Кассандра Клэр – Орудия смерти. Город потерянных душ (страница 16)

– Забрать куда?

– Со мной, – сказал он и, задумавшись на секунду, прибавил, – и Себастьяном. Я все объясню.

Клэри застыла, не отводя от него взгляд. Серебристый лунный свет очерчивал контуры его губ, скул, тени от ресниц и линию шеи.

– В последний раз, когда я пошла с тобой, меня вырубили и притащили на ритуал черной магии.

– Это был не я, а Лилит.

– Джейс Лайтвуд, которого я знаю, не смог бы находиться в одной комнате с Джонатаном Моргенштерном, не пытаясь его убить.

– Думаю, ты согласишься, что технически это было бы самоубийство, – безмятежно сказал Джейс, натягивая на ноги ботинки. – Мы связаны. Если ранить его – я истеку кровью.

– Связаны? Что ты имеешь в виду?

Джейс проигнорировал вопрос, откинув светлые волосы с лица.

– Все сложнее, чем ты думаешь, Клэри. У него есть план. Он готов трудиться и жертвовать. Если бы ты только позволила мне все объяснить…

– Он убил Макса, – напомнила она. – Твоего младшего брата.

Джейс вздрогнул, и Клэри показалось, что ей наконец-то удалось до него достучаться – но выражение его лица снова стало расслабленным, словно разгладили смятую простыню.

– Там было… это был несчастный случай. К тому же, Себастьян тоже мой брат.

– Нет, – Клэри покачала головой, – он не твой брат, а, к сожалению, мой. Лучше бы он вообще не родился…

– Как ты можешь такое говорить? – возмутился Джейс и рывком спустил ноги с кровати. – Тебе никогда не приходило на ум, что мир не черно-белый, как ты его себе представляешь? – он потянулся за поясом и принялся его натягивать. – Тогда была война, Клэри, и люди гибли, но сейчас все изменилось! Теперь я знаю, что Себастьян никогда не причинил бы зла никому, кто мне дорог – во всяком случае, сознательно. Он служит высшему благу. А издержки везде случаются…

– Ты называешь своего брата издержками? – не веря своим ушам, Клэри почти срывалась на крик. Ей не хватало воздуха.

– Клэри, ты меня не слышишь, а это важно…

– Валентин тоже думал, что его дела важные…

– Он ошибался, – отрезал Джейс. – Его отношение к Конклаву было правильным, эта организация отжила свое, но неверно представлял, как исправить положение. Но Себастьян на правильном пути. Если бы ты только выслушала нас…

– Нас, – повторила она. – Господи боже, Джейс…

Он глядел на нее, и сердце Клэри разрывалось от переполнявших ее чувств, но мозг лихорадочно работал, пытаясь вспомнить, куда она засунула стило, и сообразить, успеет ли достать нож из тумбочки…

И что делать, если она доберется до него.

– Клэри? – Джейс наклонил голову набок, всматриваясь в ее лицо. – Ты же еще любишь меня?

– Я люблю Джейса Лайтвуда, – сказала Клэри. – А кто ты, я не знаю.

Его лицо исказилось, но прежде, чем Джейс успел что-либо сказать, тишину разорвал вопль, а затем звук бьющегося стекла.

Клэри сразу поняла, что кричала ее мать.

Не глядя на Джейса, она распахнула дверь и бросилась вниз по коридору, в гостиную. Джослин стояла возле стойки, которая разделяла кухню и гостиную. Она была в тренировочных штанах и поношенной футболке, небрежно закрученным пучком волос – видимо, вышла на кухню попить. У ее ног лежали осколки стакана, и серый ковер был в темных пятнах от воды.

Бледная как полотно, Джослин глядела в другой конец комнаты, и Клэри знала, даже не оборачиваясь, кого она видит.

Своего сына.

Себастьян стоял в гостиной, прислонившись к стене, и его лицо было лишено всякого выражения. Прикрыв глаза, он смотрел Джослин. Он чем-то напоминал семнадцатилетнего Валентина с фотографии, хранившейся у Ходжа.

– Джонатан, – шепнула Джослин. Клэри застыла как вкопанная, в гостиную ворвался Джейс, и тоже замер. Его левая рука лежала на поясе; тонкие пальцы находились в паре сантиметров от кинжалов, и Клэри знала – Джейсу нужно меньше секунды, чтобы пустить один из них в ход.

– Теперь меня зовут Себастьян, – произнес брат Клэри. – Я решил, что не хочу носить имя, которым вы с отцом меня наградили. Вы оба меня предали, и я предпочел бы иметь с вами как можно меньше общего.

Вода из разбитого стакана на ковре очертила ноги Джослин темной линией. Женщина шагнула вперед, лихорадочно вглядываясь в Себастьяна.

– Я думала, ты умер, – прошептала она. – Я видела, как твои кости превратились в пепел.

Себастьян сузил свои черные глаза.

– Будь ты настоящей хорошей матерью, ты бы знала, что я жив. Кто-то сказал: мать всю жизнь носит ключ от души своего ребенка; но мой ключ ты выкинула.

Джослин вскрикнула, и оперлась на стойку, чтобы не упасть. Клэри хотела броситься к ней на помощь, но ее ноги словно примерзли к полу. Что бы ни происходило сейчас между ее матерью и братом – она не могла изменить.

– Только не говори, что ты совсем не рада меня видеть, – продолжил Себастьян, с наигранной обидой. – Или я не такой сын, о котором ты мечтала? – раскинул он руки. – Сильный, красивый и, к тому же, вылитый папочка.

– Что ты хочешь, Джонатан? – с посеревшим лицом спросила Джослин.

– То же, что и все, – ответил Себастьян. – Вернуть себе то, что принадлежит мне по праву. А если конкретнее – наследие Моргенштернов.

– Кровь и разрушение – вот что такое наследие Моргенштернов, – сказала Джослин. – Мы с дочерью отреклись от этого рода.

Джослин все еще держалась за стойку, но Клэри видела – глазах матери вновь заблестели.

– Если ты сейчас же уйдешь, Джонатан, я не сообщу Конклаву про твой визит, – она перевела взгляд на Джейса, – и про твой тоже. Если они узнают о вашем сотрудничестве – вас обоих убьют.

Клэри машинально заслонила собой Джейса. Он продолжал смотреть поверх ее плеча на Джослин.

– А вам не все равно, умру я или нет? – спросил Джейс.

– Мне не все равно, что станет после этого с моей дочерью, – отрезала Джослин. – Закон суров – пожалуй, даже слишком. Но твою деградацию еще можно обратить вспять, а вот тебя, Джонатан, – она вновь перевела взгляд на Себастьяна, – уже не спасти.

Джослин вскинула руку, которой держалась за стойку, в ней блеснул кинжал Люка. На ее лице блестели слезы, но рука крепко держала оружие.

– А правда, мы похожи как две капли воды? – уточнил Себастьян, как будто не заметил кинжала. – С Валентином. Поэтому ты на меня так смотришь?

Джослин помотала головой.

– Ты похож только на себя самого, с тех самых пор, как я тебя впервые увидела. На демона, – произнесла она с грустью. – Мне жаль…

– Чего тебе жаль?

– Что не убила тебя сразу, – сказала Джослин и направилась к нему, не опуская кинжал.

Клэри напряглась, но Себастьян не пошевелился. Его темные глаза следили за матерью.

– Так вот чего ты хочешь? – спросил он. – Чтобы я умер? – он раскинул руки, словно приглашая Джослин упасть к нему в объятия, и шагнул вперед. – Давай. Убей собственного сына. Останавливать не стану.

– Себастьян, – произнес Джейс. Клэри не верила своим ушам. Неужели он волновался за ее брата?

Джослин сделала еще шаг, и нацелила острие кинжала прямо в сердце Себастьяна.

Но даже тогда он не пошевелился.

– Давай, – тихо произнес он и наклонил голову набок. – Или не можешь? У тебя был шанс убить меня, когда я родился. Но ты этого не сделала.

Он понизил голос.

– Вероятно, ты понимала, что детей любят безусловно, вопреки всему. Может, если бы ты сильнее меня любила, то смогла бы меня спасти.

Льдисто-зеленые глаза Джослин встретились с угольно-черными глазами Себастьяна. В ее уголках рта появились морщины, которых Клэри не замечала еще две недели назад.

– Ты притворяешься, – дрожащим голосом сказала она. – Ты ничего не чувствуешь, Джонатан. Отец научил тебя изображать человеческие эмоции, как попугая учат повторять слова. Птица не понимает, что говорит; и тебе, как бы мне этого ни хотелось – никогда не понять.

Джослин взмахнула кинжалом. Идеальный удар, когда лезвие проходит между между ребер и пронзает сердце. Ему не суждено было случиться, Себастьян оказался еще быстрее Джейса; он отклонился, и острие клинка лишь немного задело его грудь.

Джейс громко вздохнул за спиной у Клэри, она обернулась и увидела, как по его футболке расползается красное пятно. Он коснулся его кончиками пальцев; те окрасились кровью. Мы связаны. Если ранить его – я истеку кровью.

Клэри бросилась через комнату и встала между Джослин и Себастьяном.