Кассандра Клэр – Механический принц (страница 57)
— Эй, ты! — прошипел он. — Ты один из нас. Есть у тебя с собой немного… этой дури?..
Джем отпрянул, Уилл схватил оборотня за запястье и отцепил его руку. Это оказалось нетрудно — слабые пальцы послушно разжались.
— Не лезь к нему! — Собственный голос звучал словно издалека и казался ему чужим и сухим. — Нет у него вашей дряни. На нефилимов она действует иначе, чем на оборотней.
— Уилл… — В голосе Джема прозвучала мольба: будь добрее.
— Ты работаешь на Мортмэйна. Скажи, что он замышляет? Где он?
Оборотень рассмеялся, брызгая кровью. По подбородку потекла красная струйка.
— Будто я… будто я знаю, где Магистр, — прохрипел он. — Вы оба просто идиоты! Никчемные безмозглые нефилимы. Если б мог… были б силы, я бы вас в клочья порвал!..
— Куда уж тебе, — безжалостно сказал Уилл. — А вдруг у нас есть «серебро»? Подумай!
— Нет у вас с собой, думаете, я не чую? — Он обвел их блуждающим взглядом. — Когда он дал мне его в первый раз, я видел такое… такое, что вам и не снилось… огромный хрустальный город… райские башни… — Оборотень снова зашелся в кашле, брызгая кровью. Она серебрилась, как ртуть. Уилл переглянулся с Джемом. Хрустальный город. Он вдруг вспомнил про Аликанте, хоть никогда и не был там. — Думал, буду жить вечно — работать день и ночь и не уставать. Потом наши стали умирать один за одним. Наркотик убивает, но он не сказал нам… Я пришел поискать сюда, но тут пусто. Какая теперь разница, где сдохнуть…
— Он прекрасно знал, что делает, когда дал вам наркотик, — сказал Джем. — Он знал, что вы погибнете. Он не заслуживает верности. Скажи нам, над чем вы работали день и ночь?
— Мы собирали их… этих механических людей. Так себе работка, но он отлично платил, да еще и наркоту давал…
— И что тебе теперь с тех денег? — неожиданно горько воскликнул Джем. — Как часто вы принимали наркотик? Серебряную пыль?..
— Шесть-семь раз в сутки.
— Понятно, почему у ифритов он почти закончился, — прошептал Уилл. — Мортмэйн завладел всеми запасами «серебра».
— Нельзя принимать его так часто, — сказал Джем. — Чем больше доза, тем ближе смерть.
Оборотень сфокусировал взгляд красных глаз на Джеме:
— А ты как же? Тебе-то долго осталось?..
Уилл отвернулся и увидел застывшую у лестницы Шарлотту. Он махнул рукой и сказал:
— Шарлотта, давайте вынесем его отсюда, может, Безмолвные братья смогут…
Но Шарлотта резко побледнела, закрыла рот рукой и бросилась вниз. Уилл опешил.
— Шарлотта! — прошипел он, боясь крикнуть. — Черт возьми! Ладно, Джем, бери его за ноги, я за руки…
— Не надо, Уилл, — тихо сказал Джем. — Он мертв.
Уилл обернулся: оборотень уже не дышал, серебристые глаза широко распахнуты и смотрят в потолок. Джем потянулся, чтобы закрыть ему веки, но Уилл перехватил руку:
— Нет.
— Я и не собирался давать ему благословение. Уилл, я просто хотел закрыть ему глаза.
— Он того не заслуживает. Он работал на Магистра! — Уилл почти сорвался на крик.
— Он такой же наркоман, как и я, — простодушно заметил Джем.
— Он
— Уилл… — удивленно пробормотал Джем.
Они оба услышали, как открылась дверь, и кто-то позвал Джессамину. Уилл отпустил руку Джема, оба упали на пол и подползли к краю, чтобы видеть происходящее внизу.
Глава 16
Слепая ярость
Тесса пробиралась по людным тротуарам Истчипа и думала, что разгуливать по улицам Лондона, переодевшись юношей, — особое удовольствие. Встречные мужчины не замечали ее вовсе, деловито проталкиваясь в ближайшую таверну или сворачивая за угол. Ночью в своем элегантном платье она неминуемо привлекла бы всеобщее внимание. А этом наряде стала невидимкой. Раньше она и не подозревала, какую легкость и свободу дает незаметность! И все же ей было не по себе, как тому аристократу из «Повести о двух городах», что ехал в повозке для осужденных на казнь.
Лишь раз она заметила Сирила, когда пробиралась дворами на Минсинг-лейн. Наконец она подошла к дому под номером тридцать два — огромному серому строению за железным забором, который в сумерках казался зубастым ртом. На воротах висел замок, но он был открыт, и Тесса проскользнула внутрь. Поднявшись по пыльным ступеням к входной двери, она обнаружила, что та тоже не заперта.
Внутри были пустые давно заброшенные комнаты, выходящие окнами на Минсинг-лейн. Одинокая муха жужжала и билась в стекло, потом устала и села на пыльный подоконник. Тесса поежилась и торопливо двинулась дальше.
Заглядывая в каждую комнату, она ожидала и боялась увидеть Ната, но его нигде не было. В последней комнате оказалась дверь, ведущая на склад, сквозь заколоченные окна сочился тусклый синеватый свет. Тесса неуверенно оглянулась и тихо позвала:
— Нат!
Он вышел из тени между двумя облезлыми колоннами. В тусклом свете его длинные белокурые волосы ярко сияли под шелковым цилиндром. Тот же голубой сюртук, черные брюки и ботинки, но от былой безукоризненности не осталось и следа: волосы растрепаны, на щеке грязь, одежда измята, словно он в ней спал.
— Джессамина, — с явным облегчением сказал он и распахнул объятия, — моя дорогая!
Она медленно подошла, напрягшись всем телом. Прикосновения Ната вызывали у нее отвращение, но выхода не было. Он обхватил ее руками, потом стянул с нее шляпу, и светлые локоны рассыпались по плечам. Она вспомнила, как Уилл вынимал шпильки из ее волос, и проглотила ком в горле.
— Скажи, где сейчас Магистр, — начала она дрожащим голосом. — Это ужасно важно. Видишь ли, я подслушала, что замышляют охотники. Знаю, ты не хотел говорить мне, но…
— Ясно! — хрипло сказал он, убирая рукой ее волосы. Потом взял ее за подбородок и заставил поднять голову. — Но сначала поцелуй меня, голубка!
Лучше бы он не цитировал Шекспира, теперь ее всегда будет тошнить при упоминании той строчки. Когда он склонился к ней, каждый нерв скрутило от отвращения, ей казалось, что сейчас ее вырвет. Тесса отчаянно надеялась, что охотники наконец выскочат из засады и ей не придется…
Нат рассмеялся во весь голос. Отбросив ее шляпу в темный угол, он крепче сжал подбородок девушки, впившись в него ногтями.
— Приношу глубочайшие извинения за свое поведение! Мне было чертовски интересно, как далеко ты зайдешь, чтобы защитить своих сумеречных друзей… сестричка!
— Нат… — Тесса попыталась вырваться, но он держал крепко.
Вторая рука братца как змея обвилась вокруг ее шеи, он резко развернул девушку спиной к себе, зажав горло предплечьем, и прошептал прямо в ухо:
— Думала, я не догадаюсь? Та записка на балу у Бенедикта, из-за которой я отправился в Воксхолл в погоню за призраками, и навела меня на эту мысль. Я с самого начала должен был догадаться, что это ты, глупая девчонка!
— Глупая? — прошипела она. — Да ты все выложил мне как на духу, Нат! Мортмэйн про это узнал, да? Поэтому у тебя такой усталый и помятый вид?
Он сжал ее сильнее, и Тесса задохнулась от боли.
— Никогда ты не уймешься, всюду суешь свой нос. Рада видеть мое унижение, да? Ну и что ты за сестра, Тесса?
— Да подвернись случай, ты убил бы меня! Можешь не притворяться, все равно это ты меня предал! Так что все справедливо, ведь ты сам связался с Мортмэйном и теперь…
Он тряхнул ее изо всех сил, и она клацнула зубами.
— Мои связи тебя не касаются! Все было отлично, пока ты и твои сумеречные друзья не влезли. Теперь Магистр жаждет моей крови, и все из-за тебя! Ты одна во всем виновата. Я не знал, что и делать, пока не получил сегодня эту дурацкую записку. Разумеется, я сразу понял, что это твоих рук дело. Представляю, как долго вы пытали Джессамину, чтобы заставить написать эту чушь…
— Никто ее не пытал, — еле выдавила Тесса. Она дернулась, но Нат сжал ее еще крепче, и пуговицы жилета впились ей в спину. — Она сама вызвалась, чтобы спасти свою шкуру!
— Я тебе не верю! — Он снова схватил ее за подбородок и впился в него ногтями. Тесса вскрикнула от боли. — Джессамина любит меня.
— Тебя никто не любит! — яростно прошипела она. — Хоть ты и мой брат… я любила тебя, но ты растоптал мои чувства.
—
— Ладно, сводный брат, если угодно…
— Ты мне не сестра! Даже наполовину, — жестоко оборвал он. — Матери у нас разные.
— Не может быть, — прошептала Тесса, — ты лжешь! Наша мать — Элизабет Грей…
—