Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 36)

Уилл смотрел прямо перед собой. Ему казалось, что он падает в длинный туннель, где не за что ухватиться, чтобы хоть немного замедлить падение.

– Если ты думаешь, что для него это будет лучший выход…

– Уилл… ты позвал меня в надежде, что я ему помогу?

Юноша уставился на колдуна невидящими глазами:

– Я не знаю, зачем позвал тебя. Не думаю, что надеялся на твою помощь, скорее… ты единственный, кто сможет понять.

В глазах Магнуса мелькнуло удивление.

– Единственный, кто сможет понять?

– Ты прожил такую долгую жизнь, пережил смерть многих близких. Но, несмотря на это, продолжаешь жить дальше.

Колдун посмотрел на него с удивлением:

– Так ты после битвы, в которой вы все чуть не погибли, позвал меня в Институт, чтобы поговорить?

– Я сам не знаю, – сказал Уилл, – но с тобой мне говорить легко.

Магнус покачал головой и прошептал:

– Ты так молод… Но я не припомню такого, чтобы Сумеречный охотник посылал за мной только для того, чтобы поболтать до утра.

– Я не знаю, что мне делать, – сказал Уилл. – Мортмейн увез Тессу, хотя, мне кажется, теперь я знаю, где она. Одна половинка моей души желает, чтобы я немедленно помчался за ней. Но я не могу бросить Джема. Я дал клятву.

Что будет, если ночью он придет в себя и увидит, что меня рядом нет? – Он выглядел потерянным, как ребенок. – Он подумает, что я оставил его умирать одного. И ничего не будет знать. Но, будь Джем в состоянии говорить, разве он не велел бы мне броситься за Тессой? – Уилл закрыл руками лицо. – Я не знаю, и сомнения рвут мою душу на части.

Магнус долго смотрел на него, не произнося ни слова.

– Ему известно, что ты любишь Тессу? – наконец спросил он.

– Нет. – Уилл потрясенно поднял голову. – Нет, я никогда не говорил ему, не желая взваливать на него такую ношу.

Магнус глубоко вздохнул:

– Уилл, ты обратился ко мне за мудростью, потому что я прожил не одну жизнь. Могу сказать тебе лишь одно – закат жизни представляет собой сумму всей любви, которую мы познаем за время своего земного существования. И если ты поклялся быть рядом с Джемом в его смертный час, это еще не самое главное. В другое время вы были с ним неразлучны. С момента вашей первой встречи ты всегда был рядом и неизменно его любил. Вот что действительно важно.

– Ты и правда так думаешь? – удивленно спросил Уилл. – Почему ты всегда так добр ко мне? Может, в ответ я должен оказать тебе услугу, хотя напрямую ты об этом никогда не скажешь? Да?

– Разве? – улыбнулся Магнус. – Уилл, я колдун, но ты относишься ко мне как к человеку. Редкий Сумеречный охотник на такое способен. Нет, я не такой бессердечный, чтобы требовать взамен какие-то услуги у несчастного парня. Послушай меня, Уилл. После твоего ухода я останусь здесь, у постели Джема. А когда он придет в себя, скажу, куда ты отправился, и добавлю, что ты сделал это ради него. Я приложу все усилия, чтобы спасти ему жизнь: серебра у меня нет, но я владею магией и, не исключено, смогу найти в какой-нибудь старой книге заклятие, которое поможет ему.

– Тем самым ты окажешь мне огромную услугу…

Магнус не сводил с Джема глаз. На лице колдуна, обычно веселом и беззаботном, застыла печаль, и это удивило Уилла.

– Разве эта печаль так легко и глубоко проникла в самое сердце мое не потому, что я вылил душу свою в песок, полюбив смертное существо так, словно оно не подлежало смерти?. – будто прочитав его мысли, сказал Магнус.

– Откуда это? – поднял на него глаза Уилл.

– Из «Исповеди» блаженного Аврелия Августина. Ты спрашивал меня, как я, будучи бессмертным, смог пережить столько смертей. Никакой тайны в этом нет. Просто, когда на тебя обрушивается невыносимое горе, ты взваливаешь его на плечи и несешь, вот и все. – Магнус отошел от кровати. – На какое-то время я оставлю вас наедине. Если испытываешь потребность – попрощайся с ним. Найдешь меня в Библиотеке.

Магнус взял перчатки, повернулся и вышел из комнаты.

Уилла охватило смятение.

Он вновь взглянул на парабатая, неподвижно лежавшего на кровати. «Я должен смириться с тем, что это конец, – подумал юноша, и эта мысль показалась ему бессмысленной. – Но… надо смириться, что Джем никогда больше не посмотрит на меня, не заговорит… Просто, когда на тебя обрушивается невыносимое горе, ты взваливаешь его на плечи и несешь, вот и все».

Все происходящее казалось ему каким-то нереальным, словно это был сон. Он встал и слегка прикоснулся к щеке парабатая. Она была холодной.

– Atque inpepetuum, frater, ave atque vale, – прошептал он.

Никогда еще эти строки из стихотворения Катулла не казались ему столь уместными: «Навек, брат мой, прими привет и прости».

Уилл хотел уйти, но в этот момент почувствовал, как на его запястье сомкнулись пальцы.

– Я еще не умер, Уилл, – тихо произнес Джем. – Что имел в виду Магнус, спрашивая, знаю ли я о твоей любви к Тессе?

Глава 11

В страхе перед ночью

Хотя душа моя погружена во тьму, Она взовьется к свету; Я слишком страстно люблю звезды, Чтобы бояться ночи.

– Уилл?

Уилл сперва подумал, что голос лучшего друга – не более чем галлюцинация. Потом, когда Джем отпустил его руку, он потрясенно рухнул в кресло, стоявшее рядом с кроватью. Сердце бешено заколотилось – от облегчения и тошнотворного страха одновременно.

Джем повернул к нему голову Глаза его потемнели, серебристый оттенок поглотила чернота. Какое-то мгновение друзья смотрели друг на друга.

– Уилл, – повторил Джем и, прикрыв рукой рот, закашлялся. На пальцах его заалела кровь. – Я что, спал?

Уилл выпрямился. Когда Джем спросил, что имел в виду Магнус, голос его звучал уверенно. Но сил, видимо, хватило ненадолго.

Неужели Джем и в самом деле слышал их с Магнусом разговор? И если да, как убедить его в том, что это был сон, бредовая галлюцинация?

Джем взглянул на свою окровавленную руку и медленно сжал ее в кулак.

– Битва во дворе Института… Смерть Джессамины… И они увезли с собой Тессу, да?

– Да, – прошептал Уилл и повторил слова Шарлотты, в надежде, что они утешат Джема: – Да, но вреда они ей не причинят. Не забывай, что Мортмейну она нужна целой и невредимой.

– Мы должны ее найти, Уилл. Обязательно должны, и ты это знаешь.

Джем попытался сесть и снова закашлялся. На белые простыни брызнула кровь. Уилл схватил друга за хрупкие плечи и держал до тех пор, пока кашель не прекратился. Затем взял с ночного столика влажную салфетку и протер Джему руки. Когда он потянулся, чтобы вытереть лицо, Джем мягко взял салфетку у него из рук:

– Я не ребенок, Уилл.

– Я знаю.

После утреннего боя Уилл так и не помыл руки, и теперь подсохшая кровь Джессамины на его пальцах смешалась со свежей кровью парабатая.

Джем сделал глубокий вдох. К счастью, нового приступа кашля не последовало, и он сказал:

– Магнус говорил, ты любишь Тессу… Это правда?

– Да, – ответил Уилл, и ему показалось, что он падает вниз с высокой скалы. – Это правда.

Джем широко открыл светившиеся в темноте глаза:

– А она тебя любит?

– Нет. – Голос Уилла прозвучал ударом хлыста. – Я признался ей в своих чувствах, но она любит только тебя.

– Когда это было? И что за отчаяние тобой двигало?

– Это случилось перед тем, как я узнал о вашей помолвке, – сбивчиво заговорил Уилл. – В тот самый день, когда выяснилось, что на мне нет никакого проклятия. Я подошел к Тессе и сказал, что люблю ее. Но она ответила, что любит не меня, а тебя, и что вы помолвлены. – Уилл опустил глаза. – Не знаю, важно ли это для тебя, Джеймс, но я правда не знал, что она тебе небезразлична. Я был всецело поглощен своими собственными чувствами.

Джем закусил губу, и щеки его слегка порозовели.

– Прости меня за этот вопрос, Уилл, но… может, это было наваждение, мимолетное чувство?..

Он умолк и посмотрел побратиму в глаза.