Кассандра Клэр – Железная цепь (страница 42)

Пройдя несколько кварталов, девушка почувствовала, что замерзла, несмотря на руну тепла, которую нанесла себе, прежде чем уйти от Анны. В кармане нашлись перчатки. Там, в квартире, было очень жарко; через некоторое время гости напились, принялись отплясывать на столе и безбожно флиртовать друг с другом, а хозяйка уселась на пианино и наблюдала за всем этим с улыбкой Джоконды. Сестра Томаса Евгения танцевала с Мэтью; прическа ее рассыпалась, длинные темные волосы растрепались, но она не обращала на это внимания. Какая-то простая девушка сообщила Люси, что никогда не посещала таких бурных вечеринок, а потом поинтересовалась, не принадлежат ли присутствующие к богеме.

Люси хотела ответить, что они не относятся к богеме, что они просто вампиры, оборотни и охотники на демонов, но потом решила не шокировать бедняжку.

– Да, – сказала она. – Богема.

– Боже мой! – воскликнула девица. Через некоторое время Люси увидела, как они с Анной целуются в оконной нише, и подумала, что гостья начинает привыкать к богемному образу жизни.

Когда Люси проходила мимо безмолвной темной громады Британского музея, снегопад усилился. Величественные колонны были покрыты тонким слоем инея. В этот момент Люси ощутила какое-то странное покалывание в затылке и поняла: за ней наблюдают. Выдохнув белое облачко пара, она резко обернулась и стремительным движением выхватила из-за пояса кинжал.

Он был там – темная фигура на фоне белого снега и белых колонн. Снежинки не касались его, не оседали ни на темных волосах, ни на неизменной рубашке и черных брюках.

– Ты меня напугал! – воскликнула Люси, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Джесс холодно улыбнулся.

– Я же призрак. Я мог бы выскочить из-за угла и завыть замогильным голосом… но, как видишь, сдержался.

Дрожа от волнения, она бессвязно пролепетала:

– А я думала, ты больше не хочешь меня видеть.

– Я ничего такого не говорил.

Люси казалось, что он накрыт невидимым стеклянным куполом, куда не могут попасть снежинки; он сам и пространство вокруг него словно находились в каком-то ином мире. Однако глаза его были ясными и блестящими, как всегда.

– Если хочешь знать, мне стало интересно, как развивались дальше отношения принцессы Люсинды и лорда Джетро.

– Прекрати издеваться надо мной.

Не глядя на Джесса, Люси быстро зашагала прочь.

– Я вовсе не издеваюсь, – мягко произнес он, догоняя ее. Они некоторое время шли по Хай-Холборн, мимо грязного месива, оставленного экипажами, потом свернули на Чансери-лейн. Здесь карет не было, пустые тротуары покрывал слой свежевыпавшего снега, и крохотные кристаллики мерцали в тусклом свете фонарей.

– Мне просто хотелось с тобой увидеться.

Люси потерла руки, чтобы согреться. Перчатки почему-то не помогали.

– Интересно зачем. В прошлый раз ты предельно ясно дал понять, какие чувства испытываешь ко мне.

– Правда? – прошептал Джесс, потом добавил: – Я должен извиниться перед тобой за эти слова.

Настроение у Люси внезапно улучшилось.

– О, прекрасно, если уж речь зашла об извинениях…

Его зеленые глаза сверкнули.

– Ведь ты же не патрулировать собралась в таком наряде?

Люси подобрала подол бледно-зеленого шифонового платья, видневшийся из-под шубы.

– В таком наряде я собиралась в гости, – легкомысленно ответила она, – и я пошла в гости, а теперь – как и подобает приличной молодой леди – возвращаюсь домой в сопровождении приличного джентльмена.

– Значит, это был приличный званый вечер?

– Вовсе нет! Если Анна приглашает тебя на вечеринку, о приличиях можно забыть. Но именно поэтому у нее всегда так весело.

– А я ни разу не бывал в гостях, – сказал Джесс. – Мне так хотелось бы когда-нибудь заглянуть к Анне.

– Как это, не бывал в гостях – мы же с тобой познакомились на балу в Институте, – напомнила ему Люси.

– Верно. Но я не мог танцевать, не мог чувствовать вкуса еды и вина. – Он наклонил голову и лукаво взглянул на девушку сверху вниз. – Ты же писательница. Опиши для меня эту вечеринку.

– Описать?

Они повернули на Сент-Брайдс-лейн. Улицы в этом квартале были узкие, поэтому Люси чувствовала себя более уютно; снег скрыл грязную мостовую, дома и фонари были увенчаны пушистыми белыми шапками. С водосточных труб и деревянных карнизов старинных домов свисали блестящие сосульки, из окон со свинцовыми переплетами падал теплый свет. Люси высоко подняла голову.

– Что ж, принимаю твой вызов, Джесс Блэкторн. Я подробно опишу тебе сегодняшний вечер, и ты почувствуешь себя так, словно сам побывал там.

И Люси начала рассказ, представляя себе, что пишет первую главу нового романа. Она приукрасила разговоры гостей, сделав их более забавными и остроумными, чем они были на самом деле, в мельчайших подробностях описывала блюда и напитки, таявшие во рту слоеные пирожки, ароматный пунш, искристое шампанское. Она в красках изобразила диковинный галстук в горошек, который Мэтью надел с полосатыми шелковыми брюками и пурпурным жилетом. Потом вспомнила, что Джесс еще не видел Филомену, и рассказала о молодой римлянке и ее поклоннике-вампире.

– Филомена отлично танцует, – закончила Люси. – Она научила нас новому вальсу, который совсем недавно вошел в моду в Перу.

Они остановились у ворот Института. Средневековая церковь была погружена во мрак, а шпиль, казалось, пронзал низко плывущие облака. Люси обернулась к Джессу.

– Спасибо, что проводил меня. Но я так и не услышала обещанных извинений. Нельзя читать рукопись без разрешения автора.

Он прислонился к каменному столбу. Точнее, так казалось со стороны; Люси знала, что бесплотному духу вовсе не требуется прислоняться к чему бы то ни было.

– Ты права, – сказал он. – Мне не следовало этого делать.

В этот момент Люси пришло в голову, что Джесс в некотором смысле является полной противоположностью Мэтью. Мэтью отпускал остроты и смеялся в любой ситуации, какой бы грустной и страшной она ни была, предпочитал делать вид, будто ничего особенного не происходит. Джесс никогда не пытался приукрашивать истину, скрываться от реальности, оправдывать себя.

– И еще тебе не следовало говорить, что я считаю тебя развлечением, а твою историю – анекдотом, – добавила Люси. – Все, чего я хочу, – это помочь тебе. Я должна тебя вернуть.

– Вернуть человека, которого давно нет в живых? – тихо произнес он. – Люси. Все-таки ты была неправа кое в чем – но только, когда сказала, что ты не похожа на принцессу Люсинду. Что ты не такая храбрая, умная и сильная, как она. Это не так. Ты в сто раз лучше ее. Ты лучше любой выдуманной героини. Ты – моя героиня.

Люси почувствовала, что краснеет.

– Тогда почему…

– Почему я рассердился? Должно быть, ты подумала, что мне не понравилась книга, – быстро заговорил он, словно хотел высказать все, что было у него на уме, пока смущение не заставило его умолкнуть. – Подумала, что мне не понравилось, как ты пишешь, или раздражал этот герой, Джетро. Нет, ничего подобного! Если хочешь знать, я завидую ему, потому что он может свободно говорить о своих чувствах. – Джесс помолчал, посмотрел на небо, на снег. – Ты должна понять… я всегда, всегда считал, что ты равнодушна ко мне. Именно поэтому мне казалось, что я могу, ничего не опасаясь, чувствовать по отношению к тебе… то, что я чувствовал.

Люси замерла. Наверное, она не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы сейчас перед ними возник демон шакс.

– Что это значит? – прошептала она. – Что ты чувствовал ко мне?

Джесс отошел от стены. Она поняла, что он сильно взволнован; когда он жестикулировал, руки его оставляли в воздухе мерцающий шлейф. Ей приходилось прежде видеть призраков в отчаянии – хотя ей не хотелось думать о Джессе как о простом призраке вроде Джессамины или Старой Мол.

– Жестокая шутка, – произнес он с горечью, поразившей Люси. – Призрак влюбляется в живую девушку и предается безутешным страданиям у себя на чердаке, пока она живет своей жизнью. Но я мог бы вытерпеть это, Люси. Просто очередная трагедия, каких мне пришлось перенести уже немало.

«Призрак влюбляется в живую девушку».

Странное тепло разливалось по телу Люси; где-то в груди словно тлел уголек, готовый разгореться, зажечь пожар в ее крови.

– Любовь – это не трагедия.

– Мне кажется, Ромео и Джульетта не согласились бы с тобой. – Голос его дрогнул. – Как ты не понимаешь? Если… если ты полюбишь меня, тогда это будет трагедией не для одного из нас, а для обоих. Потому что у такой любви нет будущего.

– Джесс, – прошептала она. – Джесс, ты дрожишь?

Он поднял голову и с изумлением оглядел себя. На миг перед ней появился тот юноша, который вытащил ее из ямы в лесу Брослин, когда она была маленькой, юноша с бледным лицом и зелеными глазами, которого она приняла за принца, похищенного фэйри.

– Мне кажется, – тихо сказал он, – что сейчас… я думаю, что чувствую холодный ветер.

– Вот видишь? – Люси поймала его руку; рука была не теплой, но и не холодной. Пальцы их сплелись, и ей показалось, что призрак притягивает или улавливает тепло ее тела. – У нас есть будущее. Я тебе обещаю, мы…

Свободной рукой Джесс погладил ее по щеке.

– Прикажи мне, Люси, – хрипло проговорил он. – Я тебя прошу: прикажи мне потанцевать с тобой. Научи меня этому новому вальсу из Перу.

Очень медленно, продолжая пристально смотреть ему в глаза, Люси начала расстегивать шубу. Она так и не сняла перчатки, и ей не сразу удалось справиться с непослушными пуговицами. Наконец, полы шубы распахнулись; налетел ледяной ветер, принялся трепать кружева на груди Люси, хлопать юбкой. Хрупкая фигура девушки вырисовывалась под тонкой тканью. Люси чувствовала, как золотой медальон приподнимается и опускается у нее на груди при каждом вдохе и выдохе, и ей казалось, что Джесс не может оторвать от нее взгляда.