Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 37)

– Нет, – ответил Уилл. – Нет, Джем. Я безумно люблю ее, поэтому, когда она призналась, что будет счастлива с тобой, я поклялся себе никогда больше не говорить о своих чувствах, чтобы ни одно мое слово, ни один мой жест или поступок не помешали ее счастью. Мои чувства к Тессе остались неизменными, но я достаточно люблю и ее, и тебя, чтобы не препятствовать вам быть вместе.

Уилл больше не считал нужным сдерживаться. Если Джему суждено его возненавидеть, то пусть он проклянет его за правду, но не за ложь.

Джем выглядел потрясенным.

– Мне так жаль, Уилл. Если бы ты знал, как мне жаль. Лучше бы я обо всем знал раньше…

Уилл резко наклонился вперед:

– И что бы ты сделал?

– Разорвал бы помолвку…

– Разбив тем самым сердце и ей, и себе? Какой мне от этого прок? Я дорожу тобой, как частичкой своей души, Джем, и не могу строить свое счастье на твоем несчастье. Да и потом… Тесса любит тебя. Каким бы чудовищем я был, если бы заставил страдать вас обоих ради сомнительного удовольствия видеть, что моя любимая, не принадлежа мне, не принадлежит никому…

– Но ведь ты мой парабатай. И если тебя терзает боль, то мой долг – облегчить ее.

– В этой ситуации ты не в состоянии меня утешить.

– Но как я не заметил? – покачал головой Джем. – Я видел, что стены вокруг твоего сердца начали рушиться, и решил, что причина этого мне известна. Я всегда знал, что ты несешь какое-то тяжкое бремя, и был осведомлен, что ты бываешь у Магнуса. Мне казалось, ты хочешь воспользоваться магией, чтобы заглушить ложное чувство вины. Знай я, что это из-за Тессы, никогда бы не признался ей в своих чувствах.

– Откуда тебе было догадаться? – Каким бы несчастным ни чувствовал себя Уилл, ему казалось, что с его плеч свалился непосильный груз. – Я сделал все, чтобы это осталось тайной. Ты… ты никогда не скрывал своих чувств. Оглядываясь назад, могу сказать, что это было очевидно, но я все равно ничего не видел. Новость о вашей с Тессой помолвке меня ошеломила. В этой жизни, Джеймс, ты сделал мне много добра, и я никогда не думал, что ты можешь стать для меня источником страданий. Поэтому совершил ошибку, совершенно не задумываясь о твоих чувствах. Вот почему я был так слеп.

Джем закрыл глаза. Веки его отливали синевой.

– Твои страдания меня огорчают, – сказал он, – но я рад, что ты ее любишь.

– Ты рек)':

– Теперь мне проще попросить тебя сейчас же отправиться за Тессой.

– Сейчас?

– А разве не это ты собирался сделать? – Джем широко улыбнулся, что само по себе было невероятно.

– Но… я же не знал, что ты придешь в себя. Это меняет дело. Я не могу бросить тебя вот так, одного, в минуту, когда ты…

Уиллу показалось, что Джем хочет взять его за руку, но вместо этого тот схватил его за рукав.

– Ты – мой парабатай. И сам не раз говорил, что я могу просить тебя о чем угодно.

– Но я поклялся оставаться рядом с тобой. Ничто не разлучит нас, кроме смерти…

– Смерть нас разлучит.

– Джем, ты же знаешь, что эти слова являются частью большого текста: «Не умоляй меня бросить тебя, не проси оставить одного на твоем пути: ибо куда пойдешь ты, туда пойду и я».

– Ты не можешь последовать за мной, – воскликнул Джем, собрав остатки сил, – я не хочу!

– Но уйти и оставить тебя умирать одного я тоже не могу!

Вот. Вот он и произнес слово, допускавшее возможность смерти. Умирать.

– Кроме тебя, эту миссию доверить некому, Уилл. – Глаза Джема полыхнули лихорадочным огнем. – Полагаешь, я не понимаю, что если Тессу не найдешь ты, то другим это тем более не под силу? Я могу умереть от мысли о том, что не в состоянии за ней отправиться, – об этом ты подумал? – Он приподнялся; бледное лицо напоминало матовое стекло абажура, через которое струился свет. – Возьми меня за руку, Уилл, – попросил он.

Уилл выполнил просьбу друга. Ему казалось, что Руна парабатая у него на груди немедленно отзовется болью – болью настолько острой, что терпеть ее будет просто невозможно. «Джем – мой большой грех», – хотел сказать он Магнусу. Теперь для него наступило время расплаты. Раньше ему казалось, что во искупление он потеряет Тессу, и даже не думал, каково будет потерять обоих. Руна, однако, молчала.

– Уилл, – прошептал Джем, – все эти годы я старался дать тебе то, чего сам ты дать себе не мог.

Юноша сильнее сжал руку друга:

– Что ты имеешь в виду?

– Веру, – ответил Джем. – Веру в то, что ты лучше, чем думаешь. И прощение. Тебе не нужно постоянно себя наказывать, Уилл. Что бы ты ни делал, я всегда любил тебя. А сейчас мне нужно, чтобы ты сделал для меня то, чего я сам сделать уже не в состоянии. Чтобы ты стал моими глазами, когда я ослепну, чтобы заменил мне руки, отказывающиеся служить, чтобы стал моим сердцем, когда мое вот-вот остановится.

– Нет, – в ярости закричал Уилл. – Нет, нет и нет! Твои глаза будут видеть, ты вновь почувствуешь силу в руках, а твое сердце будет биться и дальше.

– А если нет, Уилл…

– Если бы я мог разорваться на две части, первая осталась бы рядом с тобой, а вторая… ринулась бы на поиски Тессы.

– Половины было бы мало что ей, что мне, – улыбнулся Джем. – Кроме тебя, эту миссию доверить некому, больше никто не согласится пожертвовать ради Тессы жизнью. Ты поведал мне о своих чувствах к ней, и теперь я доверяю тебе еще больше, зная, что наши сердца – как братья-близнецы. Wo men shi jie bai xiong di – мы больше, чем братья, Уилл. Отправляйся за ней – не только ради себя, но и ради меня.

– Но я не могу бросить тебя одного на смертном одре, – прошептал Уилл, уже зная, что ему придется сдаться.

Через тонкую ткань ночной рубашки Джем прикоснулся к Руне парабатая на своем плече:

– Я не один, Уилл. Где бы ты ни был, мы с тобой – одно целое.

Уиллу не верилось, что сейчас он уйдет, но было очевидно, что именно так он и сделает.

– Если впереди нас ждет другая жизнь, – сказал он, – мы снова встретимся, Джеймс Карстейрз.

– Обязательно, – кивнул Джем и сжал руку друга. – Мир представляет собой колесо, – добавил он, – в нем мы вместе поднимаемся и вместе падаем.

– Хорошо, – сдавленным голосом произнес Уилл, – раз ты тоже веришь, что впереди нас ждет новая жизнь, остается надеяться, что я не превращу ее в такой же кошмар, в какой превратил эту.

Джем улыбнулся именно той улыбкой, которая даже в самые черные дни приносила Уиллу облегчение:

– Мне кажется, Уилл Эрондейл, надежда еще не потеряна.

– Попытаюсь ее оправдать, хотя ты мне в этом уже не поможешь.

– Тесса… – вздохнул Джем. – Она познала и отчаяние, и надежду. Найди ее, Уилл, и передай, что я всегда ее любил. Я вас благословляю.

Их взгляды встретились. Уилл не мог произнести ни слова и тем более сказать «Прощай». Он просто сжал руку Джема, повернулся и вышел.

Лошади стояли в конюшне за Институтом – днем это была вотчина Сирила, куда редко кто заглядывал. Пол конюшни был выложен камнями и чисто выметен. Вдоль стен выстроился целый ряд стойл, но заняты были только два – в одном стоял Балий, в другом Ксанф. Оба крепко спали, помахивая во сне хвостами, как и подобает лошадям. В яслях лежало свежее сено, на стене висели сбруи, отполированные до блеска. Уилл решил – если вернется живым, скажет Шарлотте, что Сирил великолепно справляется со своими обязанностями.

Уилл разбудил Балия и вывел его из стойла. Ездить верхом он научился еще мальчишкой, задолго до появления в Институте, поэтому сейчас, подгоняя стремена и подтягивая подпругу, думал о своем.

Никто не знает о том, что он уезжает. Куда он отправился, расскажет Джем… если сможет.

Уилл стал прокручивать в голове перечень того, что нужно было уложить в седельные сумки: доспехи, чистую рубашку и воротничок (кто знает, может, придется выглядеть джентльменом?), пару стилусов, хлеб, сыр, сухофрукты и деньги. И оружие, разумеется.

Балий вдруг поднял голову и тихо заржал. Уилл обернулся и увидел в проеме двери хрупкую фигурку. Девушка подняла руку, и в отблесках колдовского огня он увидел… сестру.

Сесилия закуталась в черный бархатный плащ, распущенные темные волосы свободно спадали ей на плечи. Из-под нижнего края плаща выглядывали босые ноги.

– Сеси, что ты здесь делаешь?

Она сделала шаг и застыла:

– То же самое я хочу спросить у тебя.

– Мне нравится разговаривать по ночам с лошадьми. Для меня они – подходящая компания. А вот тебе разгуливать босой и, как я подозреваю, в ночной рубашке не стоит – неподалеку бродят Лайтвуды.

– Очень смешно. Куда ты собрался, Уилл? Если опять искать серебро, я могу поехать с тобой.

– Нет, я не за серебром.

В ее синих глазах мелькнул проблеск понимания.

– Ты едешь за Тессой… в Кадер-Идрис.

Уилл кивнул.

– Возьми меня с собой, Уилл, – взмолилась девушка.