Кассандра Клэр – Золотая цепь (страница 33)

– Упадок – это одно, а развалины – совершенно другое, – произнесла Люси, взявшись за стило. – Как может Грейс выносить существование в подобной дыре?

– Думаю, она в состоянии найти себе утешение, – тихо сказала Корделия, пока Люси изображала на замке Открывающую руну. Створки ворот сразу же распахнулись, осыпав девушек дождем рыжей ржавчины.

Они шагнули вперед по растрескавшимся каменным плитам и очутились среди густых зарослей, на месте которых некогда тянулась чудесная аллея, обсаженная кипарисами и кедрами. В воздухе висел запах гниющего дерева, от которого у Люси тошнота подступила к горлу. Ветви деревьев у них над головой спутались друг с другом, образовав сплошную «крышу», гнулись и ломались. Землю усеивали упавшие ветки и сучья.

Через несколько минут девушки добрались до конца аллеи и вышли на широкую подъездную дорожку. Люси поразила призрачная красота полуразвалившегося особняка. Двойная лестница вела к величественному парадному крыльцу; колонны с каннелюрами были увиты засохшим плющом. Подняв взгляд, девушка различила смутные очертания балконов, о которых рассказывала ей мать, только теперь балконы густо поросли колючими вьющимися растениями.

– Похоже на замок Спящей Красавицы, – пробормотала Люси.

– Я как раз сейчас подумала о том же! – ответила Корделия. – А ты когда-нибудь читала старые сказки? Я помню, что они пугали меня гораздо сильнее. Была одна, в которой замок Спящей Красавицы окружали густые кусты с острыми, словно кинжалы, шипами. А на шипах висели скелеты несчастных принцев, которые пытались пробиться сквозь эту «стену», и кости их белели на солнце.

– Восхитительно! – воскликнула Люси. – Обязательно включу что-то подобное в одну из своих будущих книг.

– Только не в «Прекрасную Корделию», этого я тебе не прощу, – сказала Корделия, подходя ближе к парадной лестнице, чтобы осмотреть дом. – Люси, ни в одном окне свет не горит, ни огонька во всем доме. Может быть, они куда-то уехали?

– Смотри – вон там, – перебила ее Люси и указала в сторону. – Я видела свет, он промелькнул в том окне. Но если не хочешь стучаться, я тебя не заставляю. Должна признаться, здесь действительно жутковато.

Корделия расправила плечи.

– Мне нисколько не страшно.

Люси прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Тогда я пойду искать призрак, а ты в это время отвлекай хозяев дома. Встретимся у ворот через пятнадцать минут.

Корделия кивнула и начала подниматься по растрескавшимся мраморным ступеням к входной двери. Едва она успела постучать, как Люси уже исчезла за углом и направилась к задней стороне дома, туда, где начиналась лужайка, спускавшаяся к темной реке. Обойдя дом, она остановилась и принялась внимательно изучать каменную стену, покрытую бесчисленными трещинами и миллионами толстых переплетавшихся стеблей плюща.

Люси разбежалась, подпрыгнула, уцепилась за прочные одеревеневшие плети и начала быстро лезть вверх, перебирая руками, так же, как лазала по канату в зале для тренировок. Она надеялась найти среди листьев плюща какое-нибудь открытое окно, через которое можно было бы проникнуть в дом, и с облегчением вздохнула, когда, преодолев половину стены, обнаружила балкон, почти полностью заросший вьющимися растениями. Это было даже лучше.

Люси подтянулась, перебралась через перила и спрыгнула на покрытый мхом и грязью пол балкона. Вокруг было полно колючих плетей, и девушка поспешно вскочила на ноги, испугавшись, что длинные шипы изорвут ей плащ. Ужасно довольная собой, Люси подумала: интересно, что сказал бы отец? Может быть, он гордился бы ею, если бы увидел, как ловко и быстро она взобралась по стене?

Однако, поразмыслив, Люси вынуждена была признаться себе в том, что отец вряд ли испытал бы большую гордость. Скорее всего, ей здорово досталось бы, узнай Уилл, что дочь тайком забралась в чужое поместье. Увы, родители просто не способны видеть в истинном свете достижения собственных детей. Треснутые стекла высокой балконной двери были покрыты грязью, потеками от дождя и зеленым налетом. Люси потянулась к ручке, толкнула дверь…

Дверь распахнулась, и за нею обнаружился огромный, совершенно пустой бальный зал. Но нет, зал был не совсем пустым. Перед Люси стоял Джесс Блэкторн, и его зеленые глаза гневно сверкали.

– Что ты здесь делаешь, во имя Разиэля? – прошипел он.

В царстве теней царил жуткий холод. Во время своих прежних «путешествий» Джеймс не чувствовал холода: почему-то он всегда оставался вне этого мрачного места, но сейчас он очутился внутри. Кроме того, на сей раз серый мир не был безмолвным. Джеймс слышал рев ветра и еще какой-то далекий звук, похожий на звон бьющегося стекла. В воздухе висела пыль. Возможно, Джеймс очутился на дне высохшего моря, от которого осталась лишь пустыня, обдуваемая жестоким ветром. Бесконечный «океан» песка тянулся во всех направлениях.

Джеймс обернулся, желая узнать, можно ли найти какой-то путь обратно в бальный зал. И с удивлением увидел вместо собственного дома очертания знаменитых столичных зданий: купол собора Святого Павла, зубчатую крепостную стену лондонского Тауэра, знакомый силуэт Тауэрского моста. Мост испускал зловещее алое свечение. Джеймс закашлялся: в горло ему попала пыль, горькая, как морская соль.

«Горькая, как морская соль». Он опустился на колени и набрал пригоршню песка цвета слоновой кости. Никогда раньше ему не удавалось прикоснуться к предметам сумрачного мира. Но этот белый порошок был реальным, сыпучим, как самый обычный сухой песок. Джеймс сунул горсть потусторонней «почвы» в карман и поднялся на ноги.

Видение Лондона растворилось в воздухе, призрачное царство погрузилось во тьму, но из какого-то невидимого источника по-прежнему исходило жутковатое красное свечение. Во всех направлениях тянулась пустыня без тропинок и дорог. Джеймс попытался подавить нараставший страх, заглушить внутренний голос, который говорил ему, что он умрет здесь, посреди безжалостной пустыни, в полной темноте, в одиночестве и отчаянии.

А потом Джеймс увидел это. Мерцавший вдали золотой огонек, крошечный, как светлячок.

Он двинулся навстречу огоньку, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и вскоре золотая точка превратилась в языки пламени. Холод больше не чувствовался, теперь Джеймса окружали запахи живого мира – сырой земли, гниющих листьев и ночных цветов. Неожиданно он шагнул обратно в привычную реальность.

Корделия уже решила, что стучаться бесполезно, когда двери Чизвик-хауса, наконец, распахнулись. На пороге стояла Грейс.

К немалому изумлению Корделии, девушка была одна. Леди не открывали гостям сами – эту работу выполняли лакеи. С другой стороны, какой обычный человек, пусть даже наделенный Зрением, согласился бы работать в таком доме? Неудивительно, что Грейс просила знакомых забирать и высаживать ее из кареты у ворот.

Грейс была одета в то самое платье, которое было на ней сегодня днем во время пикника, несмотря на то, что подол был изорван, а на юбке виднелись пятна от травы. Корделию это не смутило, даже наоборот. Выходит, решила она, Грейс тоже присущи земные несовершенства, она вовсе не является каким-то сверхъестественным, всегда безупречным существом.

В правой руке Грейс держала пылающий факел; холл у нее за спиной был погружен во тьму, оттуда тянуло сыростью и гнилью. Грейс пристально смотрела на Корделию, и лицо ее выражало нечто среднее между равнодушием и удивлением.

– Мисс Карстерс, – наконец, проговорила она. Она не стала приглашать Корделию в дом, не спросила, зачем та пришла. Видимо, ей казалось, что, снизойдя до приветствия, она выполнила свой долг хозяйки, и создавшееся положение не вызывало у нее никакой неловкости.

Корделия откашлялась.

– Мисс Блэкторн, – начала она. Можно ли назвать это «отвлекающим маневром»? Где-то на территории поместья бродила Люси в поисках своего призрака. Корделия почему-то думала, что Татьяна тоже выйдет ей навстречу, но приходилось удовлетвориться тем, что она отвлекла Грейс. – Я пришла узнать, все ли с вами в порядке после сегодняшних событий, – пробормотала Корделия. – Я тоже совсем недавно в Лондоне, и я понимаю, что это довольно трудно…

– У меня все в полном порядке, – перебила ее Грейс. У Корделии возникло неприятное ощущение: ей почудилось, что Грейс, несмотря на каменное выражение лица, оценивает ее, пытается разгадать ее мысли.

– У нас с вами много общего, – запинаясь, продолжала Корделия. – Нам обеим пришлось проделать долгий путь, чтобы попасть сюда…

– Вообще-то, в оранжерее Блэкторн-Мэнора имеется Портал, – холодно ответила Грейс. – Он ведет в сад этого поместья. Так что мое путешествие было коротким.

– Ах. Ну что ж, это совершенно другое дело. Но, тем не менее, обе мы плохо знакомы с представителями местного Анклава, не знаем никого из молодых людей, за исключением Люси и Джеймса. Мы вынуждены, так сказать, двигаться на ощупь, стараемся вести себя наилучшим образом и делаем все от нас зависящее…

Метавшийся свет факела отбрасывал странные тени на лицо Грейс.

– Между нами нет ничего общего, – равнодушно произнесла она. – У меня есть долг, но этого вам понять не дано.

– Долг? – Это слово насторожило Корделию. – Но вы же не имеете в виду…

«Джеймса. Вы же не имеете в виду Джеймса». «Взаимопонимание» с мужчиной можно было рассматривать как долг, но лишь в том случае, если девушка не отвечала на чувства будущего мужа. А поскольку Грейс была помолвлена с Джеймсом тайно, без согласия матери, наверняка она желала этого, размышляла Корделия. При чем же тут «долг»?