Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 80)

Zhi yin. Когда-то Джем объяснил ей, что это означает «понимание музыки», но вместе с тем и узы, намного крепче дружеских. Джем играл о двух мальчишках, которые встретились в зале для тренировок, и один из них учил другого метать ножи; играл о ритуале парабатаев, об обжигающих рунах; играл о том, как они вместе подтрунивали над Тессой, о поездке в Йоркшир, во время которой Джем сказал, что быть парабатаем означает любить другого больше, чем себя. Он играл о своей любви к Тессе и о ее любви к нему; играл о редких встречах после его присоединения к Братству, о сражении Уилла с демоном Шакси, после которого Уилл чуть не умер, а Джем явился из Безмолвного города и просидел у его постели всю ночь, не боясь наказания. Играл о рождении первого сына Уилла и Тессы, о церемонии, устроенной по этому поводу в Безмолвном городе; Уилл настоял, чтобы ее провел именно Джем. Играл он и о том, что творилось в его душе, когда он узнал, что ребенка назвали в его честь.

Джем играл о любви, о годах, проведенных в молчании, о разделявшей их пропасти и неизбежных утратах. Когда в воздухе растаяла последняя нота, Тесса была в слезах, а Уилл лежал с закрытыми глазами. Отложив смычок, Джем подошел к кровати, сел и взял Уилла за руку.

«Брат, – беззвучно произнес он, – я держу тебя за руку, чтобы ты упокоился с миром».

Уилл открыл глаза, за все эти годы так и не утратившие синевы, взглянул на Джема, перевел глаза на Тессу и умер.

Тессе всегда было мучительно вспоминать его последние часы. После смерти Уилла она уехала. Дети выросли, родили собственных детей, и она сказала себе, что больше им не нужна. Но на самом деле ей было бы невыносимо видеть, как дети и внуки взрослеют и становятся старше ее самой. Пережить смерть мужа – это одно, но видеть, как будут умирать дети, – это было выше ее сил. Пусть это случится не на ее глазах.

К тому же перед смертью Уилл кое о чем ее попросил.

Дорога из Шрусбери в Уэлшпул была не длиннее, чем в те времена, когда он день и ночь скакал по ней верхом, чтобы спасти любимую от Мортмейна. Уилл оставил ей подробные инструкции, и Тесса, немного поколесив в своем «морис майноре», в конце концов нашла это дерево, выглядевшее в точности, как на рисунке в дневнике мужа.

Стилет врос в корни дуба, и Тессе, чтобы освободить его, пришлось потрудиться. Клинок потемнел от времени и воздействия влаги.

А потом она принесла его Джему, в том же 1937 году, когда подошло время встречи на мосту. Еще никто не знал, что грядет великая война, но они с Джемом знали. Эту войну будут вести не Сумеречные охотники, но кровь и ужасы всегда порождают демонов, и нефилимам тоже предстояла схватка.

– Грядет что-то ужасное, – сказала тогда Тесса. – Замыслить что-то подобное мог только Мортмейн. Я ощущаю кожей приближение грозы.

«Мир нельзя избавить от зла, Тесса…»

Она достала из кармана пальто завернутый в шелк стилет, и Джем, взяв его, сгорбился.

– Уилл хотел, чтобы ты его увидел, – сказала она, – хотя я знаю, что взять его с собой ты не можешь.

«Сохрани его. Для меня. До того дня, который может наступить».

Она не стала спрашивать, что он имел в виду, но клинок сберегла, даже когда уехала из Лондона. Переплывая Ла-Манш, Тесса с грустью смотрела, как исчезают вдали белые скалы Дувра. В Париже она встретила Магнуса, он поселился в какой-то мансарде и занялся живописью, хотя и не обнаруживал к ней никаких способностей. Колдун позволил ей переночевать на матрасе у окна, а когда ночью Тесса во сне позвала Уилла и проснулась, подошел к ней, распространяя вокруг запах скипидара, и погладил по плечу.

– Первый раз труднее всего, – сказал он.

– Первый раз?

– Когда умирает тот, кого любишь, – объяснил он. – Потом будет легче.

Война докатилась до Парижа, и они вместе уехали в Нью-Йорк. Магнусу пришлось заново знакомить Тессу с городом ее детства – оживленным и шумным, залитым огнями. В тот год она с Джемом не встречалась – люфтваффе бомбили Лондон, пытаясь сровнять его с землей, зато в последующие годы…

– Тесса?

Сердце в груди замерло.

Во время их встреч голос Джема – Безмолвного брата – всегда звучал у нее в голове, но теперь…

Тесса вспомнила далекую ночь, окрашенную в черно-серебристые тона. Они с Джемом стояли на этом же мосту, и внизу плескалась вода.

Голова закружилась. Тесса медленно, как во сне, повернулась…

Джем стоял напротив нее и застенчиво улыбался, засунув руки в карманы модных джинсов. На нем был синий хлопчатобумажный джемпер с закатанными по локоть рукавами. Бледные шрамы на руках выглядели замысловатым кружевом. Руна спокойствия, раньше черным пятном выделявшаяся на подбородке, поблекла и уже не бросалась в глаза.

– Джем? – прошептала она и наконец поняла, почему не нашла его, когда искала в потоке прохожих.

Она выискивала глазами брата Захарию, невидимого для других. Но перед ней стоял не брат Захария.

Перед ней стоял Джем.

Тесса не могла отвести от него глаз. Она всегда считала Джема красивым, но теперь… Когда-то у него были серебристые волосы и глаза цвета пасмурного неба, а сейчас шевелюра стала иссиня-черной, карие глаза с проблесками золота смотрели на нее с любовью. На щеках играл здоровый румянец. Шрамы на скулах остались, но также заметно посветлели. В вырезе джемпера Тесса увидела изящные очертания Руны парабатая, которая когда-то незримыми узами связывала его с Уиллом.

– Джем, – снова прошептала она.

Джем выглядел лет на девятнадцать-двадцать, но, присмотревшись, Тесса увидела, что годы наложили на него свой отпечаток.

– Это… навсегда? – с надеждой в голосе спросила Тесса. – Ты больше не связан с Безмолвными братьями?

– Да… – Он на мгновение запнулся. – Навсегда.

– Значит… ты все же нашел средство избавиться от своей болезни?

– Нашел, но не я… оно было найдено.

– Пару месяцев назад я виделась с Магнусом в Аликанте. Мы говорили о тебе, но он ни словом не обмолвился, что…

– А он ничего и не знал. Для Сумеречных охотников год был мрачный и тяжелый. Но кровь, утраты и боль сменились великими переменами. – Джем посмотрел на свои руки и добавил: – Я и сам изменился.

– Но как…

– Я расскажу тебе. Расскажу еще одну историю о Лайтвудах, Эрондейлах и Фэйрчайлдах. Но это займет больше часа, и ты можешь замерзнуть. – Джем подошел ближе, будто желая прикоснуться к ее плечу, но вдруг опустил руку. – Я…

Слова ускользали от Тессы, она никак не могла оправиться от потрясения. Да, она каждый год встречалась с Джемом здесь, на мосту Блэкфрайерз, но только сейчас поняла, как же ей хотелось увидеть настоящего Джема. И вот он перед ней. Это было сродни возвращению в прошлое, как будто и не было сумасшедшего столетия, миновавшего со дня их последней встречи. Тесса испытывала ликование, но вместе с тем и страх.

– А… что будет завтра? Куда ты собираешься отправиться? В Идрис?

Джем смутился и на мгновение показался Тессе очень юным.

– Не знаю, – ответил он, – принадлежность к Братству отучила меня от привычки планировать свою жизнь.

– Переедешь в другой Институт?

«Не уезжай! – хотелось закричать ей. – Останься, ну пожалуйста'!»

Повисла пауза – настолько долгая, что, если бы он не заговорил, у Тессы подкосились бы ноги.

– Я не собираюсь ни в Идрис, ни в другой Институт. Потому что не понимаю, как быть Сумеречным охотником без Уилла. Думаю даже, что мне этого не хочется. Я по-прежнему чувствую себя парабатаем, несмотря на то что Уилла больше нет. В Институте я всегда буду об этом помнить, и ничто не сможет заполнить в моей душе пустоту.

– Что же ты собираешься делать?

– Это зависит от тебя.

– От меня?

Тесса онемела. То, что ей хотелось услышать от него, казалось невозможным. Став Безмолвным братом, Джем отгородился от мира толстым стеклом. Она помнила мальчишку, без колебаний одарившего ее своей любовью, но теперь… К чему он стремится в этой новой для него жизни?

Ей хотелось прижаться к Джему, взять его за руки, чтобы наконец успокоиться. Но она так и не осмелилась. Она не знала, испытывает ли он к ней те же чувства, что и раньше.

– Я… – заговорил Джем. – В течение ста тридцати лет каждый час моей жизни был расписан по минутам. И знаешь, я часто думал о том, что буду делать, если смогу исцелиться и обрести свободу. Мне казалось, что я полечу, как выпущенная из клетки птица. Но я даже подумать не мог, что мир настолько изменится… утонет в крови и огне. Выжить в нем я хотел с одной-единственной целью…

– С какой?

Вместо ответа он прикоснулся к ее запястью:

– Этот браслет тебе подарил Уилл на тридцатилетие свадьбы, и ты его до сих пор носишь.

По коже Тессы побежали мурашки, сердце забилось быстрее, она вдруг осознала, что уже почти забыла, как может волновать прикосновение.

– Да, ношу, – кивнула она.

– Значит, после смерти Уилла ты больше никого так и не полюбила?

– Разве ты не знаешь ответа на этот вопрос?

– Я не говорю о той любви, которую ты питала к детям или друзьям. Ты, Тесса, знаешь, о чем я спрашиваю.

– Нет, не знаю, – ответила она, – думаю, тебе лучше все разъяснить.

– Когда-то мы хотели пожениться, – сказал Джем, – и все это время я продолжал тебя любить, зная, что ты любишь Уилла. Много лет я видел вас вместе. И эта любовь была столь великой, что те чувства, которые мы питали друг к другу в молодости, сегодня могут показаться пустыми и незначительными. Для любви у вас с Уиллом была вся жизнь. Много-много лет. Дети… Внуки… Воспоминания, на которые я не смел даже надеяться… – Джем вздрогнул и осекся. – Нет, я не могу, – сказал он, выпуская ее руку. – Зря я подумал, что… прости меня, Тесса.