – попасть по ним было почти невозможно, и даже если сталь задевала одну из них, на её место прилетало две.
Рыцарь стал отступать, сделал пару шагов назад и, наконец, встал на печать. Словно по команде, птицы отлетели от своего врага, оставив его на мгновенье одного. И прежде чем тот успел осознать, что происходит, Оркус нанёс удар.
– Гром и молния на тебя, – прошептал ученик чернокнижника, поднял окровавленную ладонь и сжал пальцы.
Печать загорелась синим цветом, и из неё в потолок ударил столб из молний. Оркус почувствовал, как кровь запеклась на его ладони и его губы невольно сами растянулись в зловещей усмешке. Рыцарь-исполин не издавал ни звука, он бился в конвульсиях, стоя в колонне молний. Меч выпал из его руки, спина изогнулась, шлем упал с головы – но головы под ним не оказалось. Тут раздалась последняя вспышка, гром эхом пронёсся по подземелью, где-то наверху лестницы с грохотом открылась дверь, в лицо Оркуса плеснуло что-то красное.
Всё было кончено. Печать померкла и исчезла. На полу лежали пустые доспехи, покрытые окровавленным сюрко. Из доспехов вытекала какая-то мутная тёмная жижа, в которой плавали один глаз и кусок языка.
Оркус вытер лицо от крови и с трудом поднялся на ноги. Ушибленное бедро болело, рёбра ныли, но это, казалось, мало беспокоило юношу. Главное, что он был жив, а это чудище – нет.
– Это был её главный кошмар. Этот ужасный человек… – Оркус не успел закончить мысль.
На пороге коридора показалась босая Гронья в порванном чёрном платье. Она подошла к Оркусу и нежно обняла его.
– Он приволок меня сюда, какая-то седая старуха обвинила меня в том, что я ведьма. Я не была ведьмой! Тогда я не была ведьмой! Он не хотел, чтобы я умерла быстро, он радовался моей боли, он не хотел меня отпускать отсюда живой. Он не хочет отпускать меня, он…
– Пускай горит в Аду. Идём, можешь идти? – Оркус осторожно отстранил Гронью от себя и дотронулся до её щеки.
Девушка кивнула и взяла юношу за руку. Они молча пошли к лестнице и стали подниматься, даже не обернувшись на останки рыцаря. Когда наверху вновь закрылась дверь, из коридора прибежал белый пёс, отправившийся от паралича. Он злобно посмотрел на пустые доспехи, схватил зубами рукоять длинного меча и утащил его прочь.
Лестница, казалось, и не думала заканчиваться. Но после всего пережитого, Оркусу было почти всё равно. Внутри, он ощущал себя прекрасно, хоть всё его тело болело и ныло, а ладонь саднила.
– Почему ты решил меня спасти? Я тебя не знаю.
Эта фраза заставила Оркуса замереть от неожиданности.
– Как не знаю? Гронья, это же я – Оркус Тёмный. Я принёс тебя в деревню магов, я ученик чернокнижника из башни!
– Какой башни? Какая деревня? Кто такая Гронья? Меня зовут Анна! Я – Анна, странствующий бард. Не ты должен был спасти меня! Я ждала другого! Где Даниэль? Где он?
– Да какой ещё Даниэль?
– Ты не знаешь? Правда?
– Нет. Зачем мне тебе врать?
Девушка обхватила ладонями худые плечи и склонила голову.
– Я боюсь. Я никуда не хочу идти.
– Тебе нельзя здесь оставаться.
– Но Даниэль? Он будет меня искать, и!..
Оркус глубоко вдохнул воздух и с трудом подавил в себе возмущённый крик.
– Здесь нет твоего Даниэля. Ты уже убедилась в этом, ты столько времени здесь провела. Он бы уже пришёл, если бы мог, верно?
– Да…
– Ты уверена, что он должен быть в этом замке?
– Да…
– Значит, нам надо самим его найти. Эти двое не смогут нам помешать, а если кто-то и посмеет на нас напасть – я от него и мокрого места не оставлю. Веришь?
Девушка кивнула и вновь схватила Оркуса за руку.
– Выйдем, найдём Даниэля и уйдём из этого кошмара, да?
– Да…
Спустя полминуты они добрались до распахнутой двери в подвал.
«Странно, лестница мне казалась больше…»
Юноша и девушка вышли за неё – и дверь пыточной закрылась за их спинами.
«Всё было не так, как сохранилось в легенде. Ты должен увидеть это и передать другим…»
Оно не прекращалось – это странное состояние. Оркус был уверен, что за порогом двери они окажутся в коридоре, ведущем к выходу. Может быть, даже пробудятся.
«Как бы я хотел, чтобы всё это оказалось просто сном. Без колодца костей, без живых мертвецов, без лживых легенд…»
Оркус открыл глаза – нет, он был не в подвале замка. Ни своего собственного, ни другого – из кошмара.
– Да что происходит? – выкрикнул он.
Оркус понял, что это не его голос. Ниже и грубее, голос взрослого мужчины, а не семнадцатилетнего юнца.
«Что со мной?»
Оркус перестал быть собой. Его и без того долговязое тело, ещё вытянулось, плечи стали шире, он чувствовал себя сильнее и взрослее. На теле прочная кольчуга, шлем и чёрное сюрко без опознавательных знаков.
«Я стал рыцарем?»
А внутри него теплилось странное чувство, смешанное из боли, смелости, решимости, любви и готовности к смерти.
«Я стал рыцарем-разбойником!»
Крик младенца вырвал Оркуса из размышлений. Он огляделся и понял, что перед ним стоит деревянная колыбель, где в чёрной ткани лежит маленький ребёнок.
«Я точно сейчас не я. У меня ещё нет детей!» – запаниковал Оркус.
И тут он понял, что не контролирует это тело. Ему досталась роль наблюдателя.